Искушение сирены - Дэр Тесса - Страница 50

— Ты хотела ощутить меня здесь? — Он опустил ее руку вниз и по-хозяйски придавил ее ладонь к лону. Слегка раскачиваясь, София стонала от удовольствия. — Хотела, да? — Его указательный палец вдавил ее палец в мягкие складки. — Да? — Еще один легкий укус.

— Да.

Ее дыхание становилось все напряженнее, воздух имел привкус мускуса.

— Ты представляла, как я прихожу к тебе ночью? А днем, когда ты занималась делами? Ты представляла, как я подхожу к тебе сзади, наклоняю и грубо задираю твои юбки?

Он отпустил ее руку и обхватил так, что она не могла пошевелиться. Чуть склонившись, он подхватил ее юбки и в мгновение ока поднял их до талии. Она не носила нижнего белья с того момента, как они вошли в тропики, и когда сукно его брюк коснулось оголенного бедра, приятная дрожь пробежала по ее телу.

Подавшись вперед, он вынудил ее нагнуться и ловким движением бедер развел ноги Софии. Пока он расстегивал брюки, прохладный воздух чувственно омывал внутреннюю поверхность ее бедер, затем его напряженный член властным движением раздвинул складки ее лона. Она вскрикнула от облегчения, когда он коснулся самой чувствительной точки ее плоти. Свободной рукой он собрал ее юбки на спине, потом легко, но требовательно заставил ее опустить голову и посмотреть вниз.

— Ты ведь этого хотела, не так ли? Посмотреть на него, почувствовать, как он трется о тебя. Удовлетворить свойственное школьницам любопытство о мужском теле и о том, как оно соединяется с женским. Наяву испытать все эти сексуальные фантазии, о которых ты читала в своей книге. Ты ведь этого хотела все это время, не так ли?

— Да, — тихо выдохнула она. Затем громче: — Да.

Он издал что-то вроде стона.

— Что ж, — прошептал он ей на ухо, — у меня есть свои извращенные фантазии.

Эти слова прошелестели в ее ушах, вызвав во всем теле новый взрыв возбуждения. Она прошептала:

— Расскажи мне о них.

Сердце Грея безумно стучало в груди, и каждый удар эхом отдавался в паху. Черт возьми, она была так горяча, так влажна! Он вновь привлек ее к себе.

Грей собирался на этом остановиться. А если говорить откровенно, то еще раньше. Он намеревался лишь заставить ее признать, что единственное, чего она хотела от него, — это удовольствия, возможности реализовать образы, возникающие в ее воображении. А потом он собирался уйти, сказав, что ей следует найти другого мужчину, которого она смогла бы обмануть, а потом бросить, как сбрасывают ненужную карту.

Но он забыл, как хорошо ему было с ней. Как естественно все это было.

— Расскажи мне, — повторила она хрипловатым голосом. А когда он заколебался, она добавила: — Покажи мне.

И он понял, что отказать — не в его власти. Ведь она этого хочет, сказал он себе. Она хочет познать страсть и удовольствие. Почему же он должен отказывать ей, отказывать себе?

Он ослабил хватку, но София не выпрямилась, она осталась склоненной и покорной. Подхватив ее округлые бедра, он немного приподнял ее, потом огладил ее талию и грудь, чувствуя каждое тонкое, как у ребенка, ребрышко, тонкий муслин почти ничего не скрывал, но мешал полностью чувствовать ее.

— Мои фантазии, — хрипло произнес он, крепко прихватывая ткань платья и забираясь пальцами под вырез на спине, — начинаются здесь.

Он подхватил ткань и одним быстрым движением поднял платье до талии. Полосатый муслин упал, открыв тонкие прутья корсета и тонкую, почти прозрачную сорочку. В мгновение ока он расшнуровал корсет, сорочку же постигла участь платья, и теперь ему была открыта вся ее спина, плавные линии которой и гладкая кремовая кожа были достойны кисти великих мастеров. Он пробежал пальцами по этому шелковому пространству, замечая, как ее плоть трепещет под его касаниями.

— И мои фантазии продолжаются здесь, — сказал он, проникая рукой под платье. Раздвинув корсет, он взял в руки ее обнажившиеся груди. Когда мягкие как пух холмики легли в его ладонь, она до боли прикусила губу, чтобы не закричать от несказанного удовольствия. Он жадно ощупал их, трогая большим пальцем ее соски и уткнувшись носом в изгиб ее шеи.

О, какой вкусной она была! Одновременно соленая и сладкая, терпкая и изысканная.

— А теперь ты должна произнести мое имя.

— Грей…

Произнесенное имя прозвучало как стон, как хриплая мольба о пощаде. Пах Грея ответил бешеной пульсацией.

— Скажи, что ты хочешь меня.

— Я хочу тебя.

— Меня и никого другого.

— Только тебя, Грей, только тебя.

Его руки скользнули от ее груди к ее бедрам, он приподнял ее, готовясь вторгнуться в ее лоно.

— Скажи мне…

Он замолчал, пораженный идиотизмом того, что едва не произнес: «Скажи мне, что ты любишь меня». Глупее не придумаешь. Для нее это не любовь, это просто фантазия и похотливые грезы. Возможность удовлетворить ее девичьи желания и любопытство. Когда-то и ему было двадцать. Он знал, что стремление к удовольствиям нельзя смешивать с любовью. Он вообще никогда не размышлял о любви.

До сих пор.

Она качнулась назад, принимая его в себя. Она была сама сладость и жар. Она охватывала его так крепко, что в этот момент он готов был поверить, что она никогда его не отпустит.

Он вцепился в ее бедра, притягивая ее ближе к себе, пока они не слились воедино. Боже, он терял себя внутри ее, и было слишком поздно отстраняться. Он уже ничего не мог поделать. Только принимать удовольствие, которое она ему предлагала, и доставлять удовольствие ей, и стараться делать это так, чтобы, пока она была жива, не важно, как далеко она будет от него, она помнила об этом всегда.

Она стонала. Она рыдала. Она изгибалась и еще глубже втягивала его в себя. И, наконец, он почувствовал дрожь ее бедер и торопливые спазмы внутренних мышц и понял, что вершина блаженства уже близка. И он понесся к этой вершине вместе с ней, и их крики соединились, когда наслаждение поглотило их обоих.

А потом он просто держал ее в объятиях.

— Что ж, — наконец произнес он, отстраняясь от нее, — ты получила то, что хотела. — Горечь омрачила удовольствие, которое испытывало его тело. — Мы оба получили.

— Разве?

Она развернулась к нему лицом, и у него остановилось дыхание — так опасна была ее красота. Он подумал, что может умереть в этот момент. Она смахнула прядь волос с его лба, и у него все сжалось от нежности, с которой она к нему прикоснулась.

— Грей, если ты нашел мою книгу, то наверняка должен знать, что такое… свидание… это не все, чего я хочу. Я хочу гораздо большего. И я хочу разделить это с тобой.

Он закрыл глаза, и возник мысленный образ — они вдвоем сидят, расслабившись, под ивой. Он тряхнул головой, чтобы изгнать эту картину.

— Ты хочешь получить нечто, рожденное девичьим воображением. Ты мечтаешь о том, что никогда не сможет осуществиться.

Румянец сошел с ее щек, и она пристально посмотрела ему в глаза:

— Думаю, ты прав. Эта мечта никогда не осуществится, если ты не разделишь ее со мной.

— Это не…

— Оставим разговор о моих мечтах. — Она прикоснулась пальцем к его губам, потом провела по подбородку. — Чего же ты хочешь сам, действительно хочешь, Грей?

Он схватил ее за плечи:

— Я больше не хочу лжи. Никаких глупых историй и диких фантазий. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все. Кто ты, откуда, куда ты направляешься. Абсолютно все.

Что-то смягчилось в этих чистых прекрасных глазах.

— Прости, что лгала тебе, прости за то, что причинила тебе боль. Но, пойми, я была в отчаянном положении. Я влюбилась в тебя, а ты все время отталкивал меня. Но это было ничто в сравнении с тем, что я испытываю сейчас.

Она поднесла свою руку к его лицу.

— Грей… Я…

— Я не хочу этого слышать. Мне нужна правда, а не извинения.

Она напряглась и отняла руку.

— В этом и есть фальшь. Моя правда не нужна никому. Нужна только красивая обертка, в которой она преподносится. Если бы тебе действительно нужна была правда, ты бы выслушал меня. Мои чувства к тебе — это такая же правда, как и мое имя и место моего рождения. Но ты не хочешь слышать о них. Ты постоянно убегаешь от меня.