Искушение сирены - Дэр Тесса - Страница 64

По выражению лица судьи было ясно, что он не понимал.

— Вас должны были выдать замуж против вашей воли. Значит, будем рассуждать логично, вы бежали в Вест-Индию с помощью этих преступников. — Он сердито посмотрел на Грея. — Возможно, я добавлю к обвинениям еще и похищение.

— О нет! Вы меня не так поняли.

София пожевала губу. Ну почему говорить правду гораздо труднее, чем лгать?

— Уверяю вас, ни капитан, ни мистер Грейсон не знали моего настоящего имени. Я ввела их в заблуждение, сказав, что я гувернантка и направляюсь к месту работы.

София подошла на шаг ближе к столу судьи и доверительно наклонилась к нему. Фицхью беспокойно теребил свой парик, явно взбудораженный и польщенный ее близостью. Очень хорошо.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал призывно, но и почтительно.

— Ваша честь, я чувствую, что вы человек принципиальный и честолюбивый. Полагаю, вы можете понять, что я искала более высокую цель моего существования. Я хотела испытать настоящую жизнь и найти подлинную страсть.

— И вам удалось? — Он сглотнул. — Найти… эту вашу… страсть?

— О да! — Она блаженно улыбнулась. — Мистер Грейсон открыл ее мне.

По залу пробежал тихий шепот. София отважилась бросить на Грея быстрый взгляд. В его взгляде больше не было обвинений и вопросов — одно неприкрытое замешательство. Да еще жуликоватое обаяние.

— Мистер Фицхью, — сказала она, — я бы хотела рассказать вам о захвате «Кестрела». Я наблюдала его от начала и до конца с борта «Афродиты». — Судья кивнул, и София продолжила: — В тот день был ужасный шторм. Тучи сбивались и были такого же зеленого цвета, как море. А в тот момент, когда два корабля сблизились, небо надвое расколола молния. Она ударила в грот-мачту «Кестрела», и верхушка мачты загорелась. Не думая о своей собственной безопасности, мистер Грейсон и несколько его самых отважных матросов поднялись на борт судна, чтобы оказать помощь. Их целью было помочь потрясенному экипажу «Кестрела» срезать мачту, прежде чем пламя достигнет палубы. Но времени не было, а с трюмом, полным рома, корабль, несомненно, взорвался бы.

Мистер Фицхью ждал ее слов, хотя его глаза были прикованы к ее груди.

— И?…

— В конце концов, оценив опасность, мистер Грейсон отправил всех матросов, за исключением Дейви Линнета, обратно. — Она высмотрела гладкое лицо Дейви в толпе. — А потом вместе с Дейви они сбили горящую мачту, выстрелив по ней из пушки «Кестрела», таким образом сбросив пламя в море.

— Замечательно, — прошептал судья.

— Вы согласны? — Она с гордостью улыбнулась. — Это был самый настоящий подвиг, ничего подобного мне никогда не доводилось видеть. В тот день мистер Грейсон многим спас жизнь. В том числе и капитану Мэллори, который сейчас имеет наглость злобно и трусливо обвинять в пиратстве невиновных людей, спасших его корабль. — София наклонилась еще чуть ниже: — А вы знаете, мистер Фицхью, что капитан Мэллори отказал своим матросам в медицинской помощи, хотя порт находился всего лишь в нескольких днях пути? Вот почему мистер Грейсон остался на «Кестреле», отправив свой собственный корабль с ранеными матросами «Кестрела» вперед. Если считать это пиратскими действиями, то он самый благородный пират на свете. А поскольку я тоже стала членом экипажа захваченного «Кестрела», то с гордостью объявляю себя пиратом.

— Вы стали членом экипажа?

— Да, я стала коком на этом корабле. Понимаете, людей там не хватало.

София сняла перчатку и продемонстрировала загрубелую, шершавую руку.

— Ваша честь, я изнеженная девушка. Никогда в своей жизни я не занималась физическим трудом, но я была рада сделать это, чтобы помочь людям. Мою жизнь переменил тот день, когда случился шторм. Я уже никогда не буду прежней.

«И во многих других отношениях, о которых вы даже не подозреваете», — подумала она с изумленной радостью. Но ее слова были чистой правдой.

Она повернулась к Грею, который улыбался своей полуулыбкой. Утешительно было понять, что у них по-прежнему есть что-то общее, пусть даже и шутка личного характера.

— Даже теперь этот невиновный человек готов пожертвовать собой, чтобы спасти своего брата и членов команды от петли палача. Смелость мистера Грейсона и сила его духа являются для меня примером, — сказала она и промокнула глаза платочком. — И они должны стать примером для всех нас.

«Ну, полно. — Улыбка Грея призывала ее остановиться. — Не стоит заходить так далеко».

— Примером… — Фицхью повторил медленно, не веря своим ушам, — чести?

— Она лгунья! — Мистер Брэкетт протолкнулся в центр зала, пробиваясь сквозь толпу с помощью острых локтей и тонкого как бритва носа. — Она лгунья и шлюха. Они с Грейсоном любовники. Весь ее рассказ — ложь, сочиненная ради спасения его жалкой шеи.

У Софии сжалось сердце.

— Мисс Хатауэй, — судья поправил очки и воззрился на нее, — как можно точно определить характер ваших с мистером Грейсоном отношений?

— Моих… отношений?

Отвернувшись в сторону, София на мгновение закрыла глаза, потом вновь их открыла.

Она должна была произнести эти слова, выбора у нее не было.

— Я люблю его.

Удивление растопило лед во взгляде Грея. И вот уже в его глазах засветилось одобрение. Одобрение и любовь.

Сердце Софии воспарило. В этот момент они признавались друг другу в любви, и им не было никакого дела до остального мира.

— Я люблю его, — повторила она просто потому, что ей хотелось еще раз произнести эти замечательные слова.

Теперь правда была раскрыта, и она висела во влажном молчании зала — но это пока был лишь эскиз, и теперь Софии нужно было наложить тени. Собравшись с духом, она воспользовалась изумленным молчанием.

— Это мой христианский долг, ваша честь. Сказать, что я испытываю к этому человеку что-то меньшее, будет не просто ложью, это будет кощунством.

Судья почесал свой парик.

— Нет, — запротестовал Брэкетт. — Я же говорю вам, она лгунья!

— Уверяю вас, я говорю чистую правду. Какой у меня мотив лгать? — София натянула перчатку, тщательно разгладив дорогую атласную ткань. — Я действительно очень хорошо отношусь ко многим мужчинам в этой комнате. Но любой, кто станет намекать на то, что я даю эти правдивые свидетельские показания в надежде возобновить отношения с мистером Грейсоном — дружеские или какие-либо еще, — будет ошибаться. Я высоко ценю этого человека, ваша честь. Я глубоко восхищаюсь им, а его благородство и отвага изменили ход моей жизни. Но, за исключением сегодняшнего дня, я не рассчитываю встретиться с ним когда-либо.

Грей сделал шаг вперед.

— Ты же не хочешь сказать…

София заморозила его взглядом.

— Да, мистер Грейсон, я хочу сказать, что моя миссия здесь завершена.

Он пристально смотрел на нее, явно сбитый с толку. И это было так трогательно.

— Покидая Англию, я приняла решение никогда не выходить замуж, — сказала она, обращаясь к судье, — и направить свое состояние на благотворительность. У меня есть двадцать тысяч фунтов, точнее, будет через несколько дней, когда я достигну совершеннолетия. Это должно было стать моим приданым, но сегодня утром я направила эти деньги на покупку плантации «Элеонора» у мистера Джорджа Уолтема, чтобы учредить сахарный кооператив вольных людей.

— Сахарный кооператив? — одновременно воскликнули Грей и Фицхью.

Именно так. Теперь у Грея и Джосса не будет повода для споров и ссор, и давние разногласия не будут стоять между ними. Они могут начать все с чистого листа: сесть и обсудить свое будущее с ясной головой и открытым сердцем. Семью Софии, вероятно, уже не примирить, но она не могла упустить шанс воссоединить эту семью.

— Мистер Уилсон и мисс Грейсон могут предоставить вам все необходимые доказательства по этому вопросу, которые могут вам потребоваться. — Она сложила платочек. — Что касается меня, я должна уехать.

— Уехать? — И вновь Грей и Фицхью воскликнули в унисон и сердито посмотрели друг на друга в явном раздражении.