Сердце женщины - Холл Линда - Страница 29

Кэтлин ощутила, как слабость оставляет ее тело, уступая место бешенству. Как у него хватает совести упрекать ее в том, что она не желает потакать его прихотям!

— А ты когда-нибудь думал обо мне? — взорвалась она. — Тебя никогда не интересовало, что я чувствую, чего хочу, о чем мечтаю! Ты спал со мной, пока тебе это нравилось, а я должна была терпеливо ожидать, когда ты пресытишься мною и уйдешь?

Гордон рывком поднялся из-за стола и навис над Кэтлин. Его глаза метали молнии.

— Замолчи! — глухо произнес он.

Затем крепко, до боли, сжал хрупкие плечи, и его рот властно прижался к ее губам. Кэтлин попыталась воспротивиться, но злой поцелуй помимо воли пробудил в ней желание.

Почувствовав, что сопротивление ослабло, Гордон подхватил молодую женщину на руки и понес наверх, в спальню. Тонкие руки взметнулись вверх и обвились вокруг его шеи. Кэтлин вдруг стало все равно, что будет завтра.

Опустив свою ношу на кровать, Гордон выпрямился и нетерпеливо рванул пуговицы на рубашке, как вдруг его взгляд упал на странный листок бумаги, валяющийся на ковре…

Почувствовав неладное, Кэтлин приподнялась и посмотрела на Гордона. Разглядев, что в его руках, она стремительно метнулась к нему и выхватила бланк.

— Что это? — Гордон недоуменно посмотрел на нее. — Заключение врача?

— Тебя не касается! — яростно бросила она.

— Подожди… — Понимание постепенно озарило его лицо. — Ты… ты ждешь от меня ребенка?

— Да! — Отрицать было уже поздно. — Но не волнуйся, я смогу сама позаботиться о нем! Моему ребенку не нужен отец, который никогда не хотел его рождения!

Гордон на мгновение словно окаменел. Затем он стремительно шагнул к Кэтлин и схватил ее за руки.

— Не смей, слышишь… никогда не смей так говорить! — Его голос звучал угрожающе. — В отличие от моего отца я никогда не откажусь от собственного ребенка и не брошу его на произвол судьбы. Я не оставлю ни его, ни тебя, Кэтлин, как бы ты ни сопротивлялась.

Она вырвалась из его рук и, соскочив с кровати, отступила к стене.

— Зачем тебе это нужно? — тихо спросила Кэтлин, глядя прямо в карие глаза. — Ты ведь все равно не любишь ни меня, ни будущего малыша. Оставь нас, пожалуйста.

Гордон как-то странно посмотрел на нее. Затем неожиданно спокойно сказал:

— Давай лучше присядем, Кэтлин. Я хотел отложить этот разговор до завтра, но, похоже, тебе придется выслушать меня сегодня.

Как завороженная, она послушно опустилась на кровать. Сев рядом, Гордон произнес:

— За этот месяц у меня было время о многом подумать. Я долго не мог понять, почему ты отказалась выйти за меня замуж. Ведь у меня теперь есть все: деньги, светский лоск, положение в обществе. Ты могла отвергнуть меня десять лет назад. Но теперь… — Он помолчал. — Скажи, неужели ты до сих пор любишь Жана? Я пришел в неистовство, узнав, что ты во второй раз вышла замуж. Мне было больно думать, что тебя касается другой мужчина. Но потом я смирился. Я не смог обеспечить тебе достойную жизнь, поэтому был не вправе мешать сделать тебя счастливой другому… Теперь, когда Жан умер, я положил все, что у меня есть, к твоим ногам. Однако ты вновь отвергла меня! Скажи, Кэтлин, неужели ты никогда не сможешь полюбить меня так, как второго мужа?

Кэтлин судорожно стиснула в кулаке край покрывала. Она никак не могла поверить в услышанное. Оказывается, Гордон считает, что она до сих пор любит Жана?

— Ты ошибаешься, — ответила она, осипшим от волнения голосом. — Я уважала второго мужа, но никогда не любила его. Я вышла за него, потому что он предложил мне то, в чем я тогда больше всего нуждалась, — понимание и поддержку. Жан знал, что я люблю другого, но был согласен ждать столько, сколько потребуется.

— То есть ты… никогда не спала с ним? — Гордон не верил своим ушам. — Ты… ты сказала Жану, что любишь другого? — Внезапно до него дошел смысл последних слов. — Но кого?

Кэтлин глубоко вздохнула и, посмотрев ему прямо в глаза, едва слышно выдохнула:

— Тебя. — Ее голос несколько окреп. — Я всегда любила тебя, Гордон. После каждой нашей ссоры я думала, что умру, если ты навсегда уйдешь от меня. Когда ты пропал на неделю, мне показалось, что моя жизнь кончена. Родители сумели избавить меня от тебя, но так и не смогли спасти меня от себя самой. Когда ты предложил снова выйти за тебя замуж, на миг мне показалось, что счастье наконец коснулось меня. Но… — ее голос задрожал, — но я не могу больше быть с тобой, зная, что ты не любишь меня.

Ее признание потрясло Гордона. Несколько минут он сидел неподвижно. Когда же наконец повернулся к Кэтлин, в его глазах светилась такая любовь, что у нее перехватило дыхание.

— Родная моя, — мягко произнес он, беря ее руки в свои, — неужели ты действительно считаешь, что я переставал любить тебя хоть на миг?

— Но… — Кэтлин боялась поверить его словам. — Как же тогда объяснить твои постоянные отлучки из дому, когда мы еще были женаты?

— Я злился на себя за то, что не могу обеспечить тебе нормальную жизнь. Ты была прекрасной принцессой, не знавшей забот и хлопот, а я украл тебя из хрустального замка и заставил прозябать в бедности. Я чувствовал себя последним негодяем. Я даже ночевал на работе из-за того, что не мог видеть, как ты страдаешь.

Она недоверчиво посмотрела на Гордона.

— Так, значит, не было никакой другой?

— Для меня всегда существовала только ты, — ласково произнес он.

Кэтлин почувствовала, как боль, что скапливалась в ее сердце годами, постепенно уходит. Но оставался неясным еще один вопрос.

— А зачем тебе понадобилось рядить меня в то роскошное платье и выставлять в нем перед моими родителями? Я была так зла на тебя за это, Гордон…

Он нежно провел рукой по ее волосам и поцеловал одну из прядей.

— Милая… я вовсе не собирался хвастать тобою как военным трофеем. Дело не в этом… — Грустные воспоминания омрачили его лицо. — Когда твой отец отказался платить за колледж, он сказал, что я испортил тебе всю жизнь, лишил тебя будущего. Все эти годы я чувствовал себя виноватым перед тобой. Целью моей жизни стало доказать Линдерсам, что я смог бы позаботиться о тебе не хуже, чем они. — Он вздохнул. — Когда ты ушла от меня, я подумал, что ты вернешься, если я разбогатею. Я занялся самообразованием. Купил этот треклятый дом, в котором без тебя так тоскливо и одиноко, лишь потому, что он один мог конкурировать с особняком твоих родителей.

— Значит, и платье тоже… — Кэтлин неожиданно почувствовала себя очень счастливой.

— Да. Я задумывал тот званый обед как празднование своей окончательной победы. Аманда и Джордж должны были воочию убедиться, что я вовсе не сломал тебе жизнь. В тот вечер я наконец завоевал их уважение!

— Милый… — на ее глаза навернулись слезы, — прости меня…

Гордон прижал Кэтлин к себе.

— Нет, это ты прости меня. — Он нежно провел ладонью по ее щеке. — Из-за меня ты осталась без образования. Я разрушил твои мечты о будущем.

— Напротив, ты помог их осуществить! — Кэтлин радостно засмеялась, прижимаясь к его мускулистой груди. — Я вовсе не хотела стать бизнес-леди, как мечтали мои родители. Закончи я колледж, мне пришлось бы до конца жизни корпеть в офисе и копаться в груде бумаг. Помнишь, я тебе говорила, что хочу стать известным фотографом? — Она интригующе посмотрела на Гордона.

Он кивнул.

— Да. И что дальше?

— Так вот знай, дорогой бывший муженек, что я почти добилась своего! Вскоре состоится моя первая выставка, и о твоей бывшей жене напишут все газеты!

— Ошибаешься, — поправил он, любовно целуя ее в кончик носа. — Они напишут о моей жене. Ты ведь согласишься выйти за меня замуж?

— Да!

— И больше никогда со мной не разведешься? — требовательно спросил Гордон.

— Никогда!

— Ты мне в этом клянешься?

— Клянусь!

Он привлек возлюбленную к себе, и их губы слились в поцелуе. Никогда еще Кэтлин не ощущала такого райского блаженства. Сердце пело о том, что жизнь прекрасна! Любовь переполняла ее. Счастье, так долго где-то блуждавшее, наконец возвратилось к ним.