Александр Македонский - Грэхем Филлипс - Страница 48

Погибло не только множество солдат, которыми командовал Мелеагр, погибли также жены и дети многих воинов. Некогда Александр завоевал уважение и даже любовь заслуженных солдат, таких как Мелеагр. Однако с тех пор как Мелеагр стал начальником пехоты, ему пришлось на протяжении многих месяцев видеть бессмысленную гибель сотен и сотен подчиненных, и все это только для того, чтобы удовлетворить иррациональную страсть одного человека к завоеваниям. Со стороны могло показаться, что Александр задался целью уничтожить вообще всех, с кем он когда-то вышел из Македонии. Все вышесказанное могло стать вполне достаточной причиной для того, чтобы Мелеагр начал желать смерти царя. Но то, что случилось вскоре после возвращения войска в Персию, должно было сделать убийство Александра практически неизбежным.

В конце 325 г. до н. э. войско Александра Македонского вышло наконец к городу Пура, где встретилось с Кратером и той армией, которая была послана на подавление мятежа в Гайдаре. Объединенная армия достигла численности 50 000 человек, и Александр решил устроить празднество. На самом деле он, по всей видимости, решил войти в столицу Персии триумфальным маршем, чтобы ни у кого не возникло сомнений в победоносном завершении индийского похода. Описывая годы правления Александра, Курций рассказывает и об этом празднестве.

Это празднество длилось целую неделю, пока перепившиеся солдаты брели по дороге к Персеполю — городу, который некогда был столицей Персидской державы. По словам Курция, македоняне настолько были пьяны и настолько плохо держались на ногах, что хватило бы и тысячи мятежников, чтобы перебить их всех. Через семь дней вино наконец закончилось, а впереди солдат ожидал еще 500-километровый марш через сухие равнины Ирана до Персеполя. К счастью, теперь стояла зима, поэтому воды вокруг имелось в избытке, так что Александр, скорее, больше мог потерять людей от алкогольного отравления, чем от других причин.

Когда Александр Македонский наконец в конце января прибыл в Персеполь, он решил посетить гробницу основателя Персидской державы Кира Великого. Похоже, он возжелал лично сообщить духу Кира о том, что смог пройти через пустыню Гедросии там, где Кир потерпел неудачу. Однако, оказавшись у гробницы, македонский полководец был настолько потрясен величием монумента, что тут же решил официально короноваться персидским царем. Арриан пишет:

По всей видимости, это одеяние принадлежало самому Киру, и Александр решил, что будет короноваться именно в нем. Описание церемонии коронации персидских царей можно найти у Плутарха в его сочинении «Жизнь Артаксеркса»(этот персидский царь умер в 359 г. до н. э.).

Македонский-полководец короновался под именем Александра I Персидского, но, не желая ни в чем уступать Киру, он еще взял себе дополнительный титул — Александр Великий.

Конечно, все это можно объяснить стремлением царя угодить его новым персидским подданным, однако его европейские солдаты и полководцы почувствовали себя оскорбленными. Они много лет сражались с персами и, как оказалось, всего лишь ради того, чтобы их собственный полководец стал вести себя, словно персидский царь. А между прочим, еще за три года до похода в Индию Александр пытался ввести у себя при дворе некоторые из обычаев персидского двора.

Во время празднеств в Бактрии в 327 г. до н. э. по случаю подавления восстания в Согдиане Александр ввел при дворе обычай проскинезы. Так называлась церемония, в ходе которой подданные персидского царя, оказавшись перед владыкой, должны были низко кланяться ему и целовать царскую обувь. В Греции и Македонии о подобном и помыслить было невозможно: там придворные просто должны были стоять в присутствии монарха, а военачальники приветствовали его обычным военным приветствием, прикладывая сжатый кулак к груди. Единственным местом, где практиковалась проскинеза, были храмы, где верующие простирались ниц перед изображениями богов. По словам Арриана, идею о введении при дворе этого обычая Александру подсказал во время пира персидский вельможа, перешедший к нему на службу.

Наверняка тот, кто подбросил Александру эту идею, просто хотел понравиться царю и вряд ли считал, что македонянин серьезно отнесется к этому предложению. Однако Александр, очевидно, воспринял все очень серьезно, потому что практически сразу повелел, чтобы все, кто находился на пиру, упали перед ним ниц. Македоняне не поверили своим ушам и не спешили выполнять столь странную просьбу. Большинство из них, несомненно, решило, что царь шутит. Однако когда Александр увидел, что македоняне не желают ему подчиниться, он пришел в ярость. Но тут заговорил один человек — царский писец Каллисфен.

Он встал, говоря так: