Очарование страсти - Эрбор Джейн - Страница 17

Старшая сестра Крэддок, которая не собиралась на бал, очень сочувствовала ей, но, кроме обещания помочь, если сможет, ничего не могла сделать. Лин не имела права уйти, пока последний пациент не будет прооперирован и перевезен в палату. Как она опасалась, так все и получилось: хирурги вышли из операционной и отправились переодеваться, когда время подходило к семи часам вечера — обычному концу дежурства, а Лин еще должна была привести операционную в порядок, правда с помощью стажера.

Она пожала плечами, примиряясь с вечными неожиданностями, так часто происходящими в ее деле, и принялась за работу со своей обычной ловкостью и быстротой. Она занялась стерилизатором, когда в зал вошла старшая сестра Крэддок.

— Ну, теперь бегите, сестра, я все докончу, — сказала она, закатывая рукава халата.

— Нет, пожалуйста, — я ведь почти кончила! — запротестовала Лин.

Но мисс Крэддок была тверда:

— Приказ, приказ, дорогая. Немедленно уходить с дежурства!

В тот момент, когда Лин неохотно уступила и собралась уходить, в дверях появился Уорнер Бельмонт.

Как обычно, когда он был в операционной, он не заметил присутствия Лин, но поманил к себе сестру Крэддок, у которой в удивлении поднялись брови.

Она пошла к нему, на ходу торопливо откатывая рукава и застегивая манжеты.

В холле перед операционной он спросил у нее о плановых операциях на следующий день, а затем задал ей еще один вопрос: считает ли она необходимым брать на себя работу, которую должны выполнять младшие сестры.

Старшая сестра Крэддок слегка обиделась на скрытую критику в его замечании.

— Дело просто в том, что начальница выразила желание, чтобы сегодня вечером как можно больше сестер были на балу ракового фонда. Сестра Эсолл хотела сегодня уйти пораньше, но не получилось. Уже очень поздно, поэтому я и решила ей...

— Ну, это внимательно с вашей стороны! Хотя я думаю, что сестра Эсолл вполне понимает, что есть непредвиденные обстоятельства, накладываемые нашей профессией? — хладнокровно возразил ей мистер Бельмонт.

— О, разумеется. Кстати, она — одна из лучших наших сестер. Но дело даже не в этом. У нашей молодежи есть право на личную жизнь, и я никогда не относилась к тем, кто пытается усложнить ее для них, — живо ответила старшая сестра.

Хирург ничего не сказал на это, но через минуту опять вернулся в операционную, где Лин еще кое-что доделывала. Она стояла перед стерилизатором и из-за его пронзительного свиста не услышала, как мистер Бельмонт подошел к ней, пока не увидела его прямо перед собой.

Она вздрогнула от неожиданности, услышав его вопрос:

— Вам придется здорово торопиться сейчас в город: сестра Крэддок сказала, что вы собираетесь на бал. Я подумал, что могу вам помочь — подвезти вас туда.

От неожиданности и изумления Лин сбивчиво ответила:

— Вы очень добры, сэр. Но... пожалуйста, не беспокойтесь. Мне...

Он взглянул на ее форменное платье:

— Если хотите мне сказать, что вам надо еще переодеться, я подожду.

— Спасибо. Большое спасибо! Но в самом деле, не нужно, у меня еще есть время, — солгала Лин. Не пускаться же ей в длинные объяснения по поводу того, почему она не может принять его предложение, не обидев Тома Дринана, который должен отвезти ее и Пэтси на танцы в Спайрхэмптон и который готов ждать ее хоть до рассвета!

Она надеялась, что Уорнер Бельмонт сам догадается, что у нее вполне может быть компаньон, собирающийся ее отвезти в город; но так как он сразу отошел от нее, довольно холодно сказав:

— Ну, как хотите, — было видно, что этот вариант и не пришел ему в голову. По его тону нельзя было понять, обиделся он или ему безразлично.

Все время, пока одевалась, она бранила сама себя за свой ошалелый тон, граничащий с бестолковостью, каким она ответила ему на его предложение. Почему только она не проявила больше хладнокровия или хотя бы воспитанности и не смогла как-то показать ему, что она крайне высоко ценит его внимание, но просто не имеет возможности воспользоваться им? Когда, наконец, она присоединилась к Тому и Пэтси, терпеливо ожидавшим ее в машине Тома, у нее было мучительное чувство, что она попусту отвергла его первый дружеский жест по отношению к ней после их встречи в Эмберли. Разумеется, ей бы пришлось все равно отказать ему, но ведь это можно было сделать совсем по-другому, дружелюбно или шутливо. А она не смогла!..

Перед Общественным центром стояла длинная вереница машин, высаживающих своих пассажиров и затем отъезжающих на стоянку. Дело продвигалось очень медленно и еще медленнее шло на стоянке, так что, когда обе девушки вышли из гардероба в фойе, им пришлось еще дожидаться возвращения Тома с его приятелем — партнером Пэтси. Когда они вошли в танцевальный зал, бал уже начался.

Последовав совету подруги, Пэтси надела свое зеленовато-голубое платье вместо розового. У нее всегда был очень яркий румянец, но в этот вечер его сменила бледность, от этого ее глаза казались огромными. Она притихла, и, когда обе поправили прически и стали осматриваться, Лин тихонько поддразнила ее, сказав, что она такая паинька, наверное, ради своего партнера, которого еще не видела.

Этот молодой человек, Майкл Кэррон, был родом из Дублина и познакомился с Томом, когда они оба еще учились в университете Белфаста. Перед танцами между всеми четверыми завязался общий разговор, из которого девушки узнали, что Майкл работает в инженерной фирме, изучая практическую сторону дела в Спайрхэмптоне, и что у него есть планы организовать собственный гараж, когда он вернется в Эйре.

Когда они пошли танцевать, Лин, смеясь, взглянула на Тома:

— Вы и не сказали нам, что ваш друг Майкл — ирландец. Да, надо было бы познакомить его с Пэтси давным-давно.

Том через плечо Лин смотрел на тех двоих.

— Моей вины тут нет, — улыбнулся он. — Он не так давно появился в Спайрхэмптоне. Но в самом деле, они как будто созданы друг для друга.

Когда смолкла музыка, Лин оглядела зал, рассчитывая увидеть Уорнера Бельмонта, Еву Адлер или хотя бы Нору Фейерс, чье появление показало бы, что прибыла вся компания мисс Адлер. Но никого из них так и не увидела.

Она снова потанцевала с Томом, потом с Майклом Кэрроном и снова с Томом.

Во время танцев Том был скорее молчалив, и она чувствовала, что ему бы хотелось увидеть ее глаза поднятыми к нему; и она через некоторое время взглянула на него. Встретив его взгляд, она почувствовала, как он крепче обнял ее; как же сильно было в нем чувство любви к ней! Она знала, что, если он не сдержится, ей придется поступить жестоко по отношению к нему, и ей самой это будет очень тяжело.

Том сказал сдавленным голосом:

— Лин, простите меня, но вы сегодня так красивы! Я просто не знаю, как и сказать вам...

— Не нужно, Том, — попросила она его.

Но он уже не мог сдержаться; переполнявшие его чувства были сильнее ее просьбы. Он торопливо проговорил:

— Если бы только я мог надеяться, что вы забудете этого Гарстона! Я уверен, я бы смог сделать вас счастливой, только если бы вы мне дали время! Дайте мне возможность надеяться, Лин!

Чувствуя себя виноватой, она прошептала:

— Я его забыла. Но...

Она не договорила; он внезапно восторженно притянул ее поближе:

— В самом деле, Лин? У вас уже не осталось никаких чувств к нему? Тогда...

«Милый Том, если бы все было так просто», — думала Лин. Но для Тома действительно все было просто. Его отчаяние превратилось в веселье. Он сказал восхищенно:

— Нет, это точно мой добрый ангел сделал вас сегодня такой невероятно прекрасной! Хотя я и собирался долго ждать и терпеть, но вдруг сегодня почувствовал, что больше не могу сопротивляться своему чувству, а вы как раз говорите, что, может быть, мне и не нужно так долго ждать.

— Том, я этого не говорила! Но он не слушал ее.

— Наверное, отчасти это ваше платье. Оно такое прохладное, далекое, заставляет вспомнить облака на горизонте. Вам хочется погрузить в них руки, хотя вы и знаете, что это невозможно... О, Лин, может быть, и вы как это облако — здесь ли вы, Лин, или вас нет? — И с игривостью, порожденной воображаемым счастьем, Том наклонился над ней и нежно потерся своей щекой об ее.