Под небом Италии - Денбери Айрис - Страница 23

— Неудивительно. Четыреста лет назад он бы вышел с мечом и пронзил бы им каждого, кто встанет у него на пути.

Лучано остановился и жестом указал на грубые деревянные скамьи.

— Здесь женщины нам не помешают, — заметил он, старательно избегая смотреть в глаза Антонии, которая отлично понимала, что ее воспринимают как незваного гостя.

Толбот пустился в описания недавних экспериментов и добавил, что директор музея тоже был здесь сегодня и обещал достать все необходимые разрешения.

— Это место, где я живу, — заявил Лучано со всей непокорностью, на какую был способен. — И моя семья тоже.

Толбот опять взялся приводить аргументы в пользу того, что семье Лучано будет гораздо лучше в новом доме.

— Твоей матери будет удобней, у твоих сестер будет приданое, а тебе не придется работать круглые сутки. Кроме того, если под твоим домом действительно есть что-то интересное, оно будет открыто для публики, и, возможно, музей установит небольшую доску, гласящую, что здесь ранее стоял дом Лучано Понтелли.

Мальчик молча раздумывал.

— Может, мне стоит еще кому-нибудь рассказать, что под землей много золота, и мне предложат больше денег, чем вы? — спросил он наконец.

— О, ты не сделаешь этого, Лучано! — воскликнула Антония. — Мы первые это обнаружили!

Толбот бросил на нее изумленный взгляд, который она истолковала как сардоническое удивление, вызванное тем фактом, что она объединила себя с ним в этом «мы».

— Так, значит, ты принял более выгодное предложение? — спросил Толбот.

Лучано пожал плечами:

— Возможно. А возможно, нет.

— Если бы ты согласился взять деньги у нас или у кого-нибудь еще, — обратилась к юноше Антония, — что бы ты стал с ними делать? Что бы ты купил?

— Много чего.

— Ну например?

— Не знаю.

Но она помнила, что однажды видела мальчишку со Стефано, который объяснял, как работает фотоаппарат. Что, если ахиллесова пята Лучано и есть фотоаппарат? Хотя не стоит и пытаться подкупить его таким образом. Пара платьев для его сестер уже доказали, что это не принесет ничего, кроме неприятностей.

Тем временем Толбот опять заговорил с юношей:

— Лучано, понимаешь, даже если ты не согласишься, все равно должен будешь покинуть дом, когда мы получим разрешение на раскопки — потому что нам придется его снести. Тебе, конечно, предоставят другое жилье, но, приняв наше предложение, ты мог бы получить еще и вознаграждение.

Он поднялся, показывая, что сказал последнее слово. Антония взглянула в мальчишеское лицо, такое беззащитное, такое юное, полное удивления оттого, что его никак не хотят оставить в покое, дать возможность просто зарабатывать себе на жизнь. Его действиями руководила упрямая гордость, пускай и в ущерб родным.

Антония вслед за Толботом направилась к дому, где теперь царила более мирная обстановка. Мать готовила ужин, в то время как Эмилия играла с младшими братом и сестрой. Мартины не было видно, поэтому Антония открыла сумку и поспешно сунула лиры в карман синьоре Понтелли.

Лица матери и дочери сияли благодарными улыбками, когда они прощались с Антонией и Толботом.

По пути к машине Антония поняла, куда подевалась Мартина. Укрывшись в тени оливкового дерева, так что ее нельзя было заметить из дома, девушка смеялась и болтала с молодым человеком, который схватил ее за руку и притянул к себе.

— Надеюсь, у него добрые намерения, — пробормотал Толбот. — Это один из моих рабочих.

— Вот уж не думала, что вы заметили парочку, — озорно улыбнулась Антония.

— Светлое платье Мартины выделяется на общем фоне. И если парень не искренен и думает, будто с сестрами Лучано можно запросто позабавиться, он за это дорого заплатит.

Антония, в свою очередь, тоже надеялась, что Мартина не пытается воспользоваться любой возможностью, чтобы сбежать от жизни, которую Лучано навязал сестрам.

Толбот предложил поужинать в придорожной гостинице, прежде чем вернуться в Перуджу. Антония с сомнением посмотрела на свои пыльные джинсы и не слишком чистую рубаху, а потом перевела взгляд на запачканную землей одежду археолога.

— А мы прилично выглядим? — поинтересовалась она.

— Что касается меня, мне только нужно вымыть руки и расчесать волосы, — самодовольно ответил Толбот. — Там, куда мы едем, найдутся и мыло, и вода.

— Что хорошо для вас, отлично подойдет и для меня, — ответила Антония.

— Сомневаюсь! Неужели вы ставите себя на мой примитивный уровень? Мне казалось, социальный статус заботит вас гораздо больше.

— С чего вы взяли? Художники обычно не могут позволить себе излишней роскоши. По крайней мере, пока не добьются успеха.

— После чего они становятся эксцентричными. — Толбот быстро взглянул на нее. — Интересно, будете вы такой терпимой, когда добьетесь успеха?

Антония рассмеялась:

— Вам нет нужды переживать из-за столь далекой перспективы. Даже Франческа, моя соседка по студии, замечает в моих работах вопиющие недостатки.

— Она просто завидует! — заявил Толбот.

Через несколько минут они подъехали к гостинице, где для них накрыли стол на террасе.

— Здесь очень простая пища, — предупредил Толбот, — но вам понравится.

События этого дня заставили Антонию напрочь забыть о Клео и неприятной сцене, произошедшей накануне вечером. Сидя с Толботом за кофе и ликером, она наслаждалась его обществом.

— Интересно, что сейчас делает Клео, — внезапно пробормотал он, и безмятежное настроение Антонии как ветром сдуло.

«Значит, сидя рядом со мной, он думает о Клео! — возмутилась девушка. — Но зачем тогда предложил поужинать здесь, вместо того чтобы пораньше вернуться в Перуджу? Ведь очевидно, что он старается не пересекаться с Клео».

— Где-нибудь с матерью… или с Робертом, — предположила Антония, чувствуя, что случайное упоминание о Роберте может задеть если не порядочность Толбота, то совесть.

— Вряд ли, — ответил он. — Это как раз то, что я имел в виду. Похоже, Роберт играет в какую-то игру, в которой непременно проиграет, если не будет осторожен.

Антония мельком глянула на Толбота. Он пытается ввести ее в заблуждение или на самом деле настолько наивен и простодушен, что не понимает, какую игру ведет Клео?

— Роберт очень любит ее, — мягко произнесла Антония.

— Я знаю. Это-то и ужасно.

— Но почему?

— Если она бросит его ради другого, Роберт не скоро сможет это забыть.

— Но почему вы думаете, что она собирается бросить Роберта?! — воскликнула она.

Толбот пожал плечами:

— Возможно, я и ошибаюсь. Может, все девушки ведут себя подобным образом, думая, что возбуждать ревность — это весело.

— Вы и обо мне такого мнения?! — воскликнула Антония.

Теперь пришла его очередь посмотреть на нее недоверчиво.

— Тони! — Он впервые назвал ее так. — Не хочешь же ты, в самом деле, сказать, что ни разу не использовала свою безобидную дружбу с Робертом, чтобы досадить Клео.

— Мне и в голову не приходило, — холодно ответила она. — Роберт — мой самый лучший друг с тех пор, как я сюда приехала, но не более. Ничего не могу поделать с тем, что Клео пытается извратить искренние отношения, но я никогда не пыталась завоевать Роберта. И я была бы невысокого мнения о себе, если бы сделала это. Предоставляю Клео одерживать легкие победы.

Толбот скупо улыбнулся.

— Полагаю, временами она не дает тебе покоя, — тихо произнес он, но голос его звучал провоцирующее.

Она хотела сказать: «И тебе тоже?» — но сдержалась и невозмутимо ответила:

— Нисколько.

— Я нахожу ее весьма очаровательной молодой особой, — заметил Толбот.

— Тогда вы должны говорить ей об этом как можно… чаще. Она любит комплименты.

— Думаю, не стоит расточать Клео комплименты в твоем присутствии. Вот уж не думал, что ты так завидуешь чужой привлекательности. Ты ведь и сама очень симпатичная.

— Благодарю, — фыркнула Антония. — Хотите сказать, что я не уродина, но мне хватает шарма.

Он вздохнул: