Холодный поцелуй смерти - Маклеод Сьюзан - Страница 32

Мне было ужасно досадно, что опять придется ждать, но тут ничего не поделаешь. Ладно, в любом случае завтра утром Грианна что-нибудь мне расскажет.

Поезд остановился на станции «Ватерлоо», и я выпрыгнула на платформу и снова пустилась бежать по извилистым подземным переходам, чтобы поскорее попасть на Северную линию. Бежала не только я — рядом со мной трусили с полдюжины попутчиков, которым тоже надо было успеть на поезд. Мне хотелось одного: добраться хоть куда-нибудь, где можно спрятаться, и побыстрее, поэтому я так и бежала, пока не вскочила, пыхтя и отдуваясь, в очередной поезд. Следующая остановка была «Набережная». Двери с лязгом и чмоканьем раздвинулись, я вышла, оглядела платформу и двинулась к выходу. И приостановилась: оказывается, я на автопилоте приехала к Тавишу, — видимо, рассчитывала отсидеться у него до завтрашнего утра, пока не пора будет идти встречаться с Грианной. Но ведь если я буду болтаться у него и ничего не делать, то впустую потрачу время! Не говоря уже о том, что по дороге от метро к монументу погибшим авиаторам мне придется пройти мимо целой кучи деревьев.

Я прислонилась к стене и позвонила Тавишу. Он не брал трубку. Тогда я решила, что попробую достучаться до Финна, и он ответил, но на заднем плане я расслышала гул голосов.

— Финн, это я. За мной тут целые джунгли охотятся — кровь из носу хотят доставить к своей атаманше! Что происходит, а?

— Да-да, понимаю, это, конечно, проблема. Прошу вас, подождите минуту, не вешайте трубку. — Он сказал в сторону: — Извините, срочный звонок, мне придется ответить. Постараюсь закончить поскорее. — Было слышно, как открылась какая-то дверь, потом она закрылась, и гудение голосов смолкло. — Я в Скотленд-Ярде, к вашему сведению, — проговорил Финн вполголоса. — Что произошло с той группой, с которой вы должны были встретиться?

— Я же тебе сказала — дриады!

— Где вы находитесь?

— В метро «Набережная». Я звонила Тавишу, но он не отвечает.

— К сожалению, сегодня вечером мой коллега не сможет с вами переговорить. — На заднем плане снова зазвучали голоса. — Возникла непредвиденная ситуация, которая потребовала его немедленного участия. Я тоже не уверен, что мне удастся заняться вашей проблемой сегодня, по крайней мере до полуночи. Раньше мне вырваться не удастся.

Оставалось надеяться, что это он не буквально.

— Ты не сможешь улизнуть хотя бы на минуту? Только чтобы впустить меня к Тавишу? — спросила я. — У меня не получается войти, чары барахлят!

— Нет, пожалуй, это не выход из положения, — сказал Финн. Раздался чей-то смех — низкий, рокочущий, наверное, троллий. — Действовать подобным образом в вашем случае небезопасно.

— Небезопасно?! Слушай, Финн, кончай придуриваться, спрячься куда-нибудь и давай поговорим нормально!

Раздались гудки, и я уставилась на телефон — внутри у меня все так и пылало от страха. Почему небезопасно?.. Телефон снова зазвонил.

— Ну вот, я вышел на улицу. — Финн слегка запыхался. — У Тавиша кругом вода, чего доброго, наяды проделают тот же фокус, что и дриады.

— Какого… какого лешего им меня похищать?

— Все из-за убийства человека. Они все уверены, что это ты его убила, и хотят этим воспользоваться.

— Отлично, теперь ты меня окончательно запутал. Что им даст, если меня?.. — Я осеклась, сообразив, что кругом полно народу. — Если со мной это случится, — неловко закончила я.

— Джен, все так сложно… — Финн примолк и добавил: — Ты же знаешь о дрох-гвиде — о проклятии?

— Ага. — Я нахмурилась. — Местная королева сидов прокляла лондонский волшебный народ, когда вампиры убили ее сына, — пусть мы «вечно разделяем горе, терзающее ее сердце». Только какое отношение это имеет к нынешним событиям?

— Понимаешь, когда дрох-гвиде только начало действовать, вампиры перебили огромное количество полукровок, и все думали, что в этом оно и заключается. — Голос его звучал бесстрастно, чуть ли не отстраненно. — Но прошло время, и мы обнаружили, что у проклятия есть еще одна сторона. С тех пор как оно было наложено, у лондонского волшебного народа перестали рождаться чистокровные потомки, только полукровки, поэтому нам не просто приходится смотреть, как умирают наши дети, поскольку им отведен лишь краткий человеческий век, — если наша магия не будет воспроизводиться, она угаснет. А когда угаснет магия, за ней последуем и мы.

Зараза. В эти скверные подробности проклятия Грианна меня не посвятила, но…

— Какое отношение все это имеет ко мне? — как могла спокойно спросила я.

— Снять проклятие дрох-гвиде пытались самыми разными способами, — продолжал Финн — уже не так отстраненно, — но пока что ничего не подействовало. Осталось лишь одно средство, которого никто еще не испробовал, потому что королева этого не разрешала… если кто-то из лондонского волшебного народа родит чистокровного потомка в союзе с сидой, — договорил он тихо.

До меня дошло, что он имеет в виду, и я заморгала.

Грианна посвятила меня во все особенности сидской физиологии, когда мне было пятнадцать лет, — причем в тонкостях, которые мне показались излишними. Если я не буду участвовать в обрядах плодородия, то забеременею только в том случае, если сама захочу, — так что я навсегда избавлена от «паники после вчерашнего», как с завистью заметила Грейс, когда я ей как-то об этом рассказала, — а если я не стану специально делать ничего, чтобы повлиять на беременность, мой ребенок унаследует исключительно гены отца (если бы я была сидом-мужчиной, то, соответственно, матери).

Это магическая аномалия, которую людям якобы «трудно понять». Но они сами подтвердили ее экспериментально — еще в восьмидесятые годы, когда появились сомнения в том, что ведьмы имеют право считаться людьми. Были проделаны все мыслимые генетические анализы, и хотя отцами ведьм были сиды, их ДНК была на сто процентов человеческой. Единственное, что ведьмы получили от своих отцов, — кроме жизни, конечно, — это способность колдовать. Вот почему ведьмины дочки, рожденные от союзов матери-ведьмы с отцом-человеком, не имеющим магических способностей, не наследуют материнских талантов. Они дальше не передаются.

Вот почему сын королевы сидов был человеком.

И вот, выходит, почему я оказалась первым номером в списке завидных невест для наяд и дриад.

— Ой, погоди! — зашептала я потрясенно и недоверчиво. — Ты хочешь сказать, они хотят заполучить меня, чтобы я рожала им детей, так, что ли?! У них же ничего не получится. Даже если они меня похитят, нужно мое полное добровольное согласие, чтобы родить ребенка, иначе магия не подействует!

— Если магия не примет решение за тебя, Джен, — возразил Финн, и в его голосе почему-то зазвучала сталь. — А они думают, что это уже произошло. Тогда твое согласие не обязательно. По традициям волшебного народа, это даже не считается изнасилованием.

— Послушай, любой, кому взбредет в голову заняться со мной любовью без моего согласия, огребет неприятностей по полной программе, и магия тут ни при чем! — яростно зашипела я, ловя на себе шокированные взгляды прохожих. — Откуда они вообще взяли такую ахинею?!

— Из протокола ритуала плодородия. — Финн вздохнул. — Адово пламя, Джен, я понимаю, как глупо это звучит, но на самом деле это не ахинея, надо только встать на их место. Насколько им известно, ты свободна, ни с кем не встречаешься, даже с людьми, и у тебя нет никаких… соглашений ни с кем из волшебного народа. Обычно наши соплеменники, особенно сиды, воздерживаются от любовных связей, когда готовятся к зачатию, поэтому наяды с дриадами, узнав о подробностях твоей личной жизни, сразу сделали вывод, что ты воздерживалась уже очень долго и теперь магия заставит тебя отреагировать на любые… сексуальные стимулы, даже без должным образом организованного ритуала плодородия. Они уверены, что так можно решить нашу проблему деторождения — и твою заодно.

— Что?! — взвилась я. — Значит, похитить меня, заставить участвовать в ритуале плодородия и обрюхатить — это, с их точки зрения, разумно и практично?!