Холодный поцелуй смерти - Маклеод Сьюзан - Страница 43

Мое внимание привлек объектив установленной в такси камеры видеонаблюдения, и в голове тут же раздался звонок тревожного сигнала. Я подалась вперед и постучала по стеклянной перегородке.

— Нам надо вернуться в клинику «Надежда»! — крикнула я гоблину-водителю.

Он слегка повернул голову, и я заметила в зеркале заднего вида, как тормозные огни стоящего впереди автобуса отражаются у него в глазах красными огоньками.

— Поезжайте дальше, — тихо произнес Малик.

Гоблин резко кивнул.

Дьявол! Я развернулась лицом к Малику.

— В больнице есть камеры видеонаблюдения, — проговорила я, держа злость и досаду в ежовых рукавицах. — Они засекли, как Бобби пьет кровь, это не лицензированная территория, а то, что он был без сознания, ничего не…

— Камеры не зафиксировали данный конкретный эпизод, — перебил меня Малик. — Люди будут уверены, что своими усилиями сумели спасти и вампира, и девушку; ничего другого они не запомнят.

Так, значит, он им и воспоминания успел подправить, пока насылал морок, — что ж, разумно…

— А как же тролль? И гоблин-колотун, и душеспаситель — они все знают, что произошло!

— В самое последнее время прошли совещания между Вампирским Советом Старейшин, царицей гоблинов и владычицей-матриархом лондонского тролльего клана — Малик отбросил назад завесу черных волос; на бледной коже блеснул самоцвет в мочке уха — Мы добились нескольких новых договоренностей, которые не допустят, чтобы люди чувствовали себя в присутствии вампиров менее уверенно и спокойно, нежели сейчас.

Я чуть не подпрыгнула от удивления. Вампиры и гоблины всегда находили общий язык, но что они взяли в компанию гоблинов… Кажется, бросив регулярно бегать в КровоСОС-таун в обличье Розы, я лишилась не только отравы, но и свежих сплетен.

— СМИ непомерно раздули бы сегодняшний инцидент, — продолжал Малик, — ведь в нем участвовал мистер Март. С него лишь недавно сняли обвинение в убийстве, и, если присовокупить к этому нынешнее недовольство волшебным народом, вероятно, что люди обратятся против всего нечеловеческого. Так что в наших общих интересах свести количество подобных случаев к минимуму.

Конечно, то, что меня обвинили в убийстве, подогревало тлеющие ксенофобские настроения едва ли не до кипения. И все равно, хотя Малик и стоял за всеобщий мир и покой, в «Надежде» мне казалось, что эта мысль ему почему-то не нравится.

— Если ради всеобщего блага стоит все покрывать… — то есть ради блага вампиров, пропищал у меня в голове мерзкий циничный голосок, — зачем ты так старался все уладить?

— Женевьева, даже если бы я ничего не сделал, результат был бы таким же, — мягко ответил Малик. — Мистер Март остался бы героем, хоть и павшим, а девушка лишь пополнила бы печальную статистику. Как ты справедливо заметила, сенсацией стал бы только метод, который был применен, чтобы спасти их жизни.

Я нервно пригладила волосы и замерла, наткнувшись на хвост, в котором заключалось Очарование. Перед глазами так и мелькали заголовки: «КРОВОСОС ЛАКОМИТСЯ, ВРАЧИ БЕЗДЕЙСТВУЮТ» или даже «БОЛЬНИЧНУЮ КАШУ ТЕПЕРЬ ЗАМЕШИВАЮТ НА КРОВИ». В общем, такого нагородят — мало не покажется. А Грейс выгонят с работы!

— Ты уверен, что люди ничего не запомнят? — испуганно уточнила я.

— Что-то может им присниться. — Малик прикоснулся к платиновому перстню на большом пальце — в этом жесте сквозила неуверенность. — Воздействовать на человеческий разум таким образом — не лучший выход, но у меня не было ни времени, ни сил добиваться их покорности иными способами.

— Им от этого будет плохо?

— Нет, однако справиться с волей врачей было непросто. — Он поднял ладонь, — мол, я сделал все, что мог. — Если они всерьез задумаются о происшедшем, то, вероятно, восстановят забытое.

— Грейс — моя подруга, — нахмурилась я, — она не поймет, почему я ушла. Что ты ей внушил?

— Ты увидела, что она занята, и не хотела ей мешать.

Я досадливо забарабанила пальцами по бедру: Грейс такому не поверит! Она наверняка рассчитывала, что я останусь и буду ей помогать! Я вытащила телефон и настучала ей сообщение, что нашла себе алиби и перезвоню, когда побываю в полиции. Тут я заметила, что пропустила сообщение от Финна: Тавиш дома, там нам ничего не грозит, и Финн предлагал у него и встретиться. Я ответила «Да», а больше ни о чем решила не распространяться: не хотелось рассказывать ему, куда я направляюсь, к тому же неизвестно, насколько у Тавиша на самом деле безопасно — из-за проклятия королевы сидов.

— Та девица твердила, что ей надо мне что-то отдать. — Я посмотрела на Малика. — Надо полагать, ты об этом ничего не знаешь.

— Ты знаешь, что это такое? — Он вытянул из кармана белую ленточку, заляпанную кровью.

— Она была повязана у девицы на шее, — ответила я. В голове мелькнула какая-то мысль об этой ленточке — мелькнула и пропала. — Нет-нет, даже не спрашивай, я не знаю, что это значит. Так что, может, перестанешь на минутку делать загадочное лицо и объяснишь мне, что в ней важного — по-простому?

Малик протащил ленточку между пальцев, и я передернулась — он словно бы пощекотал лентой мне шею. Месма!..

— У нас есть традиция: когда мы хотим завоевать чье-то расположение, то предлагаем ему подарок, — не спеша и почему-то печально начал Малик. — Цвет ленты означает намерения дарителя. Красный — предложение крови, черный — предложение секса, а белый показывает, что получатель вправе делать с подарком что захочет — и для питья крови, и для секса, и с использованием яда, а нож — это дополнительный аксессуар для другого рода развлечений.

Смотреть, как кто-то режет себе вены и истекает кровью, — это развлечение?! Ничего себе. Все это вампирские штучки, но зачем тогда Бабочку послали искать меня? Я покосилась на ссадины на костяшках и вспомнила, как Бобби умолял меня замолвить за него словечко перед Розой — моей предполагаемой Госпожой.

И тут у меня в голове так и щелкнуло!

— Выходит, Бабочку мне подарили. — Ну да, коробка конфет по-вампирски, с кровушкой. — А значит, какой-то вампир чего-то хочет от Розы… — примерно как Бобби… — …но ее найти не смог, поэтому взял Бабочку, накачал ее ядом и послал ко мне, наверное, рассчитывал, что я передам подарочек Розе, поскольку все думают, будто Роза — моя Госпожа, так?!..

— События развиваются активнее, чем я предполагал, — кивнул Малик.

Итак, теперь мне известно «что», отчасти — «почему» и «зачем», но я по-прежнему не знаю, «кто» стоит за Бабочкой и как они — или она? — разыскали меня в «Надежде». Меня по-прежнему донимала какая-то настырная мысль. «

— Этот вопрос необходимо решить, — продолжал Малик, — пока он не породил дальнейшие недоразумения.

Если подобная идея возникла у одного вампира, несомненно, появятся и другие… Черт!

— А я-то думала, хуже приглашений уже ничего не будет, — буркнула я, разозлившись из-за того, что придется в очередной раз копаться в вампирских делах. — От них хотя бы больно никому не было. Вот уж чего мне даром не надо — так это подарков вроде бедняги Бабочки…

Малик схватил меня за запястье — пальцы у него были ледяные.

— Какие приглашения?

Я вытаращила глаза, попыталась отнять руку — и тут все тело стало словно ватное: нет, это ни к чему… надо всего-навсего отвечать на его вопросы — и все… неужели нельзя просто поболтать по душам? Конечно можно… Я откинулась на сиденье, улыбнувшись при мысли о том, как мне удобно — сижу себе, а Малик держит меня за руку, поглаживает большим пальцем оцарапанные костяшки… Только ощущение было такое, словно разговор происходит в соседней комнате, а я заглядываю туда через окно и с трудом разбираю слова, как ни прислушиваюсь. Потом оконное стекло растаяло.

— …и к тебе приходили приглашения от вампиров из всех четырех кровных кланов?

— Да… — Тут я опомнилась и вырвала у него руку. — Какого лешего ты мне опять голову морочил?!

— Я ничего не делал, Женевьева. — Его месма огладила меня с головы до ног, словно легчайшее прикосновение шелка. — Просто небольшой фокус, чтобы помочь тебе вспомнить сведения, которые сознание, скорее всего, вытеснило как неважные. Вот и все.