Мара - Уолкер Руфь - Страница 34

— Моя дорогая Эджи… — бормотал Джоко.

И Мара вдруг поняла, что на свете есть кто-то еще более одинокий, чем она сама… Джоко заснул, она укрыла его одеялом.

— Спи, лилипутик… — прошептала она, прежде чем, осторожно затворив дверь, покинуть его комнату.

12

Мара успокоилась только тогда, когда через два дня нашла Джоко за кулисами в привычном расположении духа. Он поблагодарил ее за заботу, отпустил шутку по поводу своего тогдашнего состояния и головной боли на следующее утро.

Мара была рада, что он не помнил всех деталей того вечера, особенно после его признания, что он не мог отличить виски от рома. Когда он сменил тему разговора и спросил ее о будущем сольном номере, Мара солгала, сказав, что уже работает над ним.

На самом-то деле она до сих пор не могла ничего придумать. Цирк давал сейчас одноактные вечерние представления в небольших городках к юго-востоку от Огайо, и центральный шатер не разворачивали, так что Маре репетировать было негде. Кроме того, как и другие девушки, она от усталости валилась вечером с ног, полностью обессиленная.

В конце недели ее вызвал Оли:

— Ты готова показать свой номер мистеру Сэму? Он будет просматривать новые номера в воскресенье утром. У акробатов есть изменения, да и Джоко подготовил новую репризу. Ты тоже можешь что-нибудь показать.

В его словах Мара ясно уловила нотки пренебрежения: это только лишь шанс показать свой номер. Вот если бы она смогла придумать что-нибудь особенное! Тогда бы уж она, конечно, нашла возможность отрепетировать. Можно было бы заплатить кому-нибудь из рабочих сцены, чтобы он натягивал для нее с утра пораньше канат. Но сначала нужно придумать что-то особенное, чего не делает никто. Но что? Что особенного может сделать такой зеленый новичок, как она?

С мыслями об этом она легла в постель и, погружаясь в сон, вдруг вспомнила слова Джоко о бланшах. Но выход ли это? Построить номер на одних бланшах очень трудно. Они требуют колоссального напряжения всех мышц и концентрации всей энергии. Их используют крайне редко. Они красивы, но в то же время весьма опасны. И все же стоит попробовать. Это ее первый и последний шанс. Как это любит говорить Джоко? Нет расходов — нет доходов? Ну, а уж в данном случае доходы стоят расходов!

На следующее утро Мара не выдержала и рассказала Кланки о назначенном просмотре и о своей идее насчет бланшей. Энтузиазм Кланки и ее желание помочь согрели Маре душу и придали ей некоторую уверенность в себе.

— Бланши, конечно, очень сложны… — задумчиво сказала Кланки. — Но если кто-то может их делать, почему ты не сможешь? Надо репетировать! Подожди-ка, у меня тут есть кое-что…

Она подошла к шкафу возле своей кровати, покопалась в нем и достала темно-синий костюм, расшитый блестками.

— Вот! В этом костюме я выступала вместе с моей семьей. Он мне больше не нужен, а тебе пригодится. Его надо только привести в порядок, а сидит он очень хорошо.

Мара с восхищением приложила его к себе. И вдруг она засомневалась:

— А на просмотр разве можно надевать костюм?

— А ты сделай вид, что не знала об этом, ведь ты новичок, — ответила Кланки, улыбаясь.

— Он очень красивый, — прошептала Мара.

Она хотела подойти и обнять Кланки, но была слишком смущена, а может, слишком насторожена.

— Ты настоящий друг, Кланки, — сказала она вместо этого. — Придет день, и я отплачу тебе за все.

— Я напомню тебе об этом, когда ты станешь звездой. Вдруг мне понадобится работа или еще что-нибудь?

Мара недоверчиво посмотрела на нее. Она, наверное, шутит? И тут заметила, какой усталой и печальной выглядит Кланки. Действительно, она не видела ее лучезарной улыбки уже несколько дней.

— Что-нибудь не так? — спросила Мара.

— О нет, все отлично! Просто Джонни ухлестывает за одной из девиц Клински, блондинкой с длинной шеей, — она горько усмехнулась. — Черт! В свое время со мной у него было то же самое.

Мара внимательно посмотрела ей в глаза: Кланки страдала! Но как помочь ей? Мара не привыкла решать чужие проблемы, она и со своими плохо справлялась.

— Он дерьмо! — сказала она со злобой. Это было самым страшным ругательством у цыган, после которого дело обычно заканчивалось поножовщиной. К ее удивлению, Кланки расхохоталась.

— Ты иногда бываешь просто бесподобна! — воскликнула она.

С громким смехом в комнату ввалились три девушки из их группы. Без сомнения, они пропустили не один стаканчик виски. Но Мара только мельком взглянула на них — она наблюдала за Кланки, отметив про себя, какой жалкой выглядела ее улыбка, и вообще какой потерянной была ее новая подруга несмотря на то, что старалась держаться.

Черт возьми, неужели нельзя доверять ни одному мужчине? Она видела пару раз Джонни — парня Кланки, и ей не понравилось то, как он смотрел на нее, Мару. Интересно, способны ли мужчины хоть на что-нибудь, кроме того как мучить женщин? И тут она вспомнила Лео с его черными бесстрастными глазами — и содрогнулась. В последнее время ей казалось, что он преследует ее. Каждый раз, когда она входила в столовую, она чувствовала на себе его взгляд. Он не смотрел на нее в упор, но его присутствие все равно пугало ее.

Однажды, стоя за кулисами в ожидании своего выхода, она заметила, как он тайком наблюдает за ней. Выражение лица Лео заставило ее замереть от ужаса. Из этого состояния ее вывело только прикосновение Кланки. Но впереди был более важный повод для беспокойства — ее сольный номер.

Через несколько дней, на пятидневных гастролях в Индианаполисе, Мара вошла в зал для просмотра с высоко поднятой головой и спокойной улыбкой, никак не отражавшей ее внутреннего смятенного состояния. К счастью, в зале находились только мистер Сэм, Оли Джонсон и артисты, которые показывали новые номера. Хотя публика всегда вызывала у Мары восторг, сегодня был особый случай. Сегодня она должна сконцентрировать всю свою энергию, и никто не должен ее отвлекать.

Она посмотрела, как Чанги, семья акробатов, исполнили новые подкрутки, какой замечательный номер придумал Джоко — он, как обычно, заставил Мару рассмеяться и забыть свои треволнения.

И вот, наконец, Оли Джонсон произнес ее имя.

С той особенной, отработанной восхитительной улыбкой Мара сбросила накидку, позаимствованную у Кланки, демонстрируя свой шикарный наряд. Медленно и гибко, как кошка, продолжая улыбаться, она начала забираться по канату вверх. Только для того, чтобы красиво проделать это, она два дня тренировалась. Наконец Мара добралась до кольца и исполнила несколько эффектных трюков. Она поняла, что это произвело впечатление, по выражению лица немого великана Лобо, державшего канат.

Затем Мара перелетела на трапецию. Контролируя каждое свое движение, как учила ее Кланки, она улыбалась исключительно мистеру Сэму, зная, что именно он принимает окончательное решение. Не имея времени приготовить что-то действительно сложное, она старалась выжать все возможное из каждого движения, каждого жеста, зная, что это последний шанс показать себя, свои возможности.

Прошло несколько минут после начала ее выступления, и она приступила к бланшам. Мара старалась их делать так легко, как только могла.

Раз… два… три…

Боль пронзила ей плечи, руки, но она не останавливалась. Казалось, все ее тело охвачено огнем, но она, стиснув зубы, продолжала делать кувырки. Внизу по-прежнему стояла тишина.

Девять… десять… одиннадцать…

Она собиралась сделать пятнадцать, но сейчас поняла, что не сможет… Вдруг снизу послышался низкий мужской голос, который, без сомнения, принадлежал Джоко:

— Семнадцать… восемнадцать…

И тут совершенно неожиданно она ощутила новый прилив сил: к ней пришло второе дыхание. Мара сделала двадцать и, чуть приостановившись, собрала напоследок все свои силы: двадцать один! Затем, вскинув руки, воскликнула:

— Хей, вот она я!

Внизу кто-то зааплодировал, и хотя она была уверена, что это Джоко, Мара испытала ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.