Мара - Уолкер Руфь - Страница 5

Но собственный крик так напугал девочку, что она поспешила спрятаться и не отважилась снова выглянуть.

Мара лежала, свернувшись, на опилках, и от обилия впечатлений у нее кружилась голова. Как хотела бы она быть на месте этой девушки — чтобы все радовались, хлопали в ладоши, чтобы ее любили, чтобы она сверкала на сцене, точно звезда. За это Мара отдала бы все. Все что угодно.

Мечты туманили девочке разум. Ей чудилось, что она, Мара, уже большая и выступает в этом шатре. Она красивая, гибкая, одетая во все белое. Она легко парит в воздухе. Зрители следят за ней, затаив дыхание, глазами, полными восхищения и любви, — а она там, наверху, где никто не может достать ее, свободная как птица, и она кружит, кружит…

Поглощенная своими мечтами, девочка не заметила, как представление закончилось, музыканты перестали играть, а зрители ушли из шатра. Неожиданно чья-то рука крепко схватила девочку за шею.

Перепуганная Мара боролась, словно дикий зверек, но силы были явно неравны.

— Что там? Крыса? — глухо спросил чей-то голос.

Мара не поняла смысла этих слов, но в них прозвучало всего лишь удивление, и ей стало уже не так страшно. Да, ее поймали, но еще не все потеряно. Она знала несколько способов, как можно провести гаджо. И, не долго думая, выбрала самый простой — громко заплакала. Мужчина, насколько она могла судить по его интонации, смутился:

— Ну же, малышка, не бойся. Я не трону тебя. Я только помогу тебе найти родителей. Они, должно быть, ищут тебя повсюду.

Мара заплакала еще горше, и он быстро добавил:

— Слушай, если ты сейчас же не перестанешь плакать, мне придется отвести тебя к шерифу.

Ненавистное слово «шериф» было единственным, что поняла девочка, но плакать на всякий случай перестала.

— Ну вот, так-то лучше. А теперь давай-ка скажи мне, кто твои родители, и я, может быть, даже прощу тебе то, что ты не заплатила за представление.

— Эй, Арни, прекрати мучить ребенка! Ты что, не видишь — она и так до смерти перепугана? — раздался женский голос.

Глаза Мары округлились от удивления. Никогда в жизни она еще не видела такой огромной женщины. Может, она демон, привидение? Неужели это просто очень толстая гаджо?

— Я просто пытаюсь выяснить, как ее зовут, — объяснил мужчина. — Ну же, малышка! Не бойся. Я Арни Маличи, хозяин цирка. А это мисс Таня, самая толстая женщина на свете. А как тебя зовут?

Мара стояла, потупив глазки, приклеившись взглядом к своим босым ногам, и ничего не отвечала.

— По-моему, она просто не понимает по-английски, — сказала женщина. — Или, может быть, она глухая? — Она окинула девочку пристальным взглядом: — Бедняжка! Если бы она не была такой рыжей, я приняла бы ее за маленькую цыганку.

Мужчина усмехнулся:

— Но в любом случае, кто бы она ни была, нам придется с ней повозиться. Если мы ее сейчас отпустим, с ней еще, не дай Бог, случится что-нибудь, и мы будем в этом виноваты. Я думаю, самое разумное, что можно сделать, — это отдать ее в руки шери….

Но тут в глазах девочки застыл такой ужас, что мужчина снова усмехнулся:

— Вот видишь, значит, она неплохо слышит. Так что не будем с ней особенно церемониться.

— Не надо издеваться над бедняжкой, — сказала женщина.

И Мара быстро сообразила, что нужно делать. Эта женщина, несмотря на свой огромный живот, видимо, очень добрая, и этим стоит воспользоваться.

Мара умоляющими глазами посмотрела на мисс Таню.

— Я была мокрая дождем. Я прятаться, где тепло. Люди приходит, начинает показ, я страшно. Я не иметь… — следующего слова Мара не знала.

— У тебя не было билета, — подсказала мисс Таня.

— Все понятно, — сказал мужчина уже гораздо мягче и даже улыбаясь. — Теперь скажи-ка, детка, как тебя зовут и где твои отец и мать?

— Роза, — ответила девочка. Из всех известных ей имен гаджоэто нравилось ей больше всего. — Меня зовут Роза Смит. Я жить там вон. — Она показала рукой в каком-то неопределенном направлении. Ей подводило желудок от голода, но тут ее осенила внезапная идея. — Очень хочем есть. У вас есть еда?

Мужчина почесал в затылке:

— Ну и дела! Мало того, что она бесплатно посмотрела представление, она еще хочет и перекусить за наш счет!

— Прекрати, мы должны покормить ее, — сказала женщина. — Посмотри, какая она худышка.

— О'кей, только занимайся этим сама. У тебя в фургоне еды хватит на полк солдат.

— Бе-бе-бе — показала ему язык женщина. Мара посмотрела на нее с удивлением: никогда раньше она не видела, чтобы женщины гаджовели себя подобным образом.

— Идем, Роза, — позвала ее женщина и медленно поплыла к выходу.

И уже через несколько минут Мара сидела за столом в маленькой каморке и уплетала за обе щеки. Она умяла два огромных бутерброда с каким-то по-особому приготовленным мясом, целую гору желтого сыра и получила на сладкое шоколадный кекс. Покончив с едой, девочка довольно слизала с пальцев шоколад, но стоило женщине отвернуться, как Мара тайком сунула себе в карман кусок кекса и несколько ломтиков сыра. Когда женщина вновь обратила свой взгляд на девочку, та сидела уже с самым что ни на есть невинным выражением лица и пила из кружки молоко.

— Меня зовут, — прислушалась мисс Таня. — Подожди здесь, пока я вернусь.

Мара кивнула. Она решила повиноваться. А вдруг эта толстуха оставит ее у себя насовсем и будет все время так кормить? Но, с другой стороны, Мара понимала, что надежды на это очень мало. Ведь эти люди сами как цыгане, вечно скитаются, бродят по дорогам. Куда им брать к себе еще одного ребенка! Лучше Маре потихоньку смыться отсюда и постараться найти какую-нибудь престарелую чету фермеров, которые поверят в то, что Мара гаджои что ее бросила мать… И все же ей так хотелось остаться здесь, научиться у этих людей разным интересным трюкам, чтобы тоже выступать на сцене под громкие аплодисменты зрителей… Никто в жизни не догадается, что она наполовину цыганка.

И все же девочка стянула со стола остатки сыра, аккуратно завернула свою добычу в платок и, выскользнув за дверь, спустилась по ступенькам. Ей очень хотелось прихватить еще и лежавшую на столе серебряную брошку, но это было слишком рискованно, и потом толстая женщина очень походила на цыганку, а воровать у своих — последнее дело…

Мара уже порядочно удалилась от фургонов и шатров бродячего цирка, как вдруг ее настиг Арни Маличи. Он схватил ее за плечи и сказал:

— Ну-ка стой, Роза. Этот человек шериф. Я специально пригласил его, чтобы он помог тебе найти родителей.

Маленькая Мара испуганными глазами посмотрела на шерифа — высокого плотного мужчину с коротко остриженными волосами. Тот нахмурил брови:

— Какого черта, Маличи, ты беспокоишь меня из-за этого цыганского щенка?

— Цыганского? Не может быть! Посмотрите, какая она рыжая!

— Да они ведь такие паразиты, что им и перекраситься недолго. Этой скотине ни в чем нельзя доверять! — сказал шериф и сплюнул.

Его слова настолько взбесили Мару, что она совершенно позабыла об осторожности, о том, что ни в коем случае нельзя настраивать против себя гаджо, а особенно шерифов. Словно разъяренная тигрица набросилась она на шерифа и вцепилась ему в лицо — но достаточно было одного пинка, чтобы она отлетела и шмякнулась на землю.

— Ну что ж, цыганский волчонок, ты у меня за это поплатишься… — промычал шериф. — Твой табор стоит сейчас на Маски Роуд, на поле у старого Джона Приндла. Наверняка на днях его, дурака, найдут прирезанным, а табор сгинувшим, но это его проблемы. Я же верну тебя твоим родителям, и пусть они хорошенько тебя взгреют — быть может, им удастся сбить с тебя спесь.

Девочка плохо поняла, что он сказал, но он уже с силой поставил ее на ноги и погнал впереди себя по дороге. Она успела лишь оглянуться и в последний раз окинуть взглядом бродячий цирк. Мисс Таня стояла у дверей своего фургона и смотрела ей вслед. Мара не видела, какое у нее выражение лица, но была почему-то уверена, что толстая циркачка жалеет ее.