Держи Меня Крепче. Часть 2 (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 67

Но она обманула мои ожидания.

– Почему? Да каждая девушка мечтает о свадебном платье! – вдохновенно прижала руки к своей необъятной груди моя подруга, и тут же поправилась, выделив прилагательное: – Каждая нормальная девушка.

– Каждая незамужняя, – буркнула я максимально тихо в противовес ее словам.

Но у Леси в качестве органов слуха задействованы мощнейшие локаторы, питаемые от аппарата бесперебойного питания.

– Ах, ты же у нас того… уже замужем, – последнее слово она произнесла шепотом, будто великую тайну. Впрочем, так и есть. – Да, блин! – она вернула голос на прежнюю громкость. – Когда ты только успела? Почему меня не пригласила? И вообще, почему раньше, чем я брачные кандалы напялила? А как же наше обещание быть свидетельницами друг у друга на свадьбе? А как ты себе мужа выбирала? Первый попавшийся прямоходящий мужского пола? Слушай, а более убоищного не было? Слушай, солнце, если вдруг такой найдется, ты мне его сплавь, окей? Будет у меня в фаворитах. Ха-ха.

Она ворчала, превратившись в гибрид Серы и Гриппа в день получения квитанций со счетами за коммунальные услуги, в которые особые эмоции у них вызывал пункт «ОДН», а я почему-то не испытывала ничего типа угрызений совести или характерных покраснений в области щек от смущения и стыда, хотя ее обвинения были логичны. Во время гневного монолога Леси, когда она бегала от одного платья к другому, трогая их на ощупь, и при этом у нее совсем не было времени наградить меня ни одним прищуренным взглядом, полным глубоких нравоучительных идей, я лишь молча примостилась в кресле для посетителей и прикрыла глаза, перематывая в уме последний разговор с моим муженьком.

«Вали,» – сказал он мне. Не стал удерживать, а я ведь хотела этого. Почему он такой дурак? Почему заржал? Типа, неожиданно вспомнил, что кони его дальние родственники и решил отдать таким образом им дань? Зачем же он так со мной поступает, будто проверяет на прочность меня. Думает, что я железная? Или хочет узнать мой предел? Но опять же – зачем?

Так много зачем и почему, что я могла бы потонуть в них, затеряться и не вернуться обратно. Но полностью абстрагироваться от внешнего мира мне не давали верещания Леси, а также приятно холодящий ладонь стакан с минералкой. Пить ее желания не было никакого, в помещении отменно работали кондиционеры. Но держа ее я чувствовала связь с внешним миром. Себя же я ощущала подобием привидения на грани сказки и реальности. Неужели мы расстались? Не верю! Шер все исправит в своей обычной идиотской манере, не зная, чего он хочет.

– Так ведь, Лен?

Я машинально ответила Лесе:

– Ага.

– Лен, ты вообще меня не слушаешь, по ходу! – грозно выросла передо мной Леська, уперев руки в боки.

Именно такой я представила ее, сменив в голове картинку Артема на изображение Олеси.

– Слушаю, – открыла я глаза и в довершение к представленной мною картинке увидела в ее руках пышное белое платье, но короткое. Немного неформальное для Леси, на мой взгляд. Но прижимала она его к себе горячо, что у меня даже мелькнула мысль, а не сошла ли подружка с ума на почве последних событий?

– Хорошо, – она кивнула. – Тогда, смотри, – она стала вертеть передо мной платье. – Я выбрала. Вот это. Идеально.

– Долго выбирала?

– Ну, ты же здесь сидела все это время, засекла бы.

– Ха-ха. Я медитировала. Слушай, – я даже встала, чтобы наши глаза были на одном уровне, да еще и зрачки ее рассмотреть захотелось, нет, ну мало ли, но с ними все было в порядке, – а ты реально в выборе уверена?

– На все сто! Так что давай дуй в примерку.

– Ты о чем?

– А говоришь, что слушала.

– Ну… Я слушала избирательно, – извернулась я, но мне это не помогло.

– Ты помнишь, что совсем вот минуточку назад сказала «Ага»? – я кивнула, зачем отрицать очевидное. – Так вот, подруга, ты обещала померить платье, которое я выбрала для тебя. И я все еще хочу услышать вашу хеппи-лав-стори с тем шизиком.

– Он не шизик.

Нет, Лесь, ты права, шизик. Но не хочу, чтобы его так кто-то иной, кроме меня, называл. Собственнические замашки, чтоб их.

– Так стори будет?

– Будет, – выдохнула я, не особо желая обсуждать эту щепетильную тему.

– Тогда дуй мерить платье. Я его так тщательно выбирала.

– Лесь, ты бы о себе подумала. Мы же пришли тебя одевать, а не меня. Так что давай-ка ты себе платье подбери, а я пока медитацию продолжу.

– Матвеева! Я себе платье уже выбрала.

– И когда успела, Зоркий глаз?

– Не остри, порежешься. Там на витрине. Сама на него таращилась полчаса, между прочим. Я, как увидела, сразу поняла – мое.

– Ты все равно померь.

– И ты.

Спорить не хотелось. К тому же воинственно настроенную Лесю фиг переспоришь, так что, взяв свое платье, я поплелась в примерочную.

Что сказать? Сшито как по мне. Пышная фатиновая юбка по колено, плавно переходящая в узкий корсет. Все простенько, без излишеств. Именно такое платье я бы и одела на свою свадьбу. Если бы… если бы она у меня была как у нормальных людей. Но что я вижу в зеркале? Блондинка с грустными насыщенно-серыми, как грозовые тучи, глазами, и с лицом, которое, слава Всевышнему, больше не отдавало зеленью (спасибо Лесе за любовь к «Космо», в котором она и вычитала какой-то превосходный рецепт для чистки лица). Обычная девушка, упакованная в красивую оболочку из обертки, которая по своей задумке должна дарить ей счастье и веру в лучшее будущее.

– Лена, выходи, я надела платье, – Леся взвизгнула от счастья.

Именно такой, как сейчас она, я и должна была быть. Так, натягиваем улыбку на лицо и выходим.

– Я готова.

– О-фи-геть! Вроде хрень хренью на вешалке болталась. А ты надела – и шикарно! У меня точно глаз-алмаз, – она мне подмигнула и принялась крутится как юла. – Как тебе мое платье?

– Ты, как ангел…

Ее платье, то самое, струящееся шелком по идеальным изгибам тела на манекене смотрелось великолепно, но на Лесе… Я не могла даже подобрать слов. Она была словно ожившая богиня Красоты. Егор, как увидит ее, в обморок грохнется, наверно.

– Берем?

– Да, определенно. Тебе стоит его взять.

– Окей. И твое тоже берем, Лен.

– Но зачем?

– Зачем, зачем? За надом! Я тебе платье хочу подарить, раз уж на свадьбу не попала. Хочется мне. Так что не спорь, – она была непримирима.

– Как знаешь.

А платье и, правда, чудесное.

Я в нем, а рядом Артем в черном пиджаке с задранными по локти рукавами на белую футболку, с небрежно повязанным на шее галстуком в джинсах чуть ниже колена, спущенных на полпопы, но придерживаемых ремнем, и в стильных кедах… Фантазия, фантазия, пойди прочь, сволочь ты ненаглядная.

Отоварившись здесь по-крупному, часам к четырем мы приползли домой. И хорошо еще, я сказала Лесе, что мне надо на концерт, иначе, думаю, мы проторчали бы там до закрытия. Зато за все это время я успела поведать ей свою историю, а она только и делала, что округляла глаза и ртом воздух ловила. Впрочем, девчонки-продавщицы не уступали ей, став такими же благодарными слушательницами. Правда, они решили, что я пересказываю сюжет какого-то нового сериала и не уставали поражаться тому, что «наконец-то и у нас в рашен федерэйшн начали крутые сериалы ваять». На вопрос как сериал называется, моя больная на всю голову подружка ляпнула первое попавшееся «Апофигеоз», и, я скажу, угадала. Именно так я бы и назвала.

Оливер заехал за Соней и мной, как и обещал за два часа до концерта. Сестренка нарядилась в свое обычное шмотье, меня же Леся вырядила в свои шмотки, заявив, что на подобные вечеринки одеваться надо соответственно, а не как «торговка с вьетнам-бутика». Мне оно все было до лампочки, а вот подруга явно переживала, что сама не может попасть на эту изумительную тусу, все же у нее теперь есть поводок, так что она решила оторваться на мне. Под замес могла попасть и Соня, но вовремя скрылась на балконе, где закрылась, затыкав наушники в уши. И не появлялась до самого приезда ее любимого человека.