Неотразимый обольститель - Крэн Бетина - Страница 11

– Уверяю вас, я не имею никакого отношения к вашему пребыванию здесь.

– Назовите свое имя.

– Это не относится к делу.

– Позвольте уж мне судить.

– Просто примите предложение моей клиентки – и выйдете отсюда свободной женщиной.

– И позволить тому, кто все устроил, остаться безнаказанным? Никогда!

Внезапно они оказались стоящими друг против друга, но адвокат не понял, как это случилось. Он почувствовал исходящее от нее тепло, а вместе с ним – дразнящую смесь ароматов: запах духов, душистого талька и ее собственный, запах ее тела. У него заколотилось сердце. Опустив глаза, он невольно остановил взгляд на своем пиджаке, прикрывавшем ее грудь, потом снова посмотрел ей в лицо. Свет факела отражался в ее глазах сигнальными огнями. Он почти физически ощущал в ней сдерживаемую ярость, готовность к битве. И еще что-то... что-то незлое.

– Вам это не понадобится, – сказал Коннор, берясь за плеть.

Беатрис вглядывалась в его лицо, не скрывая, что изучает противника. Казалось, ее грудь вздымается быстрее, а глаза горят ярче. Но как только он потянул плеть из ее рук, женщина неожиданно сжала рукоять крепче и отскочила назад.

– Передайте своей клиентке, – проговорила она, – что я ничего не подпишу, пока не буду знать имен тех, кто стоит за моим похищением. И еще мне нужны доказательства.

– Значит, вы не хотите проявить благоразумие. – Он отступил на шаг, потом еще. Раздражение росло в нем с каждым движением. – Может быть, следующая ночь в окружении «восточного» гостеприимства заставит вас передумать.

Адвокат услышал, как она резко вдохнула, но до того, как пленница успела высказать протест, он уже скрылся за обитой железом дверью.

Он вылетел в коридор с таким чувством, будто едва успел спастись от бедствия... и тут увидел, что его поджидает Шарлотта.

– Ну? – спросила она, загораживая ему дорогу.

– Ей надо все обдумать, – ответил Коннор, пытаясь проскользнуть мимо хозяйки «Восточного дворца».

Та снова перекрыла путь и заставила его прижаться к стене, все понимающим взглядом отмечая в то же время, что у него отсутствует пиджак.

– О чем тут думать? Простое, честное соглашение. Что там у вас произошло, Барроу?

– Да ну ее, чертову куклу. Надо было позволить мне набросить ей на голову мешок и оставить где-нибудь в лесу, – хрипло проговорил он, протискиваясь мимо Шарлотты и направляясь к лестнице.

Она ухватила его за рукав. Ее взгляд предупреждал, что ему лучше остановиться.

– Она вне себя от ярости и клянется отомстить, – пояснил Коннор. – Теперь понятно?

Шарлотта скривила рот. С тяжелым чувством адвокат решил, что она читает все его мысли.

– Ну что ж, тогда можно сказать – вы знаете, в чем заключается ваша работа, – с веселой злостью произнесла Шарлотта.

– Я?

– Именно вы должны уговорить ее не привлекать полицию.

– Почему я?

Шарлотта прищурилась, как бы говоря, что он и сам знает почему. Коннор окончательно расстроился. Какого черта он ввязался в эту неразбериху? Он обошел Шарлотту и стал подниматься по ступеням, бормоча проклятия себе под нос. Но когда Коннор уже взял у лакея шляпу и распахнул заднюю дверь, голос хозяйки заведения остановит его:

– Я жду вас завтра в восемь вечера. – Это было не приглашение, а приказ. – И захватите всю лесть, которая есть у вас в запасе, Барроу. Похоже, она вам очень понадобится.

Два часа спустя Беатрис все еще металась по «Темнице», сжимая одной рукой плеть, а второй растирая занемевшую шею. Он оставил ее здесь... просто оставил... мучиться еще одну ночь в этой крысиной норе... в камере пыток. По крайней мере ее честь не пострадала... чего бы она ни стоила. Беатрис швырнула плеть на диван. И по крайней мере кто-то знал ее имя и имел достаточно соображения, чтобы всерьез опасаться ее гнева. Она вздрогнула и поплотнее завернулась в пиджак. Они подослали красноречивого адвоката, чтобы тот уговорил ее позабыть о той боли и унижении, которые она пережила. Они или сильно недооценили ее, или слишком переоценили его. Ее мысли вернулись к мужчине, посланному вести переговоры. Высокий, элегантный, образованный, с завораживающими синими глазами и обхождением, таким же мягким, как его темные волосы. Она встречала подобных типов и раньше, но тогда их разделял стол для заседаний в правлении, ее окружала группа юристов и – она оглядела себя и покраснела – тогда она была полностью одета. Ее непредсказуемая реакция на этого мужчину была вызвана недостатком одежды, объяснила себе Беатрис. Вот почему у нее так колотилось сердце, кружилась голова, а тело горело там, где он мог его видеть...

В железном замке загремел ключ. Дверь распахнулась, появился этот человек-гора в тюрбане, Панджаб, и направился прямо к ней. Беатрис отскочила, оглядываясь в поисках оружия, которым так хорошо защитила себя до этого. Но гигант индус был уже между ней и диваном, где остались плеть и розга.

– Пошли, мэм. – Он широко, радостно улыбнулся.

– Не подходи ко мне! – выкрикнула Беатрис, отступая за диван и надеясь добежать до выхода.

Но огромные размеры не мешали индусу быть очень проворным. Одним ловким движением он сократил расстояние между ними и схватил ее за руку. Пытаясь вырваться, Беатрис выдернула руку из рукава, выскочила из пиджака, оставив его в руках гиганта, и кинулась к двери. Он отшвырнул пиджак и бросился за ней, успев поймать ее уже у самого выхода. В тот же момент Беатрис была поднята, перекинута через плечо и вынесена в тускло освещенный коридор.

– Отпусти меня, животное! – закричала она, колотя по бычьей спине великана, медленно поднимающегося по ступенькам. – Я из тебя все кишки выпущу!

– Нет, нет, мэм, – с сильным акцентом уверял ее захватчик, а его мощная лапа гладила ее по бедру, медленно поднимаясь все выше. – Красыви мэм, оччэнь кароши.

Пока они поднимались по лестнице, он продолжал гладить и похлопывать ее по мягкому месту. Беатрис вопила, крутилась, пытаясь вырваться, но безрезультатно. Потом они оказались в огромном, выложенном мрамором холле, заполненном хорошо одетыми мужчинами и полуодетыми красотками. Панджаб остановился и грохочущим голосом доложил всем, кого заинтересовало его открытие:

– Оччэнь кароши попка! – И продемонстрировал, похлопав ее сложенной ковшиком ладонью. – Да, да... оччэнь красыви.

Со всех сторон послышался хохот. Сквозь застилавшую глаза пелену Беатрис удалось разглядеть, что люди собираются по пути их следования и все хихикают и дают похабные советы. Мужчины в вечерних костюмах выскакивают из разных комнат, чтобы посмотреть, в чем дело. Некоторые, сильно поддавшие гости следуют примеру Панджаба... взваливают на плечо ближайших к ним девиц и тащат их по лестнице под визг и притворные крики ужаса. Перед глазами мелькнуло что-то красное, Панджаб остановился, и до Беатрис донесся женский голос:

– Прости, дорогая, но «Темница» мне потребовалась для важного посетителя. – Кто-то погладил ее по голове. – Ты ведь понимаешь.

Вскоре после этого ее плюхнули на середину чудовищно огромной и глубокой перины, и пока не захлопнулась дверь, она слышала, как тот же самый голос отдавал приказания. Копна собственных спутанных волос, затуманенные чувства и слишком мягкая перина мешали ей осмотреться и понять, где же она теперь находится. Беатрис обнаружила, что ее оставили в комнате, похожей на драгоценную шкатулку. Бархат ярких цветов и блестящая позолота покрывали все видимые поверхности: стены, окна, кровать и стол, зеркала, канапе и кушетки, кресла. Вся обстановка была французской – эпохи Людовика XIV. Толстые персидские ковры покрывали весь пол, у дальней стены располагался большой мраморный камин. Свечи в отполированных медных канделябрах по обе стороны кровати освещали все это великолепие, а над пленницей висел величественный балдахин с королевским гербом Людовика XIV.

Сначала переизбыток цветов и оттенков, множество форм и своеобразие стиля показались Беатрис оскорблением вкуса. Но когда она как следует осмотрелась, это впечатление сменилось ощущением безграничной роскоши. И как ни противно было это признать, комната начала ей нравиться. Она с трудом выбралась из чудовищной кровати и прошлась по комнате, разглядывая ее и одновременно не выпуская из поля зрения дверь. Вскоре появились две девицы с тележкой, накрытой скатертью и заставленной серебряной посудой. За ними вырисовывался Панджаб со скрещенными на груди руками. Гигант перекрыл выход и стоял, уставившись на нижнюю часть тела пленницы. Одна из девиц заметила, с какой яростью смотрит на него Беатрис, и замахала руками, отсылая Панджаба за дверь.