Неотразимый обольститель - Крэн Бетина - Страница 34

Резко высвободившись из его объятий, Беатрис отошла подальше и оперлась о спинку стула.

– Вы продолжаете меня удивлять. – Ее голос звучал хрипло. – А ведь вы не из тех, кто путает божий дар с яичницей. – Беатрис собралась с силами и взглянула ему прямо в лицо. – Именно поэтому мне нужна ваша помощь, чтобы открыть банк. Вы отыщете нужные слова и скажете их как раз в тот момент, когда потребуется, и мы обязательно получим разрешение.

– Ответьте мне, – попросил Коннор неожиданно спокойно, но так настойчиво, что ее охватила дрожь.

– Я не уверена, что поняла вопрос. – Беатрис уставилась на документы, в беспорядке лежавшие на столе, и напряженно вслушивалась, не двинется ли он с места.

– Вы прекрасно его поняли, черт побери. Вы не хотите, чтобы в вашей жизни были любовь, страсть, дом, дети? И никогда не хотели?

– Почему вы постоянно суете нос в мою личную жизнь?

– Потому что такой уж я любопытный мерзавец. – Беатрис услышала, как Коннор подошел и остановился у края стола, но не подняла глаз. – И еще потому, что женщины, презирающие мужчин, так не целуются, как вы.

– Не важно, как я целуюсь, – раздраженно заметила Беатрис. – Мне предназначена другая жизнь, не такая, какую ведут большинство женщин.

– Ерунда.

Его заявление заставило ее поднять голову. Коннор стоял, сложив руки на груди и глядя на нее блестящими от страсти глазами.

– Это правда. Если мне не хватает стремления к романтике, так только потому, что я слишком рано поняла, к чему приводит большое романтическое чувство. Моя старшая сестра жила эмоциями, а я исполняла свой долг. У нее была страсть, а у меня стабильность. У нее появился ребенок, а у меня... ответственность за его воспитание. – Беатрис покачала головой, горько усмехнувшись. – Я, помнится, завидовала сестре... пока не узнала, что она жила в лачуге и часто не имела даже самого необходимого... и пока она не умерла во время эпидемии. Все было бы хорошо, если бы у нее нашлось хоть несколько долларов, чтобы покинуть свою зараженную деревню. Я прекрасно проживу и без такой нищей, безнадежной любви. Благодарю вас.

– Вы выбрали богатство вместо чувства. Беатрис скользнула по нему взглядом.

– Истинно мужское умозаключение. Молодым девушкам не приходится выбирать. После того как моя сестра сбежала, родители решили не рисковать. Они тотчас устроили для мня богатый брак. Мне было всего шестнадцать. Возраст Присциллы. И я оказалась в таком окружении, где чувства, эмоции и страсть были неуместны. Вначале мне было трудно, но с годами я научилась ценить ту уравновешенность, которая так помогает принимать решения в бизнесе. – То, как Коннор не отрываясь смотрел на нее, заставило Беатрис ощутить неудобство, и она подошла поближе к дверям. – Вы спрашивали, почему я включилась в борьбу за права женщин... и что я от этого получаю. Не думаю, что вы поймете, но я на самом деле хотела сделать что-то полезное, что-то, что осталось бы после меня и от чего мир переменился бы в лучшую сторону. Другие женщины дают миру детей. Я могу дать другим женщинам право голоса и банк. – Беатрис замолчала, задумавшись, не слишком ли она раскрыла свои планы и в состоянии ли Коннор воспользоваться тем, что узнал. Она должна выяснить, и немедленно, может ли она рассчитывать на его помощь. – Я готова отменить свое требование, чтобы вы поддерживали суфражистское движение... освободить вас от этой обязанности, если вы поможете мне получить разрешение на открытие банка.

– Вам потребуется не только знание политики и бумаг, чтобы открыть банк, – ответил Коннор. Прежнее раздражение охватило его при виде того, как Беатрис вновь превратилась в сдержанную деловую женщину. – Вам потребуется куча денег.

– Предоставьте это мне. Ваша задача – собрать все документы и обхаживать этих чудовищ в банковской комиссии штата, уговаривая их принять нашу идею.

– Вот в этом все и дело... – Коннор подошел поближе и, казалось, с досадой отметил то, как она сдержанно отступила к двери. – Вам придется подыскать другое название для банка.

– Это название уже прозвучало для прессы. Кроме того, Барроу – известное имя в банковских кругах Нью-Йорка. – Беатрис скрестила на груди руки и выдавила из себя улыбку. – Подождите, пройдет время, и вы к нему привыкнете.

Коннора всего передернуло от ярости, его лицо покраснело, и Беатрис на мгновение испугалась, не слишком ли далеко она зашла.

– Черт побери! – с силой проговорил он. – Я семь лет изо всех сил старался разрушить все связи между собой и этим именем и теперь не собираюсь к нему возвращаться... ни ради вас, ни ради кого-либо еще.

Беатрис сжалась, когда адвокат подошел вплотную, но он только убрал ее с дороги, выскочил из кабинета и тотчас же покинул пансион. Прижав руку к сильно бьющемуся сердцу и закрыв глаза, Беатрис дожидалась, пока охватившая ее паника развеется. Так он согласен или нет?

Вечером, когда они возвращались из «Вудхалла» домой, в карете стояла тишина. Беатрис провела остаток дня, помогая Ардис Герхардт спланировать сбор пожертвований, стараясь не думать о той неразберихе, что царила в ее душе после общения с Коннором. Ей бы радоваться тому, что встреча с кандидатами прошла успешно, и еще больше – рождению новой, смелой и захватывающей идеи о том, как помочь женщинам. Вместо этого она все никак не могла отбросить мысли о Конноре. И как ему снова удалось пробудить в ней такие эмоции и желания, которых она предпочла бы не испытывать? Беатрис не хотела страдать. Ей не хотелось ощущать слабость в коленях, когда он прикасался к ней, или таять от его поцелуев. Почему она так податлива в руках человека, даже не скрывающего свои недостатки и свои стремления?

– Вы злитесь, так как не убедили их, что женщины должны голосовать?

Беатрис подняла голову и увидела, что Присцилла разглядывает ее с противоположного сиденья.

– Не совсем. – Она поняла, что хмурится, и попыталась расслабиться. – Что, я выгляжу разозленной?

– Не то чтобы разозленной. – Присцилла с любопытством взглянула на тетю. – А откуда вы знаете того мужчину... как его... мистера Барроу? У него знакомое лицо.

– Ты видела его раньше. Он кандидат в конгресс от демократов по Четвертому округу, – ответила Беатрис. – И родственник Джеффри.

Глаза девушки расширились, она вспомнила.

– А, этот ирландец. – Потом она прищурилась. – Тетя Беатрис, он обманщик.

– Да? – Беатрис удивила горячность, с которой Присцилла вынесла свой приговор. – А почему ты так решила?

– Он связан с этой ирландской бандой. Это он втянул нас с Джеффри в... – Она замолчала с возмущенным видом. – Ему нельзя доверять. Неужели вы не слышали, с каким ужасным ирландским акцентом он говорит, когда глазеет на вас? Он мошенник, это точно.

«Устами младенца...» – думала Беатрис, когда их карета подъехала к парадному входу и Присцилла вышла. Уже в доме, отдавая Ричардсу шляпку, Беатрис запоздало удивилась, как это племяннице удалось проявить столь редкую для нее проницательность.

В «Таммани Холле», куда Коннор прибыл на следующее утро, царила суета. Здесь была штаб-квартира ирландской демократической партии, и отсюда осуществлялось руководство городским хозяйством. Коннору предстояло весь день заниматься политикой и подготовкой к выборам, и чего он меньше всего хотел сегодня, так это пожимать чьи-то руки, давать сотни торопливых обещаний и целовать писклявых младенцев. Подавив недовольство, он с благосклонным видом обошел огромную приемную. Потом заглянул на заседание женского вспомогательного фонда Святого Таммани и обнаружил, что там готовятся к празднованию победы на выборах. К тому времени, как он по главной лестнице поднялся на второй этаж, где располагались кабинеты, о его приходе уже знали все и в одном из залов заседаний собралась группа его соратников. Дел Дела-ни, один из районных подручных Крокера, ухватил Коннора за руку и проводил в зал. Там обшарпанный стол был завален номерами газет. Когда адвокат вошел, заместитель босса Чарлз Мерфи и с полдюжины городских чиновников опустили страницы, которые они читали, и выжидающе уставились на него. Делани плотно прикрыл двери, и Коннор понял, что надвигается гроза.