Неотразимый обольститель - Крэн Бетина - Страница 54

Лейси, Франни, Кэрри Кэтт и Белва Вандербильт обнимали ее, говорили, что верят в нее, и предлагали занять зал заседаний правления, чтобы поддержать ее. Франни даже хотела приковать себя цепями к чему-нибудь или к кому-нибудь и таким способом выразить свой протест. С таким трудом приобретенная твердость духа Беатрис чуть было не растаяла от их теплоты. Усиленно моргая, чтобы не позволить слезам скатиться с ресниц, она повела подруг к залу заседаний, но там сержант, охраняющий вход, позволил пройти только Беатрис и Элис. Суфражистки, лишенные возможности наблюдать за подругой, решили не устраивать сцен и разместили пикет как раз за дверями зала.

Когда Беатрис вошла в мрачный, похожий на пещеру зал, группки мужчин, собравшихся вокруг длинного стола заседаний, заговорили шепотом. Юристы корпорации сидели вдоль стены позади места председателя, а в дальнем конце зала стояли Уинтроп и Линч и беседовали с Афтоном. Она чувствовала их злобные взгляды, словно иголки, протыкавшие ее кожу. «Я бывала и в худших переделках, – успокаивала себя Беатрис, направляясь к своему обычному месту во главе стола, но вице-президент Грэм опередил ее. С извиняющимся видом он пояснил, что раз она являлась причиной этого заседания, то ему придется председательствовать вместо нее.

– Понятно, – проговорила Беатрис, не выказывая обиды. – Разумеется.

Словно прокаженная, Беатрис заняла отдельное место справа от председателя.

– Давайте перейдем сразу к делу, ладно? – заявил Грэм, когда все, испытывая неловкость, опустились на стулья. – Вам известна причина, по которой мы собрались на срочное заседание... это недавняя информация, появившаяся в газетах и касающаяся нашего президента.

– В газете, – исправила его Беатрис. – Только одна газета напечатала эти грязные обвинения.

– «Нью-Йорк уорлд», – с упреком проговорил старый Огастин. – Главная городская газета.

– В интересах справедливости, – быстро продолжил Грэм, – мы должны предоставить миссис фон Фюрстенберг возможность высказаться, прежде чем примем какое-либо решение.

Он повернулся к ней и кивнул, предоставляя ей слово. Беатрис оглядела членов правления и увидела только застывшие лица, выражавшие уже сложившееся мнение.

– Никакие факты в этой ситуации не изменились, джентльмены, – сказала она.

– И какие же это факты, миссис фон Фюрстенберг? – перебил ее старый Хаффлек, наклоняясь вперед. – Я не помню, чтобы на прошлом заседании вы излагали хоть какие-нибудь факты. Ваше выступление ограничилось воспоминаниями о том, как вы руководили корпорацией, и мы довольствовались этим. Но сейчас, в свете того, что появились новые обвинения и общественное осуждение...

– Но это не новые обвинения, – заявила она. – Вы слышали угрозы Уинтропа и Линча, когда они уходили с заседания. Они говорили, что и вы, и я заплатим за то, что не подчинились им при их попытке захватить власть. Ясно, что они и есть те анонимные «источники», которых цитировал автор статьи. Больше никто не утверждает, что я – завсегдатай борделей.

– А у вас есть доказательства? – поднимаясь и оглядывая остальных, спросил Линч. – Ее могли видеть сколько угодно посетителей заведения.

– Потребуйте от нее ответа, – с готовностью выпалил Уинтроп, вскакивая с места. – Она так высоко ценит честность... Спросите, была ли она когда-нибудь в «Восточном дворце»?

Все присутствующие в зале повернулись к Беатрис. Она собрала все свое мужество.

– Я не стану отвечать на этот вопрос. Отвечу, только если каждый из находящихся здесь позволит, чтобы таким бесцеремонным образом вмешивались в его личную жизнь.

В наступившей неловкой тишине Грэм оглядел всех директоров и, поняв, что они пришли к молчаливому соглашению, повернулся к ней.

– Этот вопрос перестал быть личным, миссис фон Фюрстенберг. Как бы все ни начиналось, каким бы несправедливым ни казалось, сейчас это предмет публичного обсуждения, от которого зависит доброе имя и благосостояние корпорации. Цены на наши акции колеблются уже сейчас. Вы должны ответить на вопрос, или мы будем вынуждены заключить, что вы ответили утвердительно.

– Я... – Что бы она теперь ни сказала, это будет удар по ее судьбе. – Я не стану отрицать, что была в «Восточном дворце» один раз.

Шум, разнесшийся по залу, был похож на шелест крыльев стервятников.

– Вот видите, она сама сказала, сама призналась! – кричал Линч, заглушая беспорядочные возгласы членов правления.

– Вношу предложение сместить Беатрис фон Фюрстенберг с поста...

– Стойте!

Суматоха, царившая за дверями зала, выплеснулась из коридора внутрь. Разномастная толпа с Коннором во главе, протискиваясь и толкаясь, ввалилась в помещение.

– Вы должны нас выслушать!

Беатрис была ошарашена. За Коннором стояли Присцилла, Лейси, Франни, Кэрри Кэтт и Белва Вандербильт, а за ними следовали несколько репортеров. Дамы проскользнули мимо охранника, которому удалось задержать корреспондентов уже в дверях.

– Какого черта, это частное заседание! – возмутился Грэм.

– Нет, это судилище! – яростно возразил ему Коннор, подходя к столу.

– И на скамье подсудимых – весь женский пол! Ничего бы этого не произошло, если бы Беатрис фон Фюрстенберг была мужчиной! – провозгласила Франни Эксцельсиор, подняв сжатый кулак. Остальные суфражистки потянули ее назад, к стене, где остановились сами.

– Мы пришли, чтобы свидетельствовать, – продолжил Коннор, – и если вы хотите знать правду, то вы нас выслушаете.

– Уберите отсюда этих людей, – приказал Линч, уставившись на Коннора, – они совершают правонарушение!

– Дают показания, – поправил его Коннор, отмечая присутствие и Уинтропа тоже, но затем быстро поворачиваясь к остальным директорам.

Беатрис была близка к обмороку. Они пришли – он пришел, – чтобы дать показания в ее защиту? Чтобы помочь ей?

– Кто вы такой, чтобы врываться сюда подобным образом? – с беспокойством спросил Уинтроп.

– Коннор Барроу, адвокат. – Некоторые из членов правления закивали головами, показывая, что им хорошо известно его имя. – Не знаю, что вам сказали эти люди, – он указал на Уинтропа и Линча, – но миссис фон Фюрстенберг абсолютно невиновна в том, в чем обвиняет ее вчерашний номер «Уорлд».

– Он не имеет права здесь находиться! – почти выкрикнул Линч, указывая на Коннора. – Он тот самый политик, с которым она связана, об этом тоже было в газетах. Он скажет все, что угодно, лишь бы поддержать ее.

– Да? – Коннор оглядел всех, скрестив руки и расставив ноги. – Тогда я ничего не буду говорить, пусть остальные высказываются сами. – И он кивнул Присцилле.

Он пришел. Беатрис с трудом пыталась сохранить спокойствие. Ей некогда было думать о том, где он был эти последние тревожные дни и каким образом появился здесь. Ей надо было собраться, слишком многое поставлено на карту. Они пришли, чтобы свидетельствовать...

– Присцилла? – севшим голосом пробормотала она.

– Все в порядке, тетя Беатрис. – Голос девушки задрожал, и она сжала руки, когда все присутствующие обернулись к ней. – Это частично моя вина, и я хочу рассказать, что я...

– Нам надо видеть миссис фон Фюрстенберг! – появился Диппер. Они вдвоем с Шоти ввалились в зал, по очереди толкая какого-то человека. – Мы нашли его только что – вынюхивал тут под дверями!

Стиснутый между Диппером и Шоти, как ломтик колбасы между двумя кусками хлеба, неряшливого вида тощий человечек в поношенном сером костюме одной рукой придерживал видавший виды котелок, а второй прикрывал «фонарь» под глазом. Квадратная физиономия Диппера расплылась в улыбке, когда они с Шоти подтащили человечка к столу, поставили напротив Беатрис и с силой удерживали на месте.

– Это тот самый репортер? – Беатрис пришлось ухватиться за край стола.

– Арти Хиггинс, так он себя называет, – провозгласил Диппер. – Из... как его... «Нью-Йорк уорлд».

– Это абсурд! Что он здесь делает? – Линч указал на Хиггинса.

– Он не хотел идти, – пояснил Диппер, и все словно впервые заметили быстро темнеющий синяк под глазом Хиггинса. – Но мы убедили его, что так надо. – Он посмотрел на репортера. – Расскажи им, что рассказал нам.