Карми - Кублицкая Инна - Страница 134

Кениг молчал. Этнографы шептались. Из ванной вышел Стэрр, чистенький, благоухающий, незатейливый, как свежесрубленное бревнышко.

— За такие удовольствия можно душу заложить, — томно заявил он. — Жаль только, нет у меня души.

— Куда же она делась ? — спросил Кениг.

— А у хокарэмов нет души, ты разве не знаешь, господин? — ответил Стэрр. — Без души, знаешь ли, легче. — Он огляделся и спросил чуть виновато: — Я опять влез в серьезный разговор?

Его незатейливая простота несколько разрядила атмосферу. Карми грызла яблоко. Кениг размышлял. Этнографы продолжали шептаться.

— Где-то вы врете, — наконец сказал Кениг.

— Ну и врем, — согласился Стэрр. — Ну и что? Таковы правила игры.

— Мы разве играем?

— Ты — не знаю. Я — да!

— С этими мальчишками нет никакого сладу, — тихо проговорила Карми.

— Ты не намного старше, — заметил Кениг.

— У женщин более практичный ум, — парировала Карми. — Мне так говорили.

Кенигу показалось, что царственная уверенность Карми могла бы украсить и более зрелую женщину. Карми же она делала восхитительной.

— У тебя в роду королей не было? — не удержался Кениг.

Реакция Карми была странной. У нее окаменело лицо, она замерла, потом нервно дернула головой.

— Разумеется были, — немедленно встрял Стэрр. Ему, конечно же, никто не поверил.

— Я чем-то оскорбил тебя? — медленно спросил Кениг. — Прости, я не хотел.

Карми взяла себя в руки и любезно улыбнулась:

— Я не люблю подобных шуточек.

— Я не думал, что ты примешь мои слова за оскорбление, — извиняясь, проговорил Кениг. — Ты держишься так, что тебя можно принять за королеву… извини, за лицо, наделенное большой властью.

— Я действительно лицо, наделенное большой властью, — сказала Карми. — Сейчас мое слово весит примерно столько же, сколько слова любого из высоких принцев.

— Трудно поверить, — покачал головой Кениг. — Разве ты из мастеров Ралло?

— Я выгляжу такой старой?

— Нет, но… — Кениг обернулся к Стэрру: — Она преувеличивает?

— Скорее преуменьшает, — ответил юноша. — И конечно же, она не мастер Ралло. В Ралло не бывает таких молодых мастеров.

Стэрр не врал, это Кениг понимал. Хокарэмы врать не любят, предпочитая попросту не говорить правды. Эта парочка темнила — в полном соответствии с хокарэмскими традициями, — но все равно эти двое были самыми симпатичными хокарэмами из всех, с кем уже успел познакомиться Кениг. Разумеется, они и хотели расположить его к себе, но Томас плохо понимал их намерения. Почему они предпочитали разговаривать только с ним, совершенно игнорируя этнографов? Томас предположил, что эти двое шли именно к нему, выбрав именно его из всех пришельцев. Ориентировку дал, без сомнения, Мангурре, именно Кениг в свое время больше всего с ним занимался.

Неужели эта юная девица действительно эмиссар Высочайшего Союза? Чудны твои дела, Господи! Она, конечно, умна, но как-то легкомысленно посылать столь юное создание с такой ответственной целью. Впрочем… Кениг вспомнил, что у хокарэмов юнец лет пятнадцати считается взрослым человеком. И, черт возьми, не только считается, но и поступает как взрослый, и спрос с него, как со взрослого. Очевидно, что Карми привыкла к грузу ответственности, назвать ее вертихвосткой попросту невозможно. Но о чем может судить столь молодая особа, есть ли у нее необходимый жизненный опыт?

Правда, спутник у нее еще более молод.

Хозяйственные хлопоты по установке нового домика Кениг переложил на этнографов — все равно гости не хотели с ними общаться.

А пока домик ставили, Кениг повел гостей погулять по поселку. Наблюдать за ними было одно удовольствие. Карми делала вид, что ей все безразлично; казалось, она не умеет смотреть пристально — взгляд рассеянно скользил, ни на чем не фиксируясь. Кениг восхищался ее выдержкой. Стэрр, напротив, был переполнен восторгом и любопытством. Жадное желание все разглядеть и все потрогать не позволяло ему ни минуты стоять на месте. Стэрр не ахал — он постанывал от наслаждения, любая мелочь вызывала у него приступ энтузиазма. Кениг даже начал опасаться, что обилие впечатлений вредно отразится на психике юного хокарэма, поэтому, как только ему сообщили, что домик готов, он немедленно проводил своих гостей туда. Какой-то остряк даже повесил у дверей дома табличку: «Майярское посольство». Карми остановилась и стала разглядывать надпись. Кениг перевел и сказал, что сейчас прикажет ее снять.

— Пусть висит, — ответила Карми.

— То есть мы должны считать ваш визит официальным? — уточнил Кениг.

Помедлив, Карми проговорила:

— Не вполне. Настоящее посольство — это важный господин во главе, при нем большая свита, — в общем, много шума. А мы так… — Она пожала плечами, не объясняя, что означает это ее «так».

Стэрра табличка не заинтересовала, куда более любопытно было ему, что находится внутри их дома. Внешний вид он уже одобрил и первым устремился внутрь, не забыв, однако, старательно вытереть на пороге ноги. К слову, это было совершенно излишним — ковровое покрытие прекрасно очищало подошвы.

Для двоих дом был великоват — этнографы смотрели в будущее и выбрали модель, рассчитанную на пять человек. Внизу располагалась гостиная, во втором этаже — спальни.

— Я думала, дом будет такой, как у тебя, — заметила Карми невозмутимо.

— Быстро же у вас дома строят! — восхитился Стэрр. — И это вы называете домиком?

Кениг пошел по комнатам, демонстрируя приборы и объясняя их назначение. Стэрр задавал вопросы, Карми оставила свою невозмутимую отстраненность только раз, когда Кениг показал содержимое бара. Карми плеснула в бокал красного вина, пригубила, оценивая вкус, и наполовину разбавила минералкой, которую тоже предварительно попробовала.

— Пить очень хочется, — проговорила она. — Жарковато сегодня. Смешать тебе, господин?

— Я лучше соку выпью, — ответил Кениг. Стэрр тоже предпочел сок.

Карми прошла по гостиной и остановилась перед ротор-слайдом. Слайд был стилизован под средневековую китайскую живопись: две дамы в придворных костюмах плавно изгибались в танце на освещенной низким солнцем деревянной террасе, две молоденькие девушки играли — одна на лютне, другая на флейте, в больших вазах на террасе стояли пышные букеты, с цветущих деревьев осыпались бело-розовые лепестки.

— Ваши женщины носят такие платья? — спросила Карми.

— Носили когда-то, — ответил Кениг. — Столетия назад. Карми постояла, разглядывая слайд.

— Я хочу научиться твоему языку, господин, — вдруг сказала она. — Много ли времени на это уйдет?

— Совсем немного, — ответил Кениг. — У нас хорошая обучающая аппаратура. Однако сначала я должен убедиться, что это тебе не повредит.

— Ты хочешь изучить меня, как изучал Мангурре? — спросила она.

— Приблизительно так. Карми пожала плечами:

— Почему нет? Я готова.

— Думаю, не сегодня, — покачал головой Кениг. — Вам обоим надо привыкнуть, немного освоиться.

Карми кивнула:

— Понятно.

Остаток дня хокарэмы провели дома. Кениг не оставлял взятой на себя обязанности гида и старался не выпускать обоих из виду. Карми сидела скучная, зато за Стэрром нужен был глаз да глаз: он ухитрился сломать управление ротор-слайдом и притих было виновато, но потом опять принялся разбираться, как какие приборы включаются и какие действия производят.

Ближе к вечеру Карми объявила, что устала, извинилась и ушла к себе. Часа через два Стэрр побежал наверх что-то у нее спросить, задержался там минут на пятнадцать, вернулся чуть удивленный.

— Сидит в ванне, — проговорил он озадаченно. — Второй раз за сутки, надо же!

Кенига и самого гости утомили, да и нянчиться со Стэрром надоело. Он попрощался, еще раз напомнил, как пользоваться интеркомом, и пожелал Стэрру ничего не ломать.

— Впрочем, сломаешь — не беда, починим… Он ушел.

Стэрр постоял на крыльце, провожая Кенига, вернулся в гостиную, остановился посреди комнаты и растер ладонями лицо. Он устал до того, что готов был повалиться здесь же на ковер и сразу заснуть. Но долг превыше всего! Стэрр поднялся наверх к Карми. Та все еще лежала в ванне. Стэрр на минуту прислонился к стене, а потом, плюнув на приличия, стащил с себя комбинезон и тоже полез в ванну, благо размеры это позволяли. Карми подвинулась.