Любовница - Дрейк Анджела - Страница 55

Она пыталась предугадать реакцию Сола. Она не сомневалась, что внешне он выразит восхищение, тепло поздравит ее.

Но что он будет чувствовать в душе? Решит, что его молодая, неискушенная любовница обыграла его в его собственной игре? Что, если он воспримет это именно так? И как только он вынесет это? Вдруг он возненавидит ее?

У нее вырвался тревожный вздох. Она поняла, что ей необходимо побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах. Все тщательно обдумать, прежде чем сообщить новость Солу.

Тэра прошла на кухню и торопливо написала записку, оставив ее на кухонном столе рядом с кофейником.

Мои самые дорогие двое, я ушла на прогулку. Завтракайте без меня. Скоро вернусь. Крепко целую…

Она вышла из шале, прошла через площадку для стоянки машин. Отсюда начиналась дорога, которая, извиваясь, спускалась по склону горы в лежащую внизу деревню.

Утро было наполнено радостным птичьим щебетом. Густой белый туман клубился над озером. Не пройдет и часа, как он рассеется и озеро вспыхнет на солнце медным блеском.

Тэра глубоко вздохнула, сожалея, что остальное человечество не может любоваться этим чудом.

Но даже эта мысль не смогла рассеять ее внутреннюю тревогу.

Снег скрипел у нее под ногами. Она шла, сцепив руки за спиной и задумчиво опустив голову. Череда картин рисовалась в ее воображении.

Тэра Силк в сиянии прожекторов и славы. Легко взбегающая на залитую светом сцену, чтобы получить блестящий приз. Сол Ксавьер в тени на заднем плане, скромно аплодирующий ей из зрительного зала. Имя Сола, написанное маленькими буквами на задней обложке видеодиска среди десятка других имен.

Неужели все будет так?

После часового топтания на снегу Тэра все еще не могла разобраться в своих чувствах по поводу новости, сообщенной Роландом. Она медленно повернула к шале. Спешить не было смысла: Сол и Алессандра уже должны были уйти кататься на лыжах. Так что ее разговор с Солом откладывался до обеда.

У задней двери шале она отряхнула снег с ботинок и прошла на деревянную веранду, чтобы взглянуть на озеро. Горы белели вдали, как костяшки сжатых в кулак пальцев. Снежные вершины отливали на солнце платиновым блеском, а в глубокой впадине долины сверкала зеленовато-голубая гладь озера, прошитая золотыми блестками.

Тэра с удивлением увидела Алессандру, развалившуюся в кресле в дальнем конце террасы. Не обращая никакого внимания на расстилающуюся перед ней изумительную панораму, она увлеченно читала последний номер журнала "Лошади и пони". Ее светлые длинные волосы падали на лицо, и время от времени она отбрасывала их назад резким движением головы, любопытным образом напоминая при этом Тоску.

– Я думала, что ты в это время будешь кататься с папой на лыжах, – удивленно сказала Тэра.

– Я тоже так думала, – проговорила Алессандра, не поднимая головы.

– Так почему же вы не пошли?

– Он нашел более интересное занятие.

– Какое?

– Он уехал в Зальцбург, – сказала Алессандра. Сжав губы, она перелистнула страницу журнала.

Последовало затянувшееся молчание.

– Ты знаешь зачем? – спросила Тэра.

– Да.

Снова тишина. Боже, неужели я в детстве была такой же? – подумала Тэра, зная, что ответ на этот вопрос, к сожалению, был положительным.

– Алессандра! Объясни мне. Пожалуйста. Простым и понятным языком.

– Случилось нечто чрезвычайно важное.

Резкая горечь, проглядывавшая в этих словах, грозила взломать внешнюю холодность.

– А именно?

– Предоставилась возможность дирижировать одним из величайших оркестров мира. – Девочка поразительно точно воспроизвела сдержанные интонации Сола.

– Венским филармоническим?

– Что-то вроде этого. Или Берлинским. – Алессандра пожала плечами. – Я не понимаю, почему он так забеспокоился. Он миллион раз дирижировал и тем, и другим.

Тэра чувствовала, что злость, разочарование и глубокая обида просто витают в воздухе вокруг Алессандры.

– А почему им понадобился папа? – поинтересовалась Тэра. Она тянула время, пытаясь разобраться в этой деликатной ситуации.

– С их собственным тираном случился удар этой ночью. Или нервный срыв. В общем, что-то такое, после чего невозможно дирижировать оркестром. Папа узнал об этом из утренних новостей. Он тут же бросился к телефону, предлагая примчаться на выручку.

– Проклятье! – взорвалась Тэра. – Я хотела, чтобы он спокойно отдохнул на этот раз.

Алессандра подняла голову. Ее глаза сверкнули капельками слез.

– Напрасные надежды, – усмехнулась она.

На некоторое время они обе погрузились в свои мысли.

– Он хотел, чтобы я поехала с ним. Окунулась в священную атмосферу, понаблюдала за ним в действии. Смотрела, слушала и училась, – сказала Алессандра.

Тэра представила себе эту сцену.

– Ну, я думаю, ты должна придерживаться его точки зрения, – продолжила Алессандра. – Ты ведь заменила его, когда он ушел с репетиции "Летучего голландца". Но все, что можешь делать ты, он может делать лучше!

Тэра с удивлением выслушала замечание Алессандры. Это первое проявление сарказма было совершенно неожиданным. Пожалуй, она преуспеет в этом, когда подрастет.

– Ты подслушала мой разговор с Роландом утром? – резко спросила Тэра.

– Да. Я думала, что звонит бабушка с новостями из дома, и взяла трубку.

– А папа слышал?

– Нет. Я не проговорилась.

– Вы с папой поссорились?

– Нет. Он уехал к своему оркестру, а я осталась здесь. Все спокойно, без скандалов. – Алессандра прошелестела страницами журнала.

Тэра опустилась в кресло рядом, с дочерью, вытянула ноги и закрыла глаза. У нее вырвался долгий вздох отчаяния.

– Кстати, поздравляю, мама, – потеплевшим голосом сказала Алессандра. – Я действительно горжусь тобой.

Тэра почувствовала, что сильная, с длинными пальцами, рука дочери обхватила ее вялую ладонь и тепло пожала ее.

Она открыла глаза и села прямо. Ее взгляд упал на открытый блокнот, валяющийся у ног Алессандры. Рядом с прекрасным наброском лошадиной головы была аккуратно расчерченная табличка. Краткий ежедневник, отражающий пребывание семьи в Грюндлзее. Часть клеток была закрашена красным – дни, которые уже прошли. Алессандра зачеркивала дни и часы, считала минуты до возвращения домой.

– О, моя девочка! – Тэра подняла блокнот и в тревоге посмотрела на календарь.

– Я поехала только потому, что он очень этого хотел. Я могла бы вместо этого участвовать в весенних выступлениях по верховой езде. А теперь он рванул заниматься своими делами. – Алессандра шмыгнула носом, неожиданно став по-детски беззащитной. – Ему совсем не интересно проводить время со мной, – выпалила она.

– Это неправда!

– Ничто не может соперничать с этой чертовой музыкой. Он просто балдеет, изображая из себя Кинг-Конга в концертном зале.

Тэра в шоке посмотрела на дочь, потом не выдержала и расхохоталась.

Алессандра вскочила на ноги и бросилась в объятия матери.

– Мама, я действительно люблю его. Но он такой непростой. Такой… далекий-далекий.

Тэра договорилась с американским семейством, снимающим домик неподалеку, что они возьмут Алессандру с собой кататься на лыжах. Затем быстро переоделась, причесала волосы, запрыгнула в "рейнджровер", который Сол взял напрокат для нее, и помчалась в Зальцбург. Обычно этот путь занимал полтора часа. Но сегодня она добралась меньше чем за восемьдесят минут, несмотря на снежные заносы.

Проезжая по улицам Зальцбурга, она вдруг неприятно поразилась непривлекательности этого города. Маленький, провинциальный, бесстыдно паразитирующий на туристах, он лежал, как плоский серый булыжник в чаше гор. Мелодии из "Звуков музыки" вперемежку с отрывками из фортепьянных концертов Моцарта сочились из громкоговорителей, установленных вдоль моста через реку. А в кафе, расположенных рядом с местом рождения Моцарта, посетители получали сомнительное удовольствие выпить кофе с пирожным по цене, за которую в Вене можно было пообедать.