Очарованная горцем - Куин Пола - Страница 26

— Тридцать три… — Он озадаченно сдвинул густые брови. — Или тридцать четыре?

— Двадцать девять, — развязывая фартук перед тем, как подняться в спальню, невозмутимо бросила через плечо жена.

— Двадцать девять? — переспросил он, потом с тяжелым вздохом покачал седой головой. — Еще один день прошел впустую. Похоже, люди просто забыли дорогу в наш трактир.

— Знаю. Ничего, скоро празднества закончатся, и они вернутся, вот увидишь.

Оторвавшись от созерцания жалкой кучки монет, Джон с удовольствием смотрел, как жена, покачивая пышными бедрами, поднимается по лестнице в их супружескую спальню. Что бы он делал без своей Милли, покачал он головой. Всегда знает, как поднять настроение. Повезло ему с женой, ничего не скажешь.

— Пошли спать, Джон. Уже поздно.

— Сейчас, любовь моя. Дай поплакать немного над нашей бедностью.

Со второго этажа, где была их супружеская спальня, донесся смех Милли.

— Ты же никогда не плачешь, Джон! Хорошо, только не забудь запереть входную дверь! — добавила она.

— Угу. Итак, на чем я остановился? — Ухватив пухлыми, как сосиски, пальцами очередную монетку, трактирщик задумчиво поднес ее к глазам. — Тридцать четыре, тридцать… — запнулся он.

Порыв ледяного ветра, ворвавшись в комнату, взъерошил ему волосы, и они встали дыбом, образовав вокруг его головы нечто вроде серебряного нимба.

— Прошу прощения, — пробормотал он, обернувшись к двери. — Мы уже закрыты.

При виде фигуры, закрывшей собой дверной пролет, по спине у трактирщика поползли мурашки. Трудно было сказать, слышал ли он — мужчина стоял молча. Так прошло несколько минут, показавшихся Джону вечностью. Потом незнакомец все так же молча посторонился, пропуская в комнату четверых мужчин.

Поспешно ссыпав монетки в карман фартука, трактирщик поднялся со стула.

— Если вы явились грабить, то нам сегодня удалось заработать всего несколько медяков…

Он осекся, услышав низкий, хриплый смешок. Темная фигура у двери слегка шевельнулась так, что свет свечи выхватил из темноты лицо незнакомца. Джон прищурился, стараясь получше разглядеть его. На мужчине были бриджи и длинный, почти до щиколоток, плащ. Шляпа с низко опущенными полями бросала тень на его лицо, но глаза незнакомца в свете свечи казались светло-серыми, словно холодное зимнее небо.

— Разве я похож на грабителя, добрый человек? — Низкий, звучный голос исходил как будто из самой глубины широченной, бочкообразной груди. — Мы с моими друзьями много дней провели в пути. Мы продрогли, и в горле у нас пересохло. Подай нам доброго эля, чтобы согреть кашу кровь.

Джон окинул подозрительным взглядом четверых спутников говорившего. Оставалось надеяться, что незнакомец сказал правду. С четверыми сразу ему не сладить, мрачно подумал он, тут не поможет даже увесистая дубинка, которую Джон предусмотрительно держал в углу.

Мелодичное позвякивание монет вернуло мысли трактирщика в более приятное русло. Вытащив из кармана небольшой кошелек, незнакомец многозначительно взвесил его в руке, после чего швырнул его сразу повеселевшему Джону.

— Пять кружек твоего лучшего эля, трактирщик, — велел он. — Или нет… лучше виски. Всегда хотел попробовать местное виски — говорят, лучше того, что варят в здешних местах, не найдешь во всех трех королевствах.

Мужчина, прикрыв за собой дверь, вошел в комнату и сел, отбросив ногой полу плаща. Потом внимательно оглядел Джона, и по тонким губам его скользнула недобрая усмешка.

— Итак, надеюсь, ты ничего не имеешь против моего золота?

— Золота?!

Глаза Джона полезли на лоб, в горле вдруг что-то пискнуло. Опомнившись, он заискивающе улыбнулся.

— Помилуйте, сэр! Разве я могу отказать людям, у которых пересохло в горле?! Садитесь, господа, прошу вас! — Он радушно указал им на стулья. — Сейчас принесу. У меня есть как раз то, что подойдет таким высокородным господам! Сам варил! — залебезил Джон.

Пригладив вставшие дыбом седые волосы, он поспешно смахнул с фартука невидимую пылинку.

— Устраивайтесь поудобнее и будьте как дома, господа. Сейчас принесу виски.

Вот повезло! То-то обрадуется Милли, когда узнает! Джон, умильно поцеловав пухлый кошелек, торопливо сунул его в карман фартука, куда незадолго до этого спрятал медные монетки.

Не прошло и нескольких минут, как трактирщик вернулся с подносом, на котором стояли пять кубков и пузатая бутылка его лучшего виски. Поставив все это на стол, Джон торопливо наполнил кубки.

— Вот, джентльмены, готов побиться об заклад, что лучшего виски вам еще не доводилось пробовать, — с поклоном объявил он.

Улыбаясь во весь рот, Джон смотрел, как незнакомец, бросивший ему кошелек с золотом, стащил с головы шляпу и поднял кубок, салютуя своим молчаливым спутникам.

— За принца!

— Вы хотите сказать, за короля, верно? — ухмыляясь, вмешался Джон.

— Нет, за принца, — бросил мужчина, поднося кубок к губам. Сделав большой глоток, он повернулся к Джону. — А ты не обманул, трактирщик. Лучшего виски мне и впрямь не доводилось пробовать.

Обрадованный Джон принялся торопливо кланяться, бессвязно благодаря за оказанную ему честь, золото в кармане фартука мелодично позвякивало, и Джон едва удерживался, чтобы не пуститься в пляс.

— Пейте, пейте, джентльмены! Этого добра у меня много!

— С нас хватит и этого.

Джон украдкой оглядел его спутников. Все четверо до сих пор не проронили не звука и даже, казалось, избегали встречаться с ним глазами. Сунув поднос под мышку, Джон озадаченно почесал в затылке.

— Сдается мне, джентльмены, вы не здешние, — пробормотал он.

Взгляд холодных серых глаз, казалось, ощупывает его лицо.

— Почему ты так решил?

— По тому, как вы говорите… малость не по-нашему. В жизни не слыхал такого странного говора, как у вас, сэр.

— Скажи мне, старик. — Отставив в сторону кубок, мужчина посмотрел Джону в глаза. — Не останавливалась ли тут леди, которой требовался ночлег на пару дней? Она — супруга моего хозяина, удрала от него. Возможно, эта дама была одна. Не исключено, что она могла быть одета в платье послушницы, — добавил он. — Или монахини.

— Так вы ищете монашку? Да еще путешествующую одну? — Негромко хмыкнув, Джон сложил руки на животе, подумал немного, потом нерешительно поскреб в затылке. — Не… монашки не было, — помотал он головой, — зато проезжали несколько человек, все верхом. Я тогда ничего такого не подумал — в конце концов, за последние две недели в сторону Англии проехало много народу, но вот теперь, когда вы упомянули о монашке…

— Да?

Забыв о виски, незнакомец впился взглядом в Джона.

— Ну… был тут еще один отряд, да только ехали они в другую сторону, к аббатству.

Вскочив на ноги, незнакомец метнулся к нему, словно коршун, почуявший добычу.

— В сторону аббатства, говоришь? Куда?

Почувствовав, как у него мигом вспотели ладони, Джон утер фартуком лоб. Ему вдруг показалось, что в жарко натопленной комнате стало зябко. На миг в комнате повисла напряженная тишина.

— Думаю, они ехали в Курлохкрейг, это поблизости от Эршира, — запинаясь, пробормотал Джон.

Взгляд его невольно метнулся к лестнице. Нет причины бояться, твердил он себе. Ему и раньше доводилось сталкиваться с наемниками, и не раз. Сейчас они допьют свое виски, он расскажет им все, что знает, а после выпроводит их за дверь.

Незнакомец придвинулся ближе. На губах его снова играла добродушная улыбка.

— Ты здорово помог нам, старик, — кивнул он. Потом повернулся к одному из своих спутников. — Маартен, скачи на юг, собери остальных наших людей, которые остались в лагере. Скажи им, чтобы бросили поиски, и приведи их сюда, в Эршир. Я буду ждать вас тут.

Джон, приободрившись, снова обрел способность нормально дышать. И тут вдруг взгляд незнакомца метнулся к лестнице, которая вела наверх.

— Там, наверху, есть еще комнаты? — отрывисто спросил он.

— Только моя, добрый сэр. А сейчас, боюсь, я очень устал. Просто с ног валюсь, так что если вы не возражаете…