Очарованная горцем - Куин Пола - Страница 52

Роб, неслышно приоткрыв дверь спальни, молча смотрел на спавшую в его постели Давину. Он многим рискнул ради нее и до сих пор не был уверен, сможет ли отец понять его. Впрочем, Робу было все равно. Он бесшумно пересек комнату и поставил поднос у изножья кровати. Да и куда он мог отвезти ее? Тут, в Кэмлохлине, английские законы не действуют. Впрочем, кого он пытается в этом убедить — самого себя? Забравшись в постель, Роб любовался ею. Разве он мог не влюбиться в нее? Это было все равно что усадить голодного за стол, изобилующий всякой снедью, и надеяться, что бедняга ни к чему не притронется. Роб осторожно поцеловал ее в лоб и улыбнулся, когда Давина беспокойно шевельнулась. Разметавшиеся по подушке волосы отливали золотом и серебром. Роб бережно отвел в сторону непокорную прядь. Губы Давины, нежные, точно лепесток розы, слабо улыбались. У Роба перехватило дыхание — ради нее, если придется, он готов пойти против самого короля, подумал он. Да что там короля — ради этой женщины он пойдет против собственного отца. Склонившись к ее губам, Роб жадно втягивал запах Давины. Внезапно, словно почувствовав его присутствие, Давина широко открыла глаза, и Роб вновь испытал знакомое ощущение — словно он летит в какую-то бездонную пропасть. Господи, как же он любит ее!

— Мне снился ты, — с нежной улыбкой прошептала Давина, протянув к нему руки. — Ты держал на руках нашего малыша.

— Угу… вот как?

И задохнулся. Внезапно он увидел то же самое, что увидела она, увидел с такой отчетливостью, что у него на мгновение закружилась голова.

— И на кого же была похожа наша дочь? — поинтересовался он, когда снова обрел способность говорить.

— А откуда ты знаешь, что это была девочка? — изумилась Давина.

— Потому что я хочу именно девочку. Дочку — такую же красивую и храбрую, как ее мать.

Обвив его шею руками, Давина со счастливой улыбкой прижалась к его губам. Внезапно в животе у нее жалобно и громко заурчало. Оба рассмеялись.

Высвободившись из ее рук, Роб потянул Давину за руку.

— Вставай, милая, я принес тебе поесть. Только… можно, я сам тебя покормлю?

Усадив Давину к себе на колени, Роб аккуратно окунул краюху овсяной лепешки в мед и поднес ее к губам жены. Давина откусила кусочек, блаженно зажмурилась и принялась жевать.

— Вкусно? Вот так же и ты для меня, — хриплым от едва сдерживаемого желания голосом пробормотал Роб.

У него чесались руки опрокинуть ее на постель. Заставив себя не думать об этом, он протянул ей ломтик яблока и едва не застонал, когда она быстро облизала его липкие от сладкого сока пальцы. Роб позаботился прихватить с кухни немного ягод — велев Давине подождать, он осторожно брал каждую в губы и кормил ее, целуя жену всякий раз, когда губы их соприкасались. Капелька меда упала ей на подбородок. Роб быстро слизнул ее — и едва не застонал, почувствовав, как мгновенно закаменела его плоть. Оба тут же забыли о еде.

Приподняв Давину, он с размаху опустил ее на свое вздыбленное копье и глухо зарычал. Она была такая тугая, такая влажная… Давина запрокинула голову, и роскошная грива ее волос защекотала бедра Роба. Запустив руку в шелковистые пряди, он слегка потянул, заставив ее изогнуться, а сам тем временем обхватил губами напрягшийся сосок. И замер, наслаждаясь сладостными стонами Давины.

Тяжелая, темная кровь, наполняясь тяжелым и темным огнем, медленно разлилась по всему телу, ударила в спину, в ноги и в сердце, которое заколотилось сильнее и отчетливей и даже, кажется, выше, чем ему положено быть. Роб держался из последних сил — ему хотелось дать волю своей страсти, но… Нет, еще рано, сцепив зубы, решил он.

Притянув Давину к себе, Роб припал губами к ее шее, почувствовал, как бешено бьется пульс, как трепещет все ее тело. Грудь Давины терлась о его грудь. Сквозь шорох в ушах он слышал, как ревет кровь, и не понимал, чья это, его, или ее, или их общая. Сердца их бились одно возле другого.

Давина устало уронила голову на его мокрое от пота плечо, и Роб крепко прижал ее к себе, словно давая понять, что никогда не позволит ей уйти. Она вдыхала пьянящий аромат его тела, слышала неистовый стук его сердца — и чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Да, он принадлежал ей. И торжествующая улыбка на лице Давины говорила, что ей это отлично известно.

Глава 28

Давина, стоя по колено в ледяной воде озера Фьоннариг, изнемогала от смеха.

— Эй, парни, чья это работа? — угрожающе прорычал Финн — что само по себе было достаточно трудно, с полным-то ртом воды, — но сорванцы, с хохотом прыгавшие вокруг него, и в ус не дули.

Смахнув со лба прилипшие волосы, он грозно уставился на юного Хэмиша Макгрегора.

— Беги, Хэмиш! — закричала Давина. Финн ринулся в погоню. — Эй, ребята, за ними, друзей в беде не бросают!

Подобрав юбки, она повела свою маленькую армию в бой. Брызги так и летели в разные стороны.

Маленькая Мерибет Макдоннел, подобрав увесистый булыжник, швырнула им в Финна. Камень угодил ему в спину, и это позволило им выиграть немного времени. Наблюдавшая за их свалкой Давина хлопала в ладоши и криками подбадривала малышню.

В конце концов враг был повержен, и грозная армия, окружив его, поволокла несчастного к воде. Раздался громкий всплеск, и Финн с воплем полетел в воду.

— Финн, помнишь, я предупреждал, что эту битву ты проиграешь!

Оторвавшись от созерцания фыркающего и отплевывающегося Финна, Давина подняла голову и увидела Уилла. Укоризненно покачивая головой, он с шутливым неодобрением наблюдал за этим сражением.

— Говорил я тебе, что такой противник тебе не по зубам? Вот и оставил бы их мне!

Уилл пожал плечами, потом бросил взгляд на Давину, стоявшую в окружении своей маленькой армии, и глаза его заблестели.

— Мадам, дети, вы готовы? Ну, сейчас я вам покажу!

Давина уже поняла, что Уилл обожает ее, а потому нисколько не возражала, когда он, толкнув ее в воду, кинулся в погоню за Хэмишем. Судя по всему, Финн тоже — с той самой минуты, как она вышла из спальни, он ходил за ней как привязанный. Давина тоже успела искренне полюбить их обоих, и Мэгги с Джейми, и даже ворчуна Броди. Впрочем, Броди ворчал на всех. Она полюбила Кэмлохлин, казавшийся совсем игрушечным на фоне Исполинских гор, с его веселым гомоном, детским смехом и вечной суетой.

Скрутив и выжав мокрый подол юбки, Давина весело шлепала по мелководью. Она слегка поежилась от холода — и тут мимо нее стрелой промчался Финн, решивший то ли прийти на помощь отбивавшемуся от ребят Уиллу, то ли, наоборот, затащить его в воду. Давина окинула взглядом пустынные, заросшие вереском холмы и слегка улыбнулась, заметив на одном из склонов того, кого любила больше жизни. Посвистывая, Роб гнал отару овец на более тучное пастбище, а Джейми с Броди, приотстав, окриками подгоняли отстающих. Роб трудился с раннего утра до позднего вечера. Он поспевал везде — и равно заботился обо всех. За ним неотступно следовал Джейми — и конечно, Уилл… ну, естественно, в тех случаях, когда не находил себе более интересное занятие.

Но Уилл не был старшим сыном предводителя клана и наследником Кэмлохлина. Обязанность следить за тем, чтобы у членов клана всегда была еда, крыша над головой и огонь в очаге, особенно в холодные ночи, которых немало в горах, целиком и полностью ложилась на плечи Роба… или вскоре ляжет. Его неизменная преданность интересам своего клана восхищала Давину. Уважая его за это, она могла только надеяться, что у него появится хоть немного свободного времени, чтобы насладиться плодами своего труда. Днем они почти не виделись. Но Давина не жаловалась — соскучившись, Роб возвращался к ней и любил ее с той же пылкой страстью, что и в их первую брачную ночь.

Она собралась помахать мужу рукой, но потом сообразила, что на таком расстоянии Роб вряд ли ее узнает. Внезапно ее охватило умиротворение. Наконец-то она дома. Прошлое казалось кошмарным сном, от которого нужно поскорее избавиться. Оставалось только надеяться, что ей это удастся.