Сотворение любви - Филлипс Жаклин - Страница 34

— Почти два года назад.

— А как давно умер ваш муж?

— Крис, прошу вас!

— Так как давно он умер?

— Какое это имеет значение?

— И вы его любили?

Девушка нервно провела рукой по лбу.

— Когда-то… я не знаю… мне казалось, что любила. Но потом…

— От меня ждут обычных для подобных обстоятельств слов соболезнования?

Тиффани облизала пересохшие губы и чуть качнула головой:

— Нет! Ничего мне от вас не надо! Если быть честной…

— Честной? — Губы Криса ехидно скривились. — Вы уверены, что понимаете смысл этого слова? — Он прислонился к двери и свирепо запустил пятерню в свою черную шевелюру. — Я этому не верю! Тогда зачем понадобилась вам эта убогая хижина? Зачем вы притворялись такой бедной? Зачем нужно было лгать?

Трудно выносить такой взгляд. Она отвернулась. В тот же миг ее подбородок оказался во власти крепких, настойчивых пальцев, повернувших ее лицо.

— Говорите же!

— Я никогда вам не лгала! — беспомощно защищалась Тиффани. — Никогда!

— Ну, естественно, от вас ко мне поступали только драгоценные крупицы правды! И я попался на эту удочку, весь, без остатка, верно? Это я-то! — Он хрипло рассмеялся. — Я, твердый орешек, который преисполнен гордости и самоуверенности. Я настоящий идиот, который питал иллюзию, что когда-нибудь вдруг удастся обрести подлинное счастье с девушкой — чистой, скромной, не похожей на всех других! — Крис сожалеюще взглянул на Тиффани. — Что ж, это и впрямь не похоже на все остальное. Но только это совсем, совсем не то, о чем мечталось! — Он покачал головой и резко выдохнул. — Совершенно не то!

— Крис? Что вы такое говорите?

— Я говорю, что я — идиот, вот что! В вашем поведении было нечто такое, что навсегда оставалось для меня загадкой. Ладно, я с этим смирился. Тем не менее, при всем моем удивлении, при всей этой путанице я пытался найти утешение в том, что вы чисты, ни в чем не лжете, что вы живете по своим собственным принципам, отличным от принципов, которыми руководствуются простые смертные. Возможно, я и не понимал того, что происходит в вашей хорошенькой головке. Чаще не понимал, чем понимал. Но я ценил в вас именно честность и чистоту! Ха! — зло рассмеялся он. — Чертовски глупо, правда? Теперь-то, разумеется, все становится на свои места: вы вели себя как улитка, чуть что и не ухватишь — спряталась в свою раковину. Ваш ветхий домишко и был той раковиной, где вы прятались от мира, от жизни, от меня и от наших с вами отношений. Бог ты мой! До чего, наверно, увлекательной казалась вам подобная игра! Несколько недель вы притворялись нищенкой, чтобы покрепче зацепить меня! Нищая маленькая богачка! Богатенькая вдовушка Тиффани!

— Крис! Все было совсем не так! — взмолилась девушка. Его ярость сковывала мысли. — Я и не пыталась вас обманывать. Эта хижина — действительно моя единственная обитель.

— Ах так! Ну тогда не смогли бы вы мне сказать — почему? В чем же заключается смысл всей этой шарады? — поинтересовался он. — Никак не пойму, зачем это было нужно!

— Да какая теперь разница? — тихо спросила Тиффани. — Разве от этого вы станете на меня меньше сердиться?

— Скорее всего, не стану. Но я всю жизнь был ярый приверженец того, чтобы во всех обстоятельствах сходились концы с концами. Придется выслушать ваши объяснения, если только они у вас есть!

— Не надо на меня так смотреть! — взмолилась Тиффани. — Вы стоите тут… с таким видом… у вас такое лицо… и взгляд такой, будто…

— Будто что?

— Будто вы меня просто ненавидите? — Тиффани бросилась назад в комнату.

— Ненавижу? — в полном недоумении переспросил Крис. — Неужели вы действительно думаете, что меня бы все это так задевало, если бы я вас ненавидел?

— Не знаю! — рыдала Тиффани. — Я знаю только одно — больше я этого не вынесу! Почти всю свою жизнь я существовала в эмоциональном вакууме. — Она провела рукой по мокрым от слез щекам. — Честно говоря, я от вас и не жду понимания. Но я должна сказать вам все, тогда, может, что-нибудь вам и объяснит мое поведение и вы поймете, что я чувствую!

— Тиффани…

— Нет, выслушайте наконец меня, Кристофер Уолленджер! Позвольте мне сказать, а потом можете навсегда все забыть! — Спотыкаясь, она дошла до стула и, опустившись на него, закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. — Я вышла замуж в восемнадцать лет. — Тиффани прижала ладони к щекам и изо всех сил постаралась, чтобы голос ее звучал как можно спокойнее. — Муж был намного старше меня. А я была слишком юной, по своим эмоциям, своему развитию — физическому и нравственному — менее опытной, чем сверстницы. Мама… умерла, когда я была совсем маленькой. И меня передавали друг другу дальние родственники, близких не было. Никому из них я была не нужна, но не будем их за это винить… — Тиффани с трудом вздохнула. — Я встретила своего мужа совершенно случайно. Он любил верховую езду, а я… Понимаете, я в то время была членом бригады «Скорой помощи» при госпитале. А он упал с лошади и вывихнул запястье. — Она искоса взглянула на Криса. Лицо его было мрачным, скулы напряжены. — Все произошло с ураганной скоростью. Почему-то он счел меня привлекательной. Вознес меня до небес. Я чувствовала себя принцессой. До этого я никогда не встречала подобного к себе внимания. А он был такой обходительный, такой утонченный, умудренный жизнью и невероятно богатый. Прошла всего пара недель, и он предложил мне стать его женой.

— Тиффани, для чего вы мне все это говорите? — Крис подошел к окну. — Мне чертовски не хочется ничего слышать. Кроме того, я вижу, как это больно для вас. Вы его любили… — Голос Криса чуть напрягся. — Вы все еще его любите… Скажите мне правду…

— Нет! — Тиффани встала, резко отодвинув стул. — Не говорите так! Он был просто чудовищем! Жестокий, ненавистный мне человек! Он превратил мою жизнь в сплошное несчастье!

— Что? — Крис подскочил к Тиффани. Теперь в глазах его не угадывалось ни холода, ни равнодушия.

Тиффани собрала все свои силы, чтобы заговорить:

— Он пил. Я даже не знала, каким же он был на самом деле… Когда мы встретились, я была невинной. Совершенно не ведала… ничего. Понимаете, мне все виделось в розовом свете… Жила в фантазиях и ждала сказки. И все вдребезги в первую же брачную ночь. Он был совершенно пьян, со мною обращался ужасно… — Тиффани перевела дух и продолжила: — Я тогда словно окаменела. Я молила Бога, чтобы все изменилось к лучшему, но день ото дня становилось только хуже. Он требовал от меня все большего, а сам делался грубее и грубее…

— Он вас бил?

Тиффани кивнула.

— Как только мы поженились, он стал совершенно другим человеком. Я была его собственностью. Он покупал мне одежду, еду, красивые вещи. А за это я для него была не чем иным, как… официально разрешенной шлюхой…

— Тиффани! — Не скрывая своего сочувствия, Крис смотрел, как страдальчески скривилось лицо девушки. — Больше ничего не говорите!

— Предполагаю, что вызову у вас отвращение. — Она опустила голову. Пальцы конвульсивно теребили легкий шарф. — Да я и сама себе противна. Целых шесть месяцев я мирилась с его… его безобразиями. Я от него пряталась. Иногда винила себя, полагая, что сама виновата, что допустила подобное отношение к себе. Мне надо было бы сразу же от него уйти.

— Так почему же… не ушли?

— Этот вопрос я задавала себе неоднократно. Однажды попробовала уйти, но куда? Муж сразу же после нашей свадьбы запретил мне иметь какие-либо контакты с моими старыми друзьями. Даже найди я их, что бы я могла им сказать? Мне было так стыдно!

— И никто ничего не знал?

— Конечно нет! — покачала головой Тиффани. — Ведь в глазах всех мой муж был таким милым, просто очаровательным. Его обожали. Он имел большую власть, хорошую репутацию — он дружил с министрами и лордами. У меня не было ни малейшей возможности кому-либо доказать, как все обстояло на самом деле. Что бы значило мое слово?

— А потом этот мерзавец умер?

Тиффани взглянула в напряженное лицо Криса.