Алхимик в Пустыне - Туулли Лана Борисовна "Lana Tuully" - Страница 51

Будучи крайне заинтересованной в том, чтобы провести дорогую сестру через свадебную церемонию и, наконец-то, скинуть ее со своей шеи замуж, Везувия вообще была готова носить домотканую рубаху или какие-нибудь буренавские лапти.

Впрочем, даже примерив столь экстравагантный наряд, выглядеть замарашкой перед гостями у Везувии просто не получилось бы. Эльфийская кровь, что поделать, так просто не теряется…

— Да, ваше величество, — с поклоном ответил господин Олбер на вопрос королевы. Пышные бакенбарды и парадный черный с золотом камзол придавали королевскому мажордому солидный, немного львиный вид.

— А мэтр Фледегран занял детей чем-нибудь полезным, как я просила? — королева чуть освежила аромат духов.

— Ее высочество Анна и ее высочество Дафна изволили сообщить мне под большим секретом, что всё утро будут готовить поздравление-сюрприз для ее высочества Ангелики и генерала Громдевура. Они отбыли в Фюрдаст, вместе с придворным магом и своей горничной.

— Очень хорошо, оч… Погоди, — отвлеклась Везувия от любования своим синеглазым отражением. — А где Арден?

— Его высочество Арден вместе с детьми советника по делам провинции Триверн, господина Штрау из клана Штрудельгольц… — издалека начал мажордом.

— Где он и что задумал? — перепугалась королева.

— Они тоже готовят сюрприз для принцессы Ангелики, — затрепетав, ответил мажордом.

— Олбер, что за сюрприз готовит мой сын? — строго нахмурилась Везувия.

— Праздничный салют, — с отчаянием выдал секрет мажордом.

— И кто подал Ардену столь замечательную идею?! — вспылила королева. — Только не надо рассказывать, что брат моего мужа еще не вернулся с охоты! Олбер, почему ты молчишь? Я жду! Просто подтверди, что затея родилась в тупой баш… хмм… не слишком остроконечной голове принца Роскара!

— Никак нет! — вытянулся по стойке «смирно» Олбер, демонстрируя старую армейскую выправку. — Насколько мне известно, принц Арден и Штрудельгольцы воодушевились праздничным салютом, который увидели в День Леса, в Фюрдасте, и не спрашивали советов у его высочества Роскара.

— И то правда, — спохватилась Везувия. Потом ей пришло в голову, что Роскар, великий знаток рыцарских поединков, скорее всего, сам плохо представляет, как и из чего делается праздничный салют, и королева успокоилась. Что поделать — похоже, до салюта Арден додумался самостоятельно.

Умный мальчик, сообразительный… Мамин любимец, папина гордость…

— Олбер, вы ведь служили под командованием генерала Октавио? — вдруг вспомнилось королеве. — Вы, случайно, не знаете, он во всех этих взрывах, бомбардах и…

— Петардах, ваше величество, — подсказал учтивый мажордом.

— И этом — разбирается?

Олбер скрестил пальцы свободной руки и очень, очень тщательно контролируя выражения лица, осторожно признал, что генерал Громдевур — человек множества скрытых талантов.

— Попросите Октавио, только очень тактично, чтобы он проследил за мальчиком. Уж если Арден заинтересовался порохом, пусть, по крайней мере, с ним рядом будет человек, который сможет вовремя разглядеть опасность и предупредить нежелательные последствия.

— Да, ваше величество, — поклонился Олбер. — Все сделаю.

— Тогда хорошо. Пожалуй, пора идти, — решила Везувия, когда ее облик приблизился к совершенству. Рубиново-красный цвет платья удачно оживлялся золотыми вставками длинных рукавов и тонким золотым шитьем корсажа, в искусно простой прическе — тонкий обруч с рубинами, в руках — изящный флажок, расписанный очаровательными фольклорными сценками. Очередной раз убедившись в том, что во всем мире нет королевы, прекраснее ее, Везувия поплыла к гостям.

Олбер, шествуя с таким видом, будто на серебряном подносе лежало не письмо, а, допустим, королевский скипетр, спустился по боковой лестнице.

На втором этаже, куда выходили двери малого зала приемов, его уже ждали.

— И чего там? — спросил принц Роскар.

— Да? — поддержал дядюшку принц Арден. Малолетние Скузя, Кув и Поддув Штрудельгольцы выразили свою заинтересованность в разведданных молча.

Оба принца и три маленьких гнома были серьезно испачканы в саже, а от их одежды, местами прожженной, исходил крепкий запах пороха.

— Ее величество знает о ваших экспериментах с пушками, — признался Олбер. Раздался гул недовольства.

— Теперь она пожалуется отцу, и он снова всё запретит! — собрался пустить слезу принц Арден.

— Отставить панику! — приказал Громдевур, появляясь из бокового коридора. Он был чист, абсолютно чист, а местами даже мокр, облачен в парадный мундир, буквально хрустящий новизной, но от бравого генерала тоже исходил крепкий запах пороха.

Что поделать — салюты с первого раза никогда не получаются. И пороховая сажа имеет привычку трудно отмываться…

— Так что, говоришь, известно королеве? — уточнил Октавио у старого боевого товарища.

Олбер, коротко отсалютовав генералу, подробно доложил о состоявшемся разговоре с ее величеством.

— И она повелела просить вас, ваше благородие, объяснить его высочеству тонкости обращения с бомбардами, — закончил передачу сообщения мажордом.

— Ура!!! — закричали дети. — Теперь нам можно не прятаться!

— Мелкота, слушай мою команду! — скомандовал Громдевур, пока детские крики не достигли болевого порога. — Порох — раздобыть! Порцию "пыльного грома" (20) — высушить! Обед — съесть, домашние уроки — выучить! А потом, когда мы с Роскаром разберемся с чу…

— Кхм, — дипломатичный Олбер поспешил напомнить бывшему командиру о необходимости выбирать выражения.

— Я хотел сказать — разберемся с чудесамивашей тети Ангелики, встречаемся в дворцовом парке на прежнем месте. Постреляем…

Малолетние банд… бомбардиры поспешили выполнить приказ.

Роскар ухмыльнулся:

— Давно бы так! Ну что, где там престарелые чудилы? Пора идти, потусоваться с гостями…

— Простите, ваше высочество, — спохватился мажордом, — но неужели вы пройдете к гостям именно в этом наряде?

— А что? — удивился Роскар. Посмотрел на себя — так как сегодня он не собирался ни на охоту, ни на турнир, он позволил нарядить себя в черный плотный шелк. Местами прожженный, но издали это не очень-то и заметно…

— Там будут дамы! — объяснил Олбер. Так как принц продолжал изображать непонимание, мажордом объяснил еще проще: — В том числе и дочь графов Росинант, дама Элоиза, и дочь герцога Тирандье, дама Мелориана, и троюродная сестра королевы Сиропии Брабансской, маркиза Сюзетт Ле Штанк…

— Другими словами, все те партизанки, которые будут рады выскочить за тебя замуж, — посмеиваясь, перевел с дворцового на обычный кавладорский Октавио.

— Тогда тем более я пойду именно так! Эх, надо было забыть побриться, — заупрямился Роскар. Так как кавладорский принц был почти шести локтей роста и весьма крепкого сложения, задержать его у Олбера не получилось. Мажордом только и смог, что напомнить его высочеству о запахе сгоревшего пороха…

— М-да, кто-нибудь может учуять и догадаться, что мы хотим повторить эксперимент алхимиков, которые запустили гнома через половину Университетского квартала, — пробормотал Громдевур. — Эй, Олбер, а где в Королевском Дворце можно раздобыть бутылку дешевого бренди?

— Но ведь еще утро, мой генерал… — осмелился противоречить мажордом.

— Неси, да побольше! — угадав мысль друга, Роскар подтолкнул Олбера в направлении кухни. — А если и в самом деле прилюдно напиться — как думаешь, Мелориана от меня отстанет?

Октавио пожал плечами.

— Не уверен. Наоборот, ее папенька может решить, что раз ты пьяница — значит, тем более годишься в качестве добычи для его доченьки.

— Если бы ты знал, как меня раздражают все эти напомаженные слезливые девицы! А их игра на арфе или лютне? Брр… хоть бы одна умела играть, как следует! С ними даже поговорить не о чем! Если завести речь про турнир — сразу начинают вязать на мою бедную шею свои шарфы. "Ах, будьте моим славным рыцарем"! Тьфу, слов не хватает! Втыкают в мои доспехи свои розочки, чтоб, значит, если противник меня мечом не достанет — хотя бы шипом поранить наверняка. Про охоту они знают только то, в каком наряде должно на ней появиться, но даже через обычный крестьянский плетень перепрыгнуть в своих платьицах и шляпках с фазаньими перьями не могут! Заехали в лужу — ревут, сломали ноготь — плачут, подстрелили кролика — вообще истерика на неделю, как он, бедняжка, теперь будет жить… Чего смеешься?