Опьяненные зноем - Неггерс Карла - Страница 7

3

Дункан Толливер слышал, как Шарлотта пробежала по гостиной и сломя голову бросилась вниз по винтовой лестнице. Он был почти уверен, что она оступится и сломает себе шею, но ее каблучки равномерно стучали до тех пор, пока не хлопнула дверь кухни. Он просто не верил своим ушам. Любая здравомыслящая женщина, зная, что у нее в библиотеке сидит незнакомый генерал армии конфедератов, отправилась бы сейчас либо в полицию — если ни в чем не виновата, либо куда-нибудь еще, где можно спрятаться. А Шарлотта Баттерфилд как ни в чем не бывало моет внизу посуду! Он слышал, как она гремит чем-то, с шумом задвигает ящики и хлопает дверцами шкафчиков. Он сделал все возможное, чтобы запугать эту женщину, а она всего-навсего спустилась вниз. Здорово!

Дункан снова устроился в кресле и закурил еще одну сигару. Он порылся в памяти, но не смог вспомнить, чтобы кто-то еще называл его презренным негодяем. Может, не надо было ее целовать? Улыбнувшись, он подумал, что вот уж об этом он совсем не жалеет. Нет, конечно, поначалу в его планы поцелуи не входили, но она выглядела просто чертовски привлекательно! Эти растрепанные волосы, изумленные глаза, женственное платье… А фартук! Он чуть не расхохотался, увидев огромные красные яблоки! Кто же она такая, эта мошенница? Привлекательная женщина — это несомненно. И очень загадочная.

Дункан успел заметить, что она полна противоречий: женственная — и юная, очень умная — и чрезвычайно… непорядочная. Совсем невинная — и в то же время способная разжечь в нем жар лишь прикосновеньем длинных изящных пальцев. Готовая наставить на него револьвер — и достаточно беспечная, чтобы оставить этот револьвер незаряженным… Или это тоже было притворством?

Он-то думал, что "привидение" заставит ее через несколько ночей убраться из Тол-ливер-хауса, а добился только того, что сорвал голос да заработал круги под глазами. Шесть ночей подряд Дункан пробирался в библиотеку и, просовывая голову в дверь гостиной, хохотал с такой силой, что его смех гремел по всему дому. Он думал, что Шарлотта наконец выскочит в сад, прыгнет в свой старый "фольксваген" и умчится куда глаза глядят. Он бы, пожалуй, даже обрадовался, если бы она, проявив хоть какой-то интерес к его действиям, вызвала полицию или своих братцев. Но нет! Он старался, изображая привидение, — а она спала.

Каждое утро она поднималась около восьми, варила кофе — аромат его был просто убийственным — и через час уезжала. Дункан ковылял вниз, с трудом расправляя спину после нескольких часов беспокойного сна на узенькой раскладной кровати, которую он поставил себе в библиотеке, и допивал остатки ее кофе. Потом, проклиная себя, он пробирался сквозь заросли на задний двор Толливер-хауса, к своему "лотосу", стоявшему за каретным сараем, и ехал к себе в гостиницу, чтобы принять душ, переодеться и позавтракать. Никто не был посвящен в его планы по выкуриванию Шарлотты Баттерфилд из этого дома, так что ему трудно было объяснить окружающим, почему он постоянно утомлен и рассеян. Но он ведь готов был обнародовать свое решение купить "Нашвиллскую телеграмму", а следовательно, голова у него должна была быть свежей. Садиться за стол переговоров, побывав ночью привидением, — вещь не слишком разумная. Вот он и решил поторопить события и разделаться, наконец, с женщиной, которая поселилась в доме, являющемся достоянием его семьи, — переодеться прапрадедушкой-генералом и предстать перед ней.

Чего же он добился? Все его усилия, видимо, были не только дурацкими, но и бессмысленными. Вместо того чтобы удрать, как он надеялся, Шарлотта явилась к нему с незаряженным пистолетом! Если бы он не был так убежден в своей правоте, то подумал бы, что эта прелестная молодая женщина в платье цвета слоновой кости и фартуке с красными яблоками вовсе не мошенница. Когда он узнал, что она открыла курсы рукоделия и южной кулинарии, то решил, что это она придумала для отвода глаз. Однако сегодня к ней на занятие явились пять женщин…

"В общем, — с неудовольствием подумал Дункан, — одно из двух: либо она готова на все, лишь бы ее поведение выглядело убедительным, либо она невинна".

Он чертыхнулся и выбросил сигару.

К завтрашнему дню весь Нашвилл узнает, что это он, Дункан Толливер, вырядился генералом армии конфедератов и сорвал урок. Как он станет это отрицать? А как сможет объяснить? Рассказывать всем, что он просто решил спасти свою престарелую родственницу, вырвав ее из лап мошенницы, — бесполезно. Тельма не согласится с этим, и Шарлотта выйдет из переделки невинной как дитя! Тем более, если она и впрямь не задумала ничего дурного. Впрочем, ей вполне хватит ума, чтобы воспользоваться размолвкой между двумя ветвями семейства Толливеров — невероятно богатой и полностью обедневшей.

Злясь с каждой секундой все больше, Дункан прислушивался к тому, как Шарлотта гремит посудой. Наверное, она давно знала, что в библиотеке торчит он, а вовсе не привидение, и придумала, как ей выставить его идиотом! Дункан громко выругал ее, надеясь, что в этом он прав. "Да, — сказал он себе решительно. — Шарлотта Баттерфилд — не более чем интриганка, а ее обаяние помогает ей добиваться своего". Непричесанные волосы, лучистые невинные глазки — и при этом готовность ответить на его поцелуи… Это все хитрые уловки. А напрягшаяся грудь? "Тоже притворство", — подумал Дункан. Впрочем, она и сама ужаснулась, увидев это откровенное свидетельство своего неравнодушия к его ласкам. Ее смущение казалось настолько искренним…

— Вот чертовщина, — снова ругнулся Дункан и отправился на балкон, чтобы докурить сигару и убедить себя, что он не окончательный болван…

Внизу Шарлотта тем временем домыла посуду, закрылась в спальне и допивала сейчас еще один стакан хереса, сожалея, что не прихватила с собой всю бутылку. Это она-то мошенница! Всю жизнь ее считают слишком прямолинейной, а этот негодяй посмел обвинить ее в том, что она замышляет что-то бесчестное по отношению к бедной старушке! Она с грохотом швырнула пустой стакан на стол и открыла ящик шкафа. Кто он такой, этот переодетый субъект, чтобы подозревать ее в мошенничестве? Шарлотта едва не выругалась, осознав, что все это происходит не с кем-нибудь, а с ней.

Она не только законно, но и руководствуясь самыми благородными соображениями сняла Толливер-хаус, а у него хватает наглости думать, что она хочет отнять дом у Тельмы! Интересно, как? Что она сможет сделать — заставить мисс Толливер выкинуть из завещания единственную оставшуюся в живых наследницу по линии Бэрда Толливера? Ха-ха! Суд будет просто в восторге! Не потому, что Мэри-Джо станет возражать. Мэри-Джо не может без ужаса думать о том, что на нее свалится полуразрушенный дом. Именно поэтому Шарлотта и вляпалась во всю эту историю.

— Тетя Тельма решила завещать мне дом, хочу я этого или нет, и он окончательно разорит меня, — пожаловалась ей как-то Мэри-Джо за ленчем. Между ними сразу возникла взаимная симпатия, когда они встретились в доме для престарелых, где жила Тельма. — Честно говоря, я бы предпочла, чтобы она продала дом и отдала мне деньги. Но, Господи помилуй, она скорее умрет, чем продаст хотя бы одну серебряную ложку! А когда я получу дом в наследство, то наверняка тоже не смогу ничего продать — думаю, по завещанию у меня не будет такого права, да и, кроме того, я бы, пожалуй, чувствовала себя так, будто продаю ее руку или еще что-нибудь в этом роде. Этот дом — все, что когда-либо было у тетушки. Бедняжка… Она знает, что я всего-навсего учительница и с трудом свожу концы с концами. Разве я смогу поддерживать в приличном состоянии старинную южную усадьбу? Она целыми днями занята тем, что придумывает что-то, чтобы заставить меня жить в этом доме. Тетя никак не может пережить, что дом пустует. По-моему, она спит и видит, чтобы я порхала по нему в изящном платье, а за мной — дюжина ребятишек. Я, конечно, знаю, ей хочется, чтобы я вышла замуж за богатого человека, а я, представь себе, Шерл, влюблена в школьного учителя, такого же, как я сама.