Ожидаю тебя - Эверет Джесси - Страница 2

— Вряд ли, — покачала головой Мэй, оглядывая подругу с головы до ног. — Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы перед тобой мог устоять мужчина, при условии что у него в жилах кровь, а не вода. И София вся в тебя. Не удивительно, что Томас мечтает, чтобы она стала его принцессой…

— Ты думаешь, Брайан хотел, чтобы я стала его королевой? — перебила ее Джин. — К сожалению, я не создана для того, чтобы управлять замком! Ой, мне пора на работу. А то еще уволят за опоздание в первый же день после отпуска.

Она подошла к Софии, опустилась на колени и поцеловала дочь в щеку. Девочка повернулась к ней, и Джин заглянула в зеленые, как у нее самой, глаза.

— Я зайду после обеда. Веди себя хорошо, принцесса!

Она коснулась рукой зардевшейся щеки Томаса, поднялась с колен и поспешила прочь.

Мэй разговаривала с какой-то женщиной. Джин узнала в ней мать одного из маленьких пациентов, и ее охватило чувство гордости. Ведь ей стоило больших трудов добиться организации при больнице детского сада, которым могли бы пользоваться не только сотрудники, но и родственники пациентов.

— Пока, — кивнула она подруге, направляясь к выходу.

— Я забыла тебе сказать… — крикнула вслед та, но Джин не стала останавливаться. В конце концов, они могут поговорить после обеда.

Выйдя из детского сада, Джин, как обычно, замедлила шаг, чтобы полюбоваться превращениями, которые произошли здесь за последние два года, причем не без ее участия.

Северная больница, расположенная в пригороде Джонсвилла, была частной. Когда няня, присматривавшая за Софией в течение рабочего дня, уехала, Джин начала кампанию за организацию детского сада при больнице. Но она понимала, что прежде чем обращаться к начальству, нужно найти подходящее помещение. Все, что она отыскала, — это пустующий склад. Здание было достаточно просторным, но выходило окнами на покрытую заплатами асфальта площадку, на которой стояли три заброшенных мусоросборника. Это место казалось настолько не подходящим для размещения детского сада, что никто не стал возражать, видимо считая, что из затеи Джин все равно ничего не выйдет.

Но сейчас вместо асфальта зеленел газон, и широкие парусиновые навесы создавали тень над игровыми площадками. Самый большой мусоросборник был расчищен и переоборудован в домик, а два остальных разобраны на кирпичи, которые пошли на сооружение мини-лабиринта, теперь увитого густым плющом, и низких зигзагообразных стен, по которым малыши могли ходить для тренировки равновесия.

Джин открыла боковую дверь главного здания больницы и быстрым шагом прошла по длинным коридорам, приветливо кивая людям, которых знала если не по имени, то в лицо. В ожидании лифта она разговорилась с медсестрой, которая недавно перешла работать к ним в родильный блок.

— Тебе здесь нравится? — спросила Джин.

Девушка пожала плечами.

— Все ничего, но до этого я работала в педиатрии, у доктора Уоткинса. Он всегда такой милый и спокойный, хотя и требовательный. А ваш заведующий… Он слишком сексапильный мужчина, чтобы не обращать на него внимания. А это мешает работать. Он постоянно смущает меня своими взглядами, вопросами…

— Доктор Блейк? — удивленно воскликнула Джин. — Конечно, он довольно симпатичный, но назвать его сексапильным? К тому же он всегда очень деликатно ведет себя с персоналом.

— Сейчас отделением заведует вовсе не доктор Блейк, — возразила медсестра. — Он получил стипендию для двухмесячной стажировки за границей. С прошлой недели его заменяет доктор Брэдли.

Подошел лифт. Двери открылись.

— Доктор Брэдли? — эхом отозвалась Джин, пытаясь отбросить вспыхнувшие ассоциации.

— К вашим услугам! — раздался низкий бархатный голос.

Услышав интонации, которые ей не под силу было забыть, Джин резко вскинула голову и… застыла в шоке, вновь увидев перед собой эти слегка неправильные черты лица, широкие плечи, легкий наклон головы, — словно он прислушивался к чему-то, что другим не дано было слышать.

— М-майк? — заикаясь, проговорила она, глядя, как задвигающиеся двери лифта постепенно скрывают его.

Она зажмурилась, но лицо Майка продолжало стоять у нее перед глазами. Удивился ли он, увидев ее? Или в его взгляде была насмешка?

Двери лифта снова открылись. Он все еще был здесь с вопросительно-вежливым выражением на лице.

— Так ты едешь?

На них устремились любопытные взгляды. Позади Майка маячила новенькая медсестра. Жалуется, а сама не упускает случая встать поближе, ехидно подумала Джин, входя в металлический куб кабины.

Она намеревалась протиснуться в угол, подальше от Майка, но он передвинулся таким образом, что Джин оказалась как раз между ним и медсестрой. Все, что ей оставалось — это страстно мечтать о том, чтобы произошло чудо, и она стала невидимой и бестелесной. Но, похоже, это было не подходящее время и место для чудес. Джин сжалась, стараясь не шевелиться. От Майка исходил свежий мятный аромат, смесь запаха лосьона после бритья и зубной пасты. Она попыталась убедить себя, что от многих мужчин пахнет точно так же, но именно этот запах кружил ей голову.

Лифт остановился на втором этаже. Люди двинулись к выходу, и толпа на мгновение прижала их друг к другу. Волна жаркого смущения охватила Джин.

— Похоже, он идет со всеми остановками, — весело сказал Майк, когда на следующем этаже это произошло снова.

— Пересменка, — пробормотала Джин, борясь с пьянящим чувством слабости, от которого подкашивались ноги.

Прошло больше шести лет со времени их последней встречи, но ее тело реагировало так, словно прошло шесть минут. А разум, который должен был выдать суровую отповедь, одну из тех, что она не раз за эти годы произносила в мечтах, был просто-напросто парализован.

Когда двери открылись на пятом этаже, она пулей вылетела в фойе, но тут же услышала за спиной его шаги и поняла, что ей негде спрятаться. Если новенькая медсестра не ошибалась. Майк Брэдли исполнял обязанности заведующего акушерским отделением. А это значит, что он — ее начальник!

Мало того, ее стол стоит у него в кабинете, и ей каждый день придется хотя бы на некоторое время оставаться с ним один на один.

Она не сможет работать! Ее нервы напряжены до предела. Может, подать заявление с просьбой о переводе в другое отделение? Прямо сейчас? Может, кто-нибудь захочет поменяться с ней?

Майк догнал ее и взял за руку. Джин неохотно обернулась. Ей никуда от него не убежать, осознала она. Он все равно будет находиться в том же здании, ходить по тем же коридорам, дышать тем же воздухом. Она в отчаянии вглядывалась в него. В его волосах появилась седина — над левым виском, рядом со шрамом. На мгновение Джин снова испытала тот страх, который не покидал ее, пока Майк лежал в больнице.

— Так значит, мы встретились снова, Джин?

Он произнес это имя с такой нежностью, что она задрожала, как будто ее окружили призраки прошлого.

— Значит, так! — выпалила она.

То, что они беседуют на глазах у снующего взад и вперед по коридору персонала, смущало и одновременно сердило Джин.

Майк поднял ярко-голубые глаза, внимательно рассматривая ее выгоревшие на солнце волосы, лимонного цвета блузку и ярко-желтую юбку, надетые по случаю первого рабочего дня. Его взгляд скользнул по ее загорелым ногам, задержался на виднеющихся в прорезях плетеных сандалий ногтях, покрытых бледно-розовым лаком, и снова вернулся к лицу.

— Приятно видеть тебя, — сказал он наконец.

— Мне надо работать, — отрезала Джин. — Я не могу стоять здесь целый день, изображая счастливую встречу.

— Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы работать. Как яркий солнечный цветок.

— Оставь свои цветистые комплименты для других, Майк. А меня ждут дела.

Она повернулась и направилась в свой кабинет, но, сделав несколько шагов, остановилась в замешательстве. Это не ее кабинет, а их общий! Майк тут же нагнал Джин и снова взял под руку.

— Вообрази мое удивление, когда я узнал, что моей ассистенткой будет некая Джинджер Элизабет Мортон! — бодро проговорил он. Его слова звучали искренне, но не совсем. В них было что-то еще, чего она не смогла уловить — Ты ведь, кажется, хотела стать медсестрой, а не администратором? — добавил Майк, потирая ладонью лоб.