Тьма, выкованная в огне - Эванс Крис - Страница 12

   — Вот видите? Элли так потрясен вашими несправедливыми обвинениями, что даже и сказать-то ничего не может! — продолжал Йимт, глядя на Элвина с неподдельной озабоченностью. — Знаете, как сделаем, капрал? Медаль за отвагу ее величество, так и быть, может оставить себе, а нас вполне устроит награда пивом. И будем считать, что мы с ней квиты.

   «Если повезет, — подумал Элвин, — я, возможно, потеряю сознание до того, как нас начнут сечь…»

Глава 7

   На закате второго дня их совместного путешествия Конова постановил считать, будто именно он ведет Висину через лес. Более очевидный вариант оказался бы чересчур болезненным для его самолюбия.

   В не столь далеком прошлом ему приходилось водить в бой лучшее подразделение Калагрийской имперской армии, и притом, что более важно, каждый раз он благополучно приводил своих подчиненных обратно. Убийство вице-короля представлялось для него всего лишь очередным сражением. Солдат уничтожил еще одну угрозу безопасности империи.

   Вице-король заделался Ее сторонником, а из всех презираемых Коновой действий — на составление списка ушло бы довольно много времени — наиболее гнусным он считал служение Темной Владычице. Само Ее существование бросало тень на любого эльфа Хинталанда, и прежде всего на таких, как Конова. Рука его коснулась искалеченного уха до того, как он успел осознать это непроизвольное движение.

   Стремительный Дракон не учел одной истины: если за убийство сотни в бою награждают медалью, то за убийство одного в мирное время отдают под суд…

   — Болит? — осведомилась Висина, мгновенно вернув его в настоящее.

   — Что? — Конова поспешно отдернул руку. — А-а, это. Да нет, на самом деле не болит. Это называется «фантомные боли». Просто забываешь, что его больше нет, — соврал он.

   К сожалению, о таком забыть невозможно.

   Девушка склонила голову набок, давая понять, что не очень-то повергла ему, но спорить не собирается. Не прошло и двух суток, которые они провели вместе, а Конова уже научился определять ее настроение по манере двигаться. Например, если она напрягалась, вытягиваясь во весь рост, следовало ожидать вспышки гнева. Эльф находил подобное зрелище завораживающим. Конечно, за него приходилось платить, в течение нескольких минут выслушивая мнение, отличное от его собственного, но после целого года, проведенного в одиночестве, он даже радовался возможности услышать кого-нибудь кроме себя самого.

   — Кажется, там впереди поляна, — сообщила она, продираясь через стену лиан.

   — Хорошо, я сейчас разведаю…

   Однако девушка уже исчезла из виду. Вот, опять же. Солдаты повиновались приказам, а госпожа Висина Текой, дочь Алмака Текоя, повиноваться и не думала.

   — Конова! — донесся крик с той стороны живой преграды.

   — Вы в порядке?

   Не дожидаясь ответа, он перехватил мушкет на изготовку и ринулся следом за ней, ныряя под низко свисающими ветвями и зажимая локтем сломанные ребра. Секунду спустя Конова продрался сквозь заросли. За ними действительно оказалась поляна. Вкупе с новыми проблемами.

   В глазах зарябило от яркого света. Земля почему-то тряслась под ногами. Кое-как проморгавшись, эльф обнаружил себя стоящим по колено в невысоком кустарнике прямо на пути несущейся на него лошади.

   Вернее, всадника на лошади. Судя по голубому мундиру и серебряным кольчужным эполетам, человек служил в имперской кавалерии. На голове его красовался полированный стальной шлем, перехваченный полосой леопардовой шкуры и увенчанный развевающимся алым султаном из конского волоса. Конь был гнедой масти, с белым пятном на груди. И пятно это угрожающе разрасталось.

   Конова отскочил в сторону. Кавалерист промчался дальше. Эльф даже крикнул «Стой!», но куда там! Стремительный Дракон все еще смотрел ему вслед, когда уловил за спиной новое движение. Развернувшись, он увидел второго несущегося на него всадника в голубом мундире.

   Человек приподнялся в стременах, вынимая на скаку саблю. Конь забирал вправо от Коновы, давая возможность хозяину с налета рубануть противника. Эльф помнил, как следует действовать в подобных случаях: стой на месте, затем отскочи правее и ударь лошадь штыком в тот момент, когда она поравняется с тобой. Штык у его мушкета отсутствовал, а потому выбор оставался небогатый.

   Как только конь почти доскакал до него, Конова метнулся поперек его пути — сабля кавалериста оказалась по ту сторону животного — и двинул прикладом по лошадиной морде. Куда метил, он не попал, зато угодил всаднику в колено. Взвыв от боли, человек вылетел из седла.

   В результате его падения с земли поднялось здоровенное облако пыли. Воспользовавшись неожиданной маскировкой, эльф пробежал несколько шагов и застал врасплох третьего кавалериста. Тот явно рассчитывал, что противник так и останется стоять над его поверженным собратом. С пронзительным воплем Конова сделал выпад якобы в сторону лошадиной головы, но на самом деле метя прикладом в стальной нагрудник всадника. Животное вскинуло морду и шарахнулось вбок. Кавалериста выбросило из седла, но он успел вцепиться в гриву лошади. Конова отшвырнул мушкет, ухватил наездника за пояс и руку и рванул что было сил. Поврежденный бок пронзила резкая боль, однако эльф ее проигнорировал. Усилия даром не пропали: мгновение спустя всадник окончательно расстался с лошадью.

   Яркая вспышка заставила эльфа обернуться — на его голову плавно опускалось лезвие кавалерийской сабли. Время словно замедлило свой бег. Конова отчетливо видел все происходящее и со спокойной отстраненностью понимал, что сейчас он уже ничего сделать не сможет. Всадник пригнулся, стоя на стременах. Левая его рука в перчатке сжимала повод, а в правой сверкал тяжелый клинок, летящий сверху вниз. Карий глаз чалой лошади находился всего в нескольких дюймах от лица Коновы. Эльф даже мог разглядеть в нем собственное отражение. Потом глаз уплыл дальше, последовал толчок лошадиным плечом, и Стремительный Дракон приготовился ощутить удар холодной стали.

   Порыв свистящего ветра скользнул по коже, точно серп, прошедший через спелую рожь. Затем конь пронесся мимо, а Конова увидел перед собой открытое поле. Эльф замер в ожидании, не свалится ли голова с плеч при малейшей попытке шевельнуться. Однако с ним вроде все оставалось по-прежнему, если не считать сбивчиво колотящегося сердца. На всякий случай он осторожно ощупал шею. Шея оказалась потная и грязная, но ни крови, ни раны Конова не обнаружил. Он в изумлении повернул уцелевшую голову в сторону кавалериста. Тот, остановив лошадь, словно зачарованный, уставился на рукоять сабли у себя в руке. Клинок же ее куда-то исчез.

   Бросив взгляд по сторонам, эльф увидел плоское лезвие, лежащее в траве в нескольких футах от него. Вокруг сделалось неестественно тихо. Конова обернулся. С десяток всадников, замерших чуть поодаль, дружно глядели не на него, а на Висину. Девушка стояла у самой кромки леса, держа перед собой наподобие оружия обломанный сук. Воздух вокруг нее, казалось, вибрировал. Эльф моргнул. Наверное, пот в глаза попал. Когда он проморгался, воздух уже сделался обычным, а Висина принялась верещать: как им не стыдно пугать барышню и знают ли они, кто у нее папа?

   Пока кавалеристы не опомнились, Конова наклонился, едва не рухнув наземь от вспышки боли, молнией пронзившей грудь, и подобрал клинок от сабли. Скрипя зубами, он преодолел дюжину шагов, отделявших его от сержанта, который только что пытался его обезглавить.

   Темно-синий чепрак под сержантским седлом украшали вышитые золотом эмблемы: летящая стрела с орлиными крыльями. Конова враз ее признал. Она принадлежала четырнадцатому полку конной гвардии под командованием герцога Рейкстроу, полковника Джаала Эдрахара.

   — Вы всегда приветствуете незнакомцев подобным образом? — поинтересовался эльф, протягивая кавалеристу обломок.

   — Нынче стало неспокойно. Разбойников развелось и прочей швали, — ответил сержант. Выпустив поводья, он забрал клинок. — Ты кто такой?