Тьма, выкованная в огне - Эванс Крис - Страница 6

   — Пошли домой, Джир.

   Зверь взглянул на него с нескрываемым пренебрежением. Возможно, эльф действительно того заслуживал.

   Спустя непродолжительное время им на глаза попалось дерево с зарубкой, оставленной днем при помощи охотничьего топорика. Конова нанес метку не только для удобства, но и в качестве вызова. Эльфы его племени пришли бы в ужас, увидев, как он калечит растение стальным лезвием. Вот только соплеменники находились далеко, а потому стесняться было некого.

   Довольный собой, он прибавил шагу. И тут же рухнул вниз.

   — Йирка уммо! — успел выкрикнуть Конова, перед тем как тяжело приземлился на дно незамеченной им небольшой ямы.

   Пока Стремительный Дракон лежал и отдувался после падения, он не без удивления сообразил, что использовал традиционное эльфийское проклятие, призывающее летнюю грозу, самого опасного естественного врага леса. «Дичаю!» Конова поднялся на четвереньки. И застыл, встретившись лицом к лицу — хотя вернее сказать, лицом к заднице — с тыльной частью весьма встревоженного дракона-вонючки.

   — А-а, йирка! — завопил он, поспешно отползая назад.

   Немыслимо смердящее пламя устремилось ему вдогонку.

   Эльф принялся кататься по земле, сбивая огненные языки и давясь от вонищи. Джир лишь дергал хвостом да порыкивал на маленького черного дракончика. Ну и толку от такого помощника? Кое-как Конове удалось совладать со зловонным пожаром. Сотрясая воздух отчаянными ругательствами, он поднялся на ноги и занес мушкет наподобие дубины в твердом намерении размозжить голову проклятой животине. Но дракончик успел улизнуть. Разом выдохшийся эльф прислонил оружие к дереву, открыл флягу и вылил остатки ее содержимого себе на голову.

   Он простоял так несколько секунд. С лица капала вода, грудь вздымалась, глаза метались из стороны в сторону, словно у одержимого. Когда шум крови в ушах улегся настолько, чтобы вновь различать привычный лесной гам, Конова отшвырнул флягу прочь. Не успела она исчезнуть в кустах, как эльф тут же сообразил: фляга-то ему еще пригодится.

   Он обдумал ситуацию. Тело особо не пострадало. Ощущения — как от сильного солнечного ожога, не хуже. Но мундир погиб окончательно. Конова снял подсумок, рубаху, штаны и башмаки. Оставшись в одной набедренной повязке, он неуклюже запрыгал с ноги на ногу по колючему ковру иголок, нападавших с раскидистого дерева, росшего над тем местом, где его угораздило очутиться.

   Поскакав немного, Конова для разнообразия счел необходимым предпринять что-нибудь еще. Мелькнувший в голове образ чистого прохладного родника возле хижины послужил стимулом перейти к более активным действиям. Смерив Джира уничтожающим взглядом, он старательно отряхнул босые ступни от налипших иголок и снова влез в башмаки. Мухи, комары, а также десяток других, неизвестных ему тварей, кружили вокруг головы, но сесть не осмеливался никто. Запах дракона-вонючки оказался первым эффективным средством от насекомых, какие эльфу удалось здесь обнаружить. Повесив на ствол мушкета изгаженную одежду и сумки, Конова вскинул оружие на плечо.

   — Интересно, что еще может случиться плохого? — буркнул он, направляясь в сторону дома.

   Джир трусил параллельным курсом, однако на почтительном расстоянии.

   Знакомый звук падающего дерева разнесся по вечернему лесу, и на кратчайший миг Конову пронзила боль. Исчезла она так же мгновенно, и Стремительный Дракон даже не был уверен, ощутил он ее на самом деле или ему померещилось, но, взглянув на Джира, эльф убедился, что действительно что-то не в порядке. Бенгар стоял, вытянувшись в струнку, насторожив уши и принюхиваясь.

   — Ничего, все нормально, — соврал Конова и зашагал дальше, в надежде поскорее отделаться от липучей драконьей вони.

   Вокруг быстро смеркалось, а он хотел оказаться у хижины до наступления полной темноты. По ночам голос леса менялся. Он делался тихим и вкрадчивым, подбирался к неосторожным исподволь… вместе с существами, что передвигаются вообще без звука.

   Конова оглянулся, собираясь окликнуть бенгара. Зверь исчез.

   — Джир! — шепотом позвал он.

   Хищник обладал великолепным слухом, но проблема заключалась в другом. Эльф не хотел говорить в полный голос, поскольку лес внезапно притих. Неумолчный гам снующей меж стволов живности вдруг прекратился. Чащу охватило неестественное безмолвие, как будто само время остановило свой ход.

   — Плохо дело! — решил Конова.

   Он стряхнул вещи со ствола и принялся заряжать оружие. Просто на всякий случай. Держа перед собой мушкет, эльф проверил кремень, затем наполовину взвел курок. В ушах зазвучала старая полковая молитва.

   «Духи небесные, хранящие нас…»

   Правой рукой он отработанным движением выудил из подсумка патрон, поднес гильзу из вощеной бумаги к зубам и скусил конец.

   «…ведите нас в битву и руки направьте…»

   В рот, как всегда, попало немного пороха. Он скривился от знакомого горько-соленого вкуса.

   «…чтобы разили мы наших врагов…»

   Едва маленькая свинцовая пуля упала ему на язык, Конова снова точно наяву услышал хлопанье развевающихся полковых знамен, скрип орудийных лафетов, конское ржание, топот копыт и рявканье сержантов, эхом повторяющих команды офицеров.

   «…разили, как те, что сражались до нас…»

   По телу пробежала дрожь нетерпения.

   «…храните же наше почетное место слуг ваших верных, вестников смерти. Мы — воины Хинты. Страх нам неведом, ибо мы — железные эльфы!»

   — Аминь! — произнес Конова вслух.

   Теперь он был не один.

   Стремительный Дракон готовился к стрельбе под команды сержанта, давно покинувшего мир живых — тот пал в бою с толпой озверевших от крови орков в земле, куда более чуждой, нежели эта. Души погибших возвестили о своем присутствии холодными черными прикосновениями. Конова находился среди однополчан. Высыпав немного пороха на полку, он закрыл крышку. Потом четко и размеренно, как в былые годы, опустил приклад на землю, отправил содержимое патрона в дульное отверстие, выплюнул следом пулю и наконец затолкал внутрь бумажную гильзу. Выхваченный одним движением шомпол, доселе удерживаемый четырьмя медными кольцами, пропихнул бумагу и свинец в глубь ствола. Заряжая мушкет, эльф не переставал озираться по сторонам. Наконец он загнал на место шомпол и вскинул оружие к бедру. Воображение нарисовало ощетинившийся штыками строй солдат справа и слева от него, и в их мужественном молчании ощущалась поддержка.

   Он взвел курок. Кусок кремня, зажатый в крошечных стальных челюстях, целеустремленно блеснул. Конова простоял так несколько секунд, пока ладони, лежавшие на деревянных частях оружия, не вспотели. Образы прошлого развеялись так же стремительно, как нахлынули, и он снова остался один в чужой земле, вдали от дома.

   Откуда-то слева донесся новый звук. Эльф двинулся в его направлении, выбирая дорогу на ощупь. Глаза тем временем пристально изучали лежащие впереди тени. Царившая в лесу тишина свисала с ветвей тяжелыми портьерами, и чем дальше он забирался, тем труднее становилось делать шаги, не потревожив ее. Конова решил пройти еще ярдов пятьдесят, затем сворачивать поиски, но тут его вынесло на поляну, и то, что доселе казалось всего лишь на редкость неудачным днем, обратилось кошмаром наяву.

Глава 4

   В каких-то тридцати ярдах от него, на другом конце поляны, вокруг поваленного дерева притаились четверо рекк.

   Четверо семифутовых, с плечами точно валуны, черных, лохматых рекк. И все четверо уставились на Конову белесыми, глубоко посаженными глазами на кожистых, испещренных складками лицах.

   Но рекки же вымерли!

   Он просто не мог встретить их в реальности. Однако эльф твердо знал, кто перед ним. Конова видел рисунки на растянутых шкурах, что передавались из поколения в поколение. Он слышал древние легенды и даже держал в руках череп одной такой твари. Рекки обитали высоко в горах. Подобно темной ночи, они спускались вниз, разоряя равнины. Эльфы Недремлющей стражи выслеживали их и истребляли. Только все это происходило много веков назад, и не здесь, а за океаном.