Жена на время - Тител Джули - Страница 41

– Папа был не из их числа, – усмехнулась Хелен. – Он учил меня держать поводья еще до того, как я впервые села на лошадь, но после нескольких лет бесплодных усилий жестоко разочаровался, понял, наконец, тщетность своих попыток сделать из меня прекрасную наездницу и отказался от этой затеи.

– И, слава Богу. – Герцог поправил кружевную манжету и щелкнул крышкой табакерки. – Неприятно наблюдать, как нынешние молоденькие девушки соревнуются с мужчинами в искусстве верховой езды.

– Родители Деборы всегда придерживались того же мнения, что и вы, ваша светлость, – с чувством произнесла леди Солташ, – и не научили ее даже править двуколкой, не говоря уже об экипаже, запряженном четверкой!

– Вот как? – безразличным тоном осведомился герцог.

– Леди Солташ собирается в этом сезоне вывезти свою племянницу в свет, – сказала леди Хэппендейл.

Толби, которого до смерти утомляли разговоры о юных дебютантках, взял понюшку табаку и изобразил вежливое любопытство.

– Непременно расскажите, милочка, что интересного ожидает вас в Лондоне.

Дебора охотно поведала ему о замечательных приемах, которые устраивает по вторникам леди Харви, и с восторгом восприняла известие о том, что его светлость частенько удостаивает их своим посещением.

– Боюсь, я чересчур пристрастился к картам, – заметил он, – и уже не в силах обуздать эту страсть.

– Должно быть, вам скучно играть у леди Харви, – кокетливо протянула Дебора, – ставки там обычно очень низкие, а рулетки и вовсе нет.

– Разве можно говорить о скуке, – возразил герцог, – если у леди Харви бывают такие очаровательные девушки, как вы!

Дебора зарделась – и стала еще прелестнее. Леди Солташ тщетно пыталась скрыть свою радость от столь изысканного комплимента.

– Остается надеяться, – заявила она, сияя от удовольствия, – что ваше увлечение картами, равно как и женщинами, не доведет вас до беды.

– Это маловероятно, – заверил он.

– Похоже, для вас, мужчин, – продолжала леди Солташ, – карты и любовь – одно и то же. Вы стремитесь к выигрышу, это главное, а проигрыш для вас невыносим.

Пальцы Толби застыли над табакеркой. Он неодобрительно покосился на женщину, которой при всей ее внешней элегантности недоставало ума и такта, за что он ее всегда недолюбливал.

– О, не то чтобы невыносим, – поправил он, беря щепотку табаку, – но крайне неприятен!

– Как вы можете судить, если ни разу не проиграли? – лукаво спросила леди Солташ. – Говорят, вам чертовски везет!

– В картах – да, – уточнил он.

– И в картах, и в любви, ваша светлость, – возразила леди Солташ.

– В картах я куда более удачлив, чем в любви. Весьма сомнительное счастье! – усмехнулся герцог, отряхивая крошки табака.

– Не верьте ему ни минуты, Оливия! – рассмеялась леди Хэппендейл. – Он шутит! Всем известно, что Толби стоит только поманить пальцем – и все дамы у его ног!

– В самом деле, дорогая? – удивился тот.

– Конечно, – без колебаний подтвердила леди Хэппендейл, – но вы слишком добры, чтобы этим пользоваться!

– До сих пор меня еще никто не упрекал в доброте! – иронически парировал его светлость.

– Думаю, только так это и можно назвать, Кеннет, – сказала его кузина. – Вы никому не отдаете предпочтения, чтобы не разочаровать остальных дам, жаждущих вашего внимания.

– Вы не собираетесь когда-нибудь выбрать одну из своих поклонниц? – поинтересовалась леди Солташ.

– Я отказался от намерения жениться несколько лет назад. Человек привыкает к независимости, холостяцкому укладу жизни.

– Разве вы не испытываете потребности иметь наследника?

– Я бы не назвал это потребностью. Мой кузен, Кловис Толби, готов унаследовать титул после моей кончины, каковая наступит, как он искренне надеется, в весьма отдаленном будущем.

– Но такое положение не может вас удовлетворять! – вскричала леди Солташ.

– Я нахожу его вполне удовлетворительным, – возразил Толби. – Я никогда не мечтал воспитывать собственного отпрыска, который со временем занял бы мое место.

Разговор принял неприятный для леди Солташ оборот.

– Ну что же, – сказала она, – может, оно и к лучшему – в свете того, что произошло.

Леди Хэппендейл вздохнула.

– Подозреваю, что Оливия хочет поведать вам в высшей степени нелепую сплетню, Толби, которую стоит послушать только ради того, чтобы убедиться, как невероятно доверчивы и легковерны могут быть вполне разумные люди.

– Вы меня заинтриговали, – равнодушно отозвался его светлость.

Леди Солташ с удовольствием сообщила ему, что его предшественника, Ричарда Рэкселла, недавно видели в Англии, и добавила, несколько снизив драматический эффект своего заявления:

– Не думайте, что эта новость – плод моего воображения.

– Охотно верю, – ответил герцог с непроницаемым выражением лица и попросил леди Солташ продолжать.

Та не заставила себя упрашивать и с жаром заговорила:

– Говорят, его видели в обществе женщины! – Обескураженная отсутствием какой бы то ни было реакции со стороны герцога, она, тем не менее, не сдавалась: – Ну и что вы на это скажете?

– Пока я не услышал ничего, что требовало бы ответа, – невозмутимо произнес Толби.

– Вы на удивление спокойны, – упрекнула его леди Солташ.

– Эта информация, если можно так выразиться, – сказал он, сдувая невидимую пылинку с воротника, – не стоит и зевка.

Услышав эти слова, Хелен, с любопытством наблюдавшая за герцогом, вздрогнула и поспешно опустила глаза, чтобы скрыть свои мысли. Ей вспомнилась надпись, окружавшая эмблему на чемодане Винченцо: “Vix Tanto Hiatu Digna”. Именно так они с мистером Дарси перевели ее на английский: “Не стоит и зевка”.

– Вы поклонник классической литературы, ваша светлость? – неожиданно для всех вступила она в разговор и отважилась посмотреть на Толби.

Их взгляды встретились. Его глаза чуть заметно сузились, но остались непроницаемыми.

– Боюсь, я вас не совсем понимаю, мисс Денвилл, – проронил он.

– О! – воскликнула она с невинным видом. – Выражение “Не стоит и зевка” имеет классическое происхождение, не так ли? Уверена, это из латыни, но никак не могу вспомнить, откуда именно.

– Весьма похвально, – улыбнулся герцог одними губами. – Если не ошибаюсь, эта фраза – из комедии Плавта “Амфитрион”.

– Уверена, что не ошибаетесь, – загадочно сказала Хелен, довольная тем, что сумела слегка поколебать его спокойствие.

– Не пойму, о чем вы, – раздраженно вмешалась леди Солташ. – Вы слишком легкомысленно относитесь к столь важному делу!

– Вы полагаете, эти слова взяты из другой комедии Плавта? – осведомился Толби.

– Понятия не имею, – отрезала та, раздосадованная его педантичностью. – Я вижу, вы не поверили в историю, которая непосредственно касается вас!

– Возможно, я отличаюсь редкостной тупостью, – отозвался герцог, – но, если я правильно понял, эту историю рассказал некто, пожелавший остаться неизвестным, – очень разумно! Он утверждает, что якобы видел Рэкселла в обществе женщины, чье имя также неизвестно. Подобные сведения не внушают доверия. Мне требуются более веские основания, чтобы проявить серьезный интерес. Таким образом, – продолжал он, – полагаю, мы уделили этой теме достаточное внимание и вправе прекратить ее обсуждение.

Равнодушное выражение его лица слегка портила прорезавшая гладкий лоб вертикальная морщинка между бровями, когда он искоса взглянул на леди Хэппендейл.

– Прошу вас, не беспокойтесь за меня, Кеннет, – сказала та, без труда поняв, чем вызвана мелькнувшая в его глазах озабоченность. – Меня эти сплетни совершенно не волнуют. Я разделяю ваши чувства и считаю сплетни полной чушью!

– Вероятно, кто-то видел человека, похожего на вашего брата, дорогая, передал другому, а тот в свою очередь представил эту историю в ее нынешнем виде. Так обычно и рождаются сплетни, а ведь это не более чем сплетня, не так ли?

– Но что, если слухи подтвердятся? – гнула свое леди Солташ.

– В таком случае я буду чрезвычайно счастлив, – ответил его светлость. – Ничто не доставит мне большей радости, чем известие, что Ричард Рэкселл жив. Но, увы, как сказал известный поэт, “даже боги порой становятся жертвой каприза и… э-э… не в силах исправить содеянные ошибки”. – Он повернулся к Хелен: – Цитата, которую я перевел несколько неточно, лучше звучит в подлиннике и на сей раз взята не из комедии, мисс Денвилл, а из довольно известной трагедии.