Шепот ветра - Поляков А. Ю. - Страница 48

— Я же говорил вам, Сара, вы не такая.

— Как я могла быть такой жестокой и бессердечной? — Даже лишившись памяти, Амелия в глубине души чувствовала, что ее спасение стоило жизни другому человеку. — Как я могу жить, зная, что кто-то лишился жизни из-за меня? — Она повернулась и бросилась вниз по лестнице.

Габриель окликнул ее, но Амелия не остановилась. Он молился, чтобы она не сделала какую-нибудь глупость, и хотел последовать за ней. Но Габриель не мог оставить маяк. Если свет погаснет, то могут погибнуть сотни или тысячи людей.

— Сегодня ты не в себе, Сара, — забеспокоилась Сисси.

Они вместе складывали сухое белье, и Сара была непривычно молчалива, иногда смотрела вдаль, Сисси догадывалась, что девушка пытается вспомнить что-то из прошлой жизни. Почти всегда, особенно с тех пор, как они подружились с Габриелем, Сара была веселой и жизнерадостной. Но сегодня она выглядела так, словно тяжесть всего мира легла ей на плечи.

— Ты переживаешь, что никогда не узнаешь, кто ты? — спросила девочка.

Губы Амелии задрожали.

— Если бы ты задала мне этот вопрос вчера, я бы ответила, что отдала бы все, чтобы узнать, кто я. Сегодня же… — Ее голос оборвался, и слезы заблестели в глазах.

— О Сара, что же изменилось? — спросила с тревогой Сисси.

— Сегодня я отдала бы все, чтобы не знать этого.

— Почему же?

— Габриель написал письмо девушке, вместе с которой он спас меня, и спросил ее, может, она ошиблась, опознав меня как осужденную. Вчера он получил ответ. Она написала, что никакой ошибки нет. — Амелия не могла заставить себя рассказать Сисси, каким чудовищем она оказалась, что спаслась ценой чужой жизни. При одной мысли об этом ее сердце наполнялось мучительной скорбью. Амелия буквально сгорала от стыда.

— Это не значит, что не произошла ошибка, — засомневалась Сисси. — На борту корабля было много людей. Наверное, это была другая девушка, похожая на тебя, и во всей той суматохе…

— Я больше не могу надеяться на это, Сисси. Очевидно, что мое прошлое, это та часть жизни, которой я должна стыдиться, и мне придется с этим жить. Я не могу вернуться назад и изменить его, но мое будущее в моих руках, и я намереваюсь сделать все, что в моих силах, чтобы искупить все свои грехи. Одно ясно. Я не заслуживаю быть счастливой. — Она подумала о Габриеле. Он никогда не был ее, но теперь она вовсе не имела права на будущее с ним. Габриель заслуживал лучшего. Ей оставалось лишь, не жалея себя, работать для детей Эвана Финнли.

Сисси не понравились рассуждения Сары, но она не знала, как убедить ее в том, что она заслуживает быть счастливой.

— Могу я спросить тебя кое о чем, Сисси?

— Конечно, Сара.

— Где похоронена твоя мать?

Девочка удивилась.

— Твой отец что-то говорил… и я подумала, странно, что я не видела ее могилу, — продолжила она.

— Папа похоронил ее на холме, за домом.

— Там, где пасутся овцы? — Амелия не могла в это поверить.

— Да. Он всегда проводит там много времени. Там они с мамой любили гулять, поэтому для него это особенное место. — Девочка также подумала, что ее отец не хотел, чтобы она и ее сестры с братом каждый день видели могилу матери.

Теперь Амелия поняла, почему не видела могилы. Она никогда не ходила на пастбище на холме, но Эван сказал ей, что у него ушли месяцы на то, чтобы расчистить это пастбище. С помощью Клайда он выкорчевывал пни срубленных деревьев. И теперь на этом месте росла сочная зеленая трава.

Амелия задумалась, расстроит ли Сисси вопрос о Джозефе. Пока она старалась придумать, как спросить об этом, не обидев девочку, Сисси сама заговорила.

— Мама умерла, рожая второго братика. — Это случилось примерно год назад.

Сисси тогда была достаточно взрослой, и не только смерть матери, но и то, что она видела, как мать в муках старалась дать жизнь ребенку, сильно травмировало девочку.

— Я никогда не выйду замуж и не рожу ребенка, — выпалила она.

Амелия не могла представить тот ужас, который испытала Сисси, наблюдая и слушая, как ее мать кричит в страшных муках. Амелия недоумевала, почему Эван, потеряв жену и ребенка, не перевез свою семью поближе к городу и к врачу.

— Рождение ребенка — естественный процесс, и обычно все происходит, как велит природа, но всегда существует опасность, что что-нибудь пойдет не так, — осторожно начала Амелия. — Я считаю, что стать матерью — это прекрасно. Уверена, что чувствовала бы себя именно так.

— Папа сказал, что мама очень устала выталкивать Джозефа. Она много работала, но, думаю, не только в этом дело. Плохо то, что Джозеф шел ножками вперед. Папа постарался повернуть и вытащить его, но мама кричала все громче и потеряла сознание. — Сисси зажмурилась и закрыла уши руками, словно снова услышала ужасные крики своей матери.

— Прости, что заговорила об этом. — Амелия обняла девочку за плечи.

— Когда мама пришла в себя, она умоляла разрезать ее и достать Джозефа, но отец знал, что она тогда умрет, и не смог этого сделать. Папа хотел спасти ее. Мы все хотели, чтобы она жила, но мама требовала, чтобы папа спас Джозефа.

Теперь Амелия поняла, почему Эван был груб. Так он старался пережить боль утраты и заглушить огромное чувство вины за то, что не смог принять решение, стоившее жизни его жене и сыну.

Глава 15

Кингскот

Сара снова изучала тетрадь Амелии. После обеда она отправилась в свою комнату, сказав, что устала. Она с трудом могла понять ту жизнь, которую вела Амелия Дивайн. Несмотря на все старания, Сара совершенно не могла представить себя Амелией Дивайн — испорченной, изнеженной пустышкой, которая ничего не знала о тяготах жизни. На Рождество или дни рождения в семье Сары дарили пару вязаных носков или домашнюю выпечку, обернутую бумагой и перевязанную ленточкой. То, что Амелии вручили такой дорогой подарок, как лошадь, просто не укладывалось у Сары в голове. Чтобы осуществить свой план и унаследовать состояние семьи Дивайн, нужно сосредоточиться, решила Сара.

От размышлений ее отвлек стук в дверь, и Эдна заглянула внутрь.

— Ты не спишь, Амелия?

— Нет, тетя, — ответила Сара.

— Полли сказала, что, наверное, ты прилегла. Я просто хотела сообщить, что мы с Чарльтоном вернулись. — Эдна и Чарльтон уехали рано утром в воскресенье в Пенншоу на крещение. Эдну попросили стать крестной матерью первому ребенку Сибил и Майка Харфорд. — О, я оторвала тебя? Ты что-то записывала?

Сара захлопнула тетрадь.

— Нет, тетя. Я просто… читала.

Эдна присела на край кровати и погладила Сару по руке.

— Милая, поверь мне, со временем боль пройдет.

Сара ничего не ответила, что не удивило Эдну. Она никак не могла разговорить свою подопечную.

— Вообще-то я пришла вот почему. — Эдна посмотрела на сверток в руках и задумалась на секунду. — Я уже говорила о письмах твоей матери, не так ли?

— Да, тетя.

— Я все еще храню их, — тихо проговорила Эдна. Она подумала, что ее подопечная прочтет письма, ей это как-то поможет. Эдну, как и Лэнса, настораживало, что Амелия никогда не вспоминает о своей семье. Миссис Эшби боялась, что если ничего не предпринимать, то у Амелии случится нервный срыв. Она представляла, как ее подопечная окажется в больнице для умалишенных, где-то на Большой земле, навсегда распрощавшись с радостями молодой жизни.

Эдна протянула ей стопку с письмами, связанную волокном пальмы.

— Ты бы хотела прочесть их? — осторожно спросила она.

— Да, — ответила Сара, протянув руку.

Эдну немного удивила такая реакция. Она ожидала, что Амелия с болью воспримет это предложение. Но Сара видела в письмах лишь источник информации о семье Дивайн, что определенно помогло бы в достижении ее цели.

Сара заметила удивление на лице Эдны, и быстро убрала руку.

— Это поможет мне снова почувствовать себя ближе к маме, — тихо сказала она.

Сара молилась о том, чтобы поскорее увидеться с матерью. Девушка еще не придумала, как жить с Лэнсом и одновременно видеться со своими родителями, но все как-то решится после того, как она завладеет деньгами семьи Дивайн.