− Ну вот, нашли компромисс, − Горбачев продолжил заседание. − Этой формулой вы учитываете настырность президента СССР, а президент СССР учитывает вашу настырность...

− Конфедеративное демократическое государство, осуществляющее власть... − по бумажке начал зачитывать Ельцин согласованную в комнате формулу.

− Согласен, − вздохнул Горбачев и замолчал. Да и что тут было говорить».

После первого дня работы все участники встречи появились перед журналистами и вроде бы все в унисон их заверили, что все идет хорошо и новый Союзный договор будет парафирован, то есть подписан предварительно (окончательная «подпись» − за республиканскими парламентами).

В действительности дело обстояло не так уж хорошо, хотя к какому-то согласию вроде бы и пришли. Даже говорить в камеру, что договор будет парафирован, «засвечиваться», на весь мир декларировать свою позицию никому, кроме Горбачева, видимо, не хотелось. Анатолий Черняев, в ту пору помощник Горбачева, так вспоминает об этой ситуации:

«Никто не захотел участвовать в пресс-конференции − вы, мол, Михаил Сергеевич, и скажите все, о чем договорились. Нет уж, возражал Горбачев, давайте вместе, если действительно договорились... Пошли все к выходу, но − никакой уверенности, что они завернут к толпе журналистов. Однако Андрей (Андрей Грачев, пресс-секретарь Горбачева. − О.М.) выстроил журналистскую бригаду так, что увильнуть было некуда. Удалось «раствориться» только одному − Муталибову. Остальные вынуждены были сказать, что «Союз будет».

Тем не менее, в прессе заседание было оценено как вполне успешное, слова о хороших перспективах договора в основном были приняты на веру. Даже и спустя несколько дней «информированные источники» утверждали, что договор вот-вот будет парафирован. Называлась даже дата − 25 ноября.

Все это, конечно, уже напоминало какую-то детскую игру. Никто, кроме Горбачева, не хочет Союза. Хотя никто как бы и не решается прямо заявить об этом. Страшновато все-таки так сразу, резко обрубить концы. Идет перетягивание каната: конфедерация государств – нет, конфедеративное государство. Конфедерация государств – это все-таки что-то еще не совсем распавшееся, еще сохраняющее какое-то подобие единства… На самом деле из истории известно, что все попытки создания конфедераций, – а их было не так уж много, – заканчивались провалом. Конфедерации либо быстро распадаются, либо, реже, превращаются в федерацию. Но в данном случае возвращаться в федерацию, в Союз, уже никто не захочет… Стало быть, конфедерация государств все-таки – распад. Это-то и не устраивает Горбачева.

Горбачев планирует…

17 ноября Горбачев провел что-то вроде совещания с советниками и помощниками. Давал установки, что предстоит сделать в ближайшее время. Наметил план: парафирование Союзного договора − 25 ноября, в 12-00 (отсюда, видимо, и пошла «утечка» в прессу), до 10 декабря − одобрение договора Верховным Советом СССР, после 10-го − подписание.

Поражаешься, как упорно, до конца Михаил Сергеевич попытался провести свою линию, хотя, казалось бы, шансов на это уже не оставалось никаких…

Впрочем, как же не оставалось? 14-го вроде бы ему удалось дожать республиканских лидеров, даже Ельцина, − «конфедеративное демократическое государство…»

Неужто откажутся?

Отказались…

Все действительно обернулось по-другому, чем планировал Горбачев. На следующем заседании Госсовета − в тот самый уже называвшийся день 25 ноября − Ельцин отказался от согласованной формулы «конфедеративное демократическое государство» и потребовал перейти к уже выдвигавшейся им концепции конфедерации государств. Горбачев снова категорически возражал. Ельцин пригрозил, что откажется от парафирования договора. Его поддержали Ниязов и Каримов.

После долгой дискуссии, видя, что его уговоры не достигают цели, парафировать договор его коллеги не желают, Горбачев предлагает принять компромиссное решение.

Батурин:

« − Не будем парафировать, − говорит Горбачев, − примем решение Госсовета внести этот проект на обсуждение Верховных Советов. Но это означает, что у нас есть согласованная единая позиция. А Верховные Советы рассмотрят и решат вопрос − одобрять или не одобрять, или одобрять с какими-то пожеланиями, тогда, наверное, утвердят полномочные делегации и поручат им окончательное согласование. Борис Николаевич, если мы не парафируем, а принимаем решение Госсовета, то лишь снимается элемент визирования каждой страницы инициалами.

− Ладно, давайте примем такое решение Госсовета: проект Союзного договора представить Верховным Советам, − Ельцин не упустил момент, подловил Горбачева и поспешил зафиксировать отказ от парафирования Союзного договора.

− Давайте решением Госсовета считать текст согласованным. И направить его на рассмотрение Верховных Советов, − Горбачев очень упорно отстаивает свою позицию.

− Думаю, можно еще короче: направить данный вариант проекта на рассмотрение Верховных Советов, − подтверждая бесплодность дальнейших разговоров, отреагировал Ельцин.

− А какая разница? − Горбачев еще не верил в поражение.

− М-мм...

− Какая разница? − торопил его Горбачев.

− Разница в «согласованным», − наконец лаконично сформулировал Ельцин.

− Я не вижу смысла возобновлять дебаты, − пытался преодолеть возникшую преграду Горбачев. − Мы все это уже прошли, Борис Николаевич, как же так? Это же несолидно для такой фирмы, как наша, − Государственный Совет. Оповестили народ, оповестили мир, а что теперь? − Горбачев заговорил эмоционально, отбросив попытки рациональной аргументации. − Нет, Борис Николаевич, давайте определимся. Если такова ваша точка зрения и вы все отменяете... Это ваше, президентов, общее дело, а я свою точку зрения высказал. Проводите сами беседы, я не буду вмешиваться. Именно вы создаете Союз!

− У нас нет категоричных замечаний. Нам нужно максимум десять дней, − донесся с другого конца длинного стола чей-то голос, кажется, Шушкевича. Горбачев смотрел в глаза Ельцину и не уловил, кто это сказал, но суть схватил моментально.

− Вот самое категоричное замечание − вы не принимаете того, о чем уже договорились. Это самое категоричное! − спор переходил на повышенные тона. − Разрушается вообще основа всего этого документа. Тогда речь пойдет совсем о другом проекте. В конце концов, мы − Государственный совет или все время будем делать параллельные ходы? − рассердился Горбачев.

Но и рассерженный Горбачев уже не пугал членов Госсовета. Парафирования договора так и не произошло. Участники заседания разъехались…»

«Можно еще короче», без слова «согласованном» − это, конечно, весьма остроумная реплика Ельцина, обнажившая пропасть между его теперешней позицией и позицией Горбачева.

Вспоминая об этом заседании, Ельцин пишет, что в какой-то момент, когда разногласия достигли высшей точки, Горбачев даже вскочил из-за стола и выбежал из зала заседаний, так что ему, Ельцину, и Шушкевичу пришлось идти за ним и возвращать в этот зал.

Главную роль в том, что договор на этом заседании не был парафирован, сыграл, конечно, именно Ельцин, хотя и при поддержке других республиканских лидеров. Кстати, о том, что он не подпишет Союзный договор, если этого не сделает Украина, Ельцин прямо сказал еще до заседания Госсовета в интервью «Известиям». Точнее, опубликовано интервью было 29 ноября, но сказал он об этом интервьюеру 25-го, за час до заседания. То есть на заседание Госсовета он шел уже в определенном настроении: участия Украины в этом заседании не ожидалось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Так кто же развалил Союз? - Мороз Олег Павлович - Страница 129

Связь с нами