Молчаливая роза - Марс Кейси - Страница 90

В глазах Девон заблестели слезы.

— Я тоже люблю тебя, Джонатан. — Она прижалась к нему и принялась целовать, предоставляя возможность его душе воспарить так высоко, как она не поднималась в течение многих лет.

— Я люблю тебя, — повторил Джонатан, — как никого и никогда не любил.

Несколько часов прошли незаметно. После ужина Девон занялась с Алексом рисованием, а потом Джонатан повез ее домой.

Как только они добрались до квартиры Девон, то принялись целоваться со страстью, на которую только были способны Потом Джонатан на руках отнес Девон в спальню, медленно раздел, и они занялись любовью. Они предавались страсти в течение всех долгих часов зимней ночи — не торопясь, наслаждаясь каждой минутой близости, и заснули в объятиях друг друга.

Когда Джонатан проснулся, то заметил, что Девон по-прежнему прижималась к нему. Он глубоко вздохнул, заметив, что его плоть снова стала подниматься в вожделении, и приник к любимой со всей страстью, которая вновь бушевала в его крови.

Девон тихо застонала, принимая его чувственность в себя.

— Какой чудный способ будить меня.

— Я счастлив, что тебе он понравился. — Джонатан поцеловал ее в шею и принялся играть ее грудями до тех пор, пока она не задрожала и не обхватила крепко его бедра, чтобы двигаться в медленном ритме Его снова обдало жаром — это была вторая волна возбуждения, заставившая его мужское естество еще больше увеличиться в размерах и затвердеть. Джонатан продолжал все глубже и глубже проникать в ее заповедные глубины, а ее тело послушно отзывалось на это проникновение, стараясь не упустить даже доли того, что он ей предлагал. Удовольствие и радость были немыслимыми, и Девон, находясь на самом пике наслаждения, не смогла сдержаться и в порыве страсти громко выкрикнула его имя. Одновременно тело Джонатана стало содрогаться от страсти.

Неожиданно Джонатан подумал, что испытывает стойкое желание укорениться в теле Девон. Его семя должно проникнуть в ее святая святых, чтобы она смогла вынашивать его ребенка. Появление на Божий свет Алекса не планировалось его родителями, и только после смерти Бекки Джонатан стал уделять должное внимание своей маленькой семье в лице единственного сына. Но теперь он понял, насколько это для него важно — создать с помощью Девон свое продолжение. Ни он, ни она не были ни старыми, ни немощными, чтобы отказаться от подобного акта взаимного творчества. Из всего этого следовало, что им с Девон необходимо поскорее урегулировать их отношения.

Продолжая оставаться в Девон, Джонатан перекатился так, чтобы оказаться сверху, и, отведя с ее лба влажные от пота волосы, нежно ее поцеловал. Девон улыбнулась ему, прижавшись еще теснее, и незаметно их объял сон.

— Джонатан?

— Да? — сонно отозвался он. Они все еще продолжали лежать в постели, хотя солнце стояло уже высоко.

— Я собираюсь уничтожить записи, которые подготовила для книги.

Глаза Джонатана мгновенно раскрылись. Он приподнялся, опираясь на локоть.

— Ну уж нет!

— Я все время об этом думаю. И пришла к выводу, что не хочу никому доставлять неприятности.

— Мы, кажется, уже все обговорили. Ты никому не хотела сделать больно и, по существу, все это время сражалась с обуревавшими тебя демонами.

— Я едва не потеряла тебя, Джонатан, и не собираюсь подвергать нашу любовь новому испытанию.

— Девон, ты слишком много для меня значишь. Я тебя никуда не отпущу.

— Но если снова случится что-либо ужасное и кто-нибудь пострадает?

— Что ж, мы встретим беду вместе.

— Ох, Джонатан… Ты правда так уверен?

— Да, уверен. — Встав с постели, Джонатан прошел через всю комнату к одежде, в беспорядке сваленной на стуле. Сунув руку в нагрудный карман рубашки, он что-то вынул оттуда и, вернувшись, сел рядом с Девон.

— Вот с чем я собирался тебя ознакомить.

— Что это?

Он протянул ей старый выцветший конверт.

— Письмо, написанное Энни Стаффорд моей тетушке. Оно датировано 1940 годом. Я обнаружил его среди старых писем, принадлежавших тетушке Стелл. В то время она с мужем проживала в Бостоне, а Энни уже вернулась в дом на Черч-стрит и жила там на протяжении нескольких лег.

— И о чем же говорится в этом письме?

Джонатан взял конверт, достал оттуда тонкий, пожелтевший от времени листок бумаги, расправил его и протянул ей.

— «Дорогая Стелл, — громко прочитала Девон, усаживаясь на кровати, — я знаю, что давно тебе не писала. Хочешь верь, хочешь нет, я собиралась это сделать, но была так занята, что не смогла выкроить хотя бы нескольких минут. Ты, конечно, думаешь — чем это, интересно, она занималась? Сказать по правде, со мной приключилась удивительная вещь. Я встретила одного человека. Помню, помню, я говорила, что этого не случится никогда — уж по крайней мере со мной! Но он такой замечательный, Стелл, лучше его нет никого в целом свете! Конечно, я не знаю в точности, что он думает обо мне, но он так добр и так ищет со мной встреч… Я ведь всегда была такой одинокой… И вот у меня появилась надежда. Знала бы ты только, как я счастлива!»

Дальше в письме обсуждались местные стаффордские новости, рассказывалось о людях, которых знали Энни и Стелл, о детях этих людей, о том, кто с кем вступил в брак. Все это не представляло большого интереса, но самое главное — в письме упоминался некто, встреченный Энни, и это, по мысли Джонатана, должно было чрезвычайно заинтересовать Девон.

— Наверное, именно это имела в виду тетушка Стелл, когда говорила о том, что Энни получила свою долю женского счастья.

— Очень возможно.

— И этот мужчина мог оказаться в Желтой комнате. Смуглый человек, похожий на иностранца. — Она нагнулась и поцеловала Джонатана в губы. — Спасибо за письмо.

— Я знал, что тебе захочется на него взглянуть… Кстати, как твои отношения с Сарой Стоун?

— Трудно сказать… В последний раз, когда мы с ней беседовали, я рассказала ей о судорогах у Алекса и о сердечном приступе, сразившем тетушку Стелл. Мы договорились, что будем поддерживать контакт.

— Ну так поддерживай его!

— Я не знаю точно, что она думает по поводу нашей встречи в пятницу вечером Возможно, у нее уже изменились планы.

— Даже если это так, мы можем перенести встречу на следующую неделю.

— Знаешь, Джонатан, если все это сработает — я хочу сказать, если Саре удастся связаться с душами Энни и маленького Бернарда, — задуманное мною дело, вероятно, завершится.

— Что бы ни случилось, это не сможет нас разлучить. Я сумею сделать так, чтобы этого не произошло.

Глава 24

В этот день Джонатан не поехал в офис. Алекс тоже остался дома, и четверг они провели вместе. Хотя Джонатан не говорил сыну о том, что они с Девон снова начали встречаться, мальчик сам обо всем догадался, и это было заметно по яркому блеску его синих глаз. Девон же в компании отца и сына ощущала себя настоящей матерью семейства — восхитительное чувство, которого ей раньше не доводилось испытывать.

Днем она позвонила Саре Стоун, но не смогла с ней связаться. Тогда она оставила сообщение для нее у Натана Талбота, правда, Натан предупредил, что Сара вряд ли вернется раньше пятницы. Было похоже, что поединок с Флорианом Стаффордом откладывается на неопределенное время.

В пятницу Джонатан пошел на работу, а Алекс вернулся к себе в клинику. Ровно в час дня телефон Девон зазвонил. Это была Сара Стоун.

— Вы готовы выехать сегодня вечером? — как ни в чем не бывало осведомилась она.

— Сегодня вечером? Но я уже решила, что вы отложили встречу, поскольку мы с вами так ни о чем и не договорились окончательно.

— Если вы по-прежнему этого хотите, будем считать, что мы договорились. Этот вечер у меня свободен. Тем не менее мне надо завершить кое-какие дела, поэтому туда я поеду сама. Рада буду встретиться с вами на месте.

— В котором часу?

— Пожалуй, около восьми. Вас устроит?

Девон задумалась. Джонатан поехал на озера Франклина, чтобы провести очередную встречу с представителями «Холидекс индастрис», и она не была уверена, что к назначенному Сарой Стоун времени он сумеет обернуться. Но может быть, его отсутствие к лучшему? Вдруг вся эта затея окажется столь же смехотворной, как и поездка к незабвенному Задару? Как бы то ни было, Джонатан не испытывал особой приязни к такого рода затеям и лишь в последнее время несколько смягчился. В сущности, ее проекте самого начала мешал их взаимоотношениям. Не лучше ли ей самой провернуть это дело, а потом поставить Джонатана перед свершившимся фактом?