Созданы друг для друга - Доннел Джо - Страница 8

— Это один из моих самых любимых.

Оглянувшись, он увидел Таню, вошедшую в комнату.

— Но ты, наверное, любишь все, что здесь есть.

— Вообще-то да. — Она вытерла руки о полотенце, перекинутое через плечо.

У Джейка перехватило дыхание. Как она хороша! Кажется девчонкой в своем несколько странном наряде, и все же это прекрасная юная женщина. Полотенце слегка сдвинуло ворот ее легкой блузки и оголило верхнюю часть груди. Желая скрыть свое смущение, Джейк снова принялся изучать диски, словно завзятый меломан.

— Ты знаешь, раньше у меня была мебель. Смотри, даже на ковре остались следы от нее. Долой легкие стулья и громадные диваны — владыки пространства! Прочь! Изгнаны и преданы забвению!

Джейк засмеялся. Напряжение почти исчезло. Таня снова заговорила как раньше.

— Похоже, ты устроила крупную распродажу.

Она подошла к окну и задернула занавески.

— Ну да, мне нужно было избавиться от вещей и отделаться от… прошлого. — Она бросила на него жалобный взгляд. — Ужин готов.

И ушла, прежде чем он успел обдумать ее слова. Джейк последовал за ней на кухню, помог принести оттуда тарелки, вилки и бокалы. Затем они уселись на ковер скрестив ноги.

— Извини за мелкие неудобства. У меня не бывает гостей.

Почему? Вопрос напрашивался сам собой. Вечер тянулся, не внося никакой ясности в его представление об этой девушке и не сокращая расстояние между ними.

— Как тебе вино? — поинтересовалась Таня.

— Отличное.

Таня нагнулась к тарелке и сосредоточилась на еде. Джейк тоже с аппетитом поглощал салат и рыбу. Наконец он поднялся, снял пиджак и за неимением лучшего места положил его на матрас. Туда же отправился и галстук. Джейк расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава по локоть. А потом снова сел на ковер поближе к Тане и заговорил:

— Ты первый человек, кому мне хочется немного рассказать о себе. Вырос я во Фресно. Отец мой — страховой агент, а мать — библиотекарь. Я во многом похож на своих родителей. Яблоко от яблони недалеко падает. В третьем классе заступился за одноклассника и вляпался в большие неприятности — меня чуть не исключили. Однако я неплохо учился, лучше всех в классе помнил столицы штатов. Одно время у меня была собака, но она попала под машину. Другой я больше никогда не заводил. На спиритическом сеансе в каком-то старшем классе я разговаривал с духом Джона Кеннеди. Хотел стать учителем, но почему-то оказался на юридическом факультете Беркли. — Он задумался. — Помню еще студенческие дискотеки. Вот, пожалуй, и все, так сказать, основные вехи моей жизни. Вопросы есть?

Стало тихо. Когда он поднял голову, ее сотрясал беззвучный хохот.

— Столица Монтаны? — спросила она.

— Хелена.

— Что делал Кеннеди, когда ты разговаривал с его духом?

— Занимался плаванием, а потом читал.

— Как звали твою собаку? — тихо спросила она.

— Блэкки. Простая дворняга.

— Прости, Джейк, за мои нелепые вопросы.

— Да что ты, Таня! — Он немного помолчал и продолжил: — Когда-то в детстве я мечтал произвести на людей неизгладимое впечатление своими подвигами. Думал, что мое имя останется в веках. Теперь вижу: большинство людей, в том числе и я, ведут, в сущности, обычную жизнь.

— И что в этом плохого?

Джейк как-то по-мальчишески ухмыльнулся:

— Ничего. Мне, например, нравится быть адвокатом. Я с душой отношусь к своему делу. Но иногда очень хочется собрать всех подонков, с кем встречаешься по работе, в один мешок и отдать под суд. К сожалению, сделать это нельзя, наши законы несовершенны.

— И наша жизнь не так уж проста и однозначна. — Таня отставила тарелку и обхватила руками колено. — Кто решает, что хорошо и что плохо, кто герой, а кто злодей?

Джейк внимательно посмотрел на нее, на опущенные глаза, точеные губы, задумчиво сжатые. Она вдруг стала такой близкой. Перед ним сидела другая Таня, открытая и ждущая. Тем не менее он чувствовал внутреннюю борьбу, раздирающую ее. В очередной раз Джейк раздумывал, как помочь ей, но он не хотел разыгрывать из себя героя, да и не умел это делать. Может быть, для начала попробовать дать ей понять, что она не одна, поговорить с ней?

— Таня, я много работаю. Работа моя заключается в построении защиты людей. Для этого требуется четко видеть обе стороны любой проблемы: и положительную, и отрицательную. Мне нужно уметь встать на место оппонента. Иначе я не смогу помочь своему клиенту.

— Наверное, это… нелегко?

— Очень трудно. — Он дотронулся ладонью до ее щеки. Она не отстранилась, и он понял, что сейчас ей необходима его поддержка.

— Скажи, как мне помочь тебе, Таня?

Она подняла на него свои карие глаза, полные слез, она явно колебалась.

— Поцелуй меня, Джейк.

Сомнения наполнили его душу. Он напряженно вглядывался в ее лицо, пытаясь понять и ее, и себя. Нужно ли это им обоим?

Таня закрыла глаза, растворившись в сладостных ощущениях от его поцелуев, долгих и сильных. Она дотронулась до его лица и провела ногтями вдоль твердой щетины на щеках. Потом обняла его за шею и почувствовала под своими пальцами биение его пульса.

Она притянула его к себе. Но он оторвался от нее с выражением борьбы в глазах. Она никогда не видела мужчину, который бы столь сильно менялся от страсти.

— Таня, — он склонился над ней, — ты мне не ответила.

— Я отвечаю тебе сейчас. — Она выгнулась в его руках.

— Что происходит? — спросил он хрипло, обхватив ладонями ее лицо.

Она ничего не ответила. Работа в его офисе для нее закончена. Нужно собрать все силы к предстоящему судебному процессу. На следующей неделе все решится окончательно. Если бы она умела, как он, видеть обе стороны проблемы!

Но Джейк потратил годы для того, чтобы научиться ставить себя на место другого. А ей поступить так мешает слишком многое.

Сейчас Тане нужны душевные силы, и она искала их в физической близости. После этой ночи она больше никогда не увидит Джейка.

Таня посмотрела на него, а он внимательно изучал ее лицо: на нем отражались все ее метания и сомнения. Он действительно хотел ей помочь и заслуживал большего, чем случайное свидание, большего, чем простое использование его для разрядки.

Она была тронута его отношением к ней. И он так доверчиво рассказал о своей жизни. Ей понравилась его открытость, полное отсутствие бравады. Такая честность и скромность заслуживает благодарности.

— Если ехать вдоль гор, — начала она, — долго-долго, почти до самой дельты, можно увидеть дом, на который я иногда езжу любоваться. Когда я впервые увидела его, то от восторга застыла на месте.

— И что необыкновенного в этом доме?

— Дело не в самом доме. Это просто одноэтажное строение. Но, Джейк, — она посмотрела ему прямо в глаза, — там такой прекрасный дворик! А в нем…

— Наверное, фонтаны?

— Да, невероятно красивые фонтаны со скульптурами греческих богов. Но не только фонтаны. Там гуляют божественные розовые фламинго с птенцами.

Джейк засмеялся:

— Не иначе есть еще и олени.

— Угадал, стадо оленей с детенышами. Они или бродят склонив головы, или едят, или просто резвятся. Мало того, есть и миниатюрные мельницы, и сад с подстриженными деревьями. — Теперь они оба смеялись. — Тебе обязательно надо это увидеть.

— Я бы хотел, но вместе с тобой.

Ее смех стих, и она торжественно произнесла:

— Когда я смотрю на этот дом, то всегда думаю о людях, живущих в нем. Они, наверное, чуть-чуть полоумные, но точно очень добрые. Вероятно, случилось так, что для них поддерживать этот дворик — очень важное дело, и не имеет значения, нравится это другим или нет.

Она внимательно посмотрела на Джейка, как бы пытаясь разобраться, понял ли он ее намек. А он в это время целовал ее волосы, с невыразимой нежностью ласкал виски и тонкую изящную шею. Она задохнулась от прилива чувств и прошептала:

— О, Джейк!

— Я хочу заняться с тобой любовью, Таня, — в самое ухо шепнул он ей, — или немедленно уйду.