Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 113

— Нет долгов между друзьями, если ты, конечно, еще хочешь быть моим другом, Балиндис. Я вел себя как глупейший из кобольдов и могу лишь молить тебя о прощении. — Он заранее подготовил эту речь. — Не знаю, что заставило меня действовать таким образом, уязвленная гордость, ревность или другое чувство, но сейчас я понимаю, что был не прав. — Тунгдил сжал ее ладонь. — Я очень бы хотел вновь стать твоим другом.

— Я всегда была твоим другом, Тунгдил. — Она была тронута его прямотой. — И останусь им навсегда.

— Да. Навсегда. — Златорукий заглянул ей в глаза. В его взгляде горел огонь любви. — Тебе стоит поблагодарить Боиндила и Боендала, да и Фургас приложил много усилий, чтобы вызволить тебя.

Он быстро рассказал ей о последних событиях — дерзком набеге на дворец и завершении спасательной операции.

Балиндис провела рукой по обритой голове.

— Эта альвийка… — В ее голосе слышалась ярость. — Судя по твоим словам, именно она убила моих спутников и привязала меня к дереву, где меня и нашли аватары. — Балиндис рассказала Златорукому о своих злоключениях. — После того как альвы скрылись из виду, ко мне подошел какой-то гном. Я была так рада увидеть кого-то из наших, что тут же рассказала ему все, и только потом заметила, что он как-то странно себя ведет. Оказалось, что это была иллюзия, созданная аватаром. Меня отвезли в Пористу и пытались выведать секрет сплава, ломая мою волю. — Она замолчала, и ее глаза наполнились слезами. — Но Враккас придал мне сил, и мне удалось сохранить секрет. Однако еще немного, и я бы не выдержала, Тунгдил. — Девушка всхлипнула.

Обняв несчастную, гном нежно погладил ее по безволосой голове.

— Теперь все в порядке, Балиндис. Ты в безопасности.

Тунгдил подозревал, что Ондори воспользовалась нападением аватаров, чтобы оторваться от гномов. Она узнала Балиндис и опасалась, что после того, как гномка придет в себя, она непременно расскажет друзьям о роли альвийки в ее пленении.

— При чем тут доспех Джеруна? — спросила Балиндис.

Тунгдил все объяснил.

— Тогда мне нужно поскорее возвращаться в Серые горы, чтобы сделать больше таких доспехов. — Гномка позабыла о своих ранах.

— Но зачем тебе…

Она постучала по его нагруднику.

— Этот сплав можно изготовить только в «Драконьем Дыхании», Тунгдил, ведь он включает и тионий, и паландий, а они не плавятся нигде, кроме этого горна.

Златорукий подумал о сотнях миль пути, ужасной погоде и плохом состоянии Балиндис.

— Все равно на это нет времени, — сказал он. — Пористу нужно взять в течение девяти дней, или это создание, которое аватары называют «эоил», может разрушить Потаенную Страну.

Балиндис промолчала, печально взглянув на него. Она догадывалась, какие опасности подстерегают ее друзей.

— Значит, вы должны остановить аватаров и победить их. — Гномка заметила залатанное место на нагруднике, которое ей не понравилось. — Кто это ковал? Ты? — с упреком спросила она.

— У меня было мало времени, — улыбнулся Златорукий.

Балиндис поднялась с постели, быстро набросила на себя наспех укороченную специально для нее человеческую одежду — другой не нашлось, натянула на голову шапочку и взяла Тунгдила за руку.

— Пойдем.

— Что ты задумала? Ты же должна…

— Сперва нужно починить доспех, а то ты в этом не очень-то преуспел, — рассмеялась она. — Позови близнецов. Мы вам такие доспехи скуем, что все аватары позеленеют от зависти. Не хочу, чтобы потом кто-то сказал, что гномы спасали Потаенную Страну в некачественных нагрудниках.

Улыбнувшись, Тунгдил последовал за ней в полевую кузницу, захватив по дороге Боиндила и Боендала. Братья радостно обнялись с Балиндис.

Жар горна, стук молотов, прикосновения к клещам и стамескам успокаивали гномку. Златорукому тоже нравилось ковать, чувствуя, как танцует молот на наковальне и как удар за ударом доспехи становятся все лучше.

Боиндил запел походную песню, брат подхватил мотив, стараясь попадать в ритм ударов, а Тунгдил и Балиндис развлекались, стуча молотами все быстрее, и торжественный марш постепенно превратился в скороговорку. Наконец близнецы сдались.

В теплой кузнице четверо друзей позабыли о том, что им предстоит. Им просто было хорошо вместе.

Вскоре они услышали, что гномы неподалеку от кузницы тоже запели.

Свободные и Первые соревновались в песнопениях, проговаривая слова как можно быстрее — кто первым собьется с ритма?

Послышались аплодисменты. А потом Тунгдил услышал чей-то низкий голос:

Печальная песня заставила всех замолчать. Тунгдил заметил, что пел гном из племени Третьих, и вспомнил разговоры Занды о том, что не все дети Лоримбура испытывают ненависть к другим племенам.

«Одинокий камень в Черных горах знает, что вокруг еще много камней, таких же, как и он, и все же в чем-то отличающихся. Он не имеет права смотреть на них, хотя и желает этого. Он не имеет права позвать их, хотя и желает этого. Он не имеет права пойти к ним, хотя и желает этого. Его ревнивые горы запретили ему делать это. Ему, одинокому камню в Черных горах…» Так думалось Златорукому.

«Ревность Черных гор мою иссушит душу», — пропел себе под нос Тунгдил. Наверняка певший имел в виду Лоримбаса и подобных ему правителей Третьих, выступавших против примирения племен. Златорукий взмолился Враккасу о том, чтобы дожить до дня, когда все гномы Потаенной Страны смогут заключить перемирие, чтобы больше никто не хотел убивать своих собратьев.

— Какая грустная песня. Хорошо, что она закончилась, а то бы я расплакался, — пробормотал Боиндил, откладывая поножи. — Так, доспех я починил.

— Через два дня все будет готово, — кивнула Балиндис. — Ровно столько осталось жить этим аватарам.

— Вот и замечательно, — ухмыльнулся Боендал, принимаясь за наручи. — Теперь их ничто не спасет.

Мастерство Балиндис в кузнечном деле восхищало его. Ее удары были необычайно точны, а ведь гномка еще не выздоровела.

— Когда они швыряют в тебя своим огненным заклинанием, жарковато становится, Тион побери. — Боиндил огладил заплетенную в косы бороду. — Придется перед боем намочить волосы, чтобы они не сгорели. Жаль будет лишиться бороды, я так за ней следил.

— Ах, вот вы где. — В кузницу вошел Родарио. — Веселые товарищи готовятся защищать Потаенную Страну от гнета Зла… — Запнувшись, он постучал пальцем по губе. — Погодите-ка, не от зла. И как я буду объяснять зрителям, почему Добро борется с Добром, чтобы защитить Зло?

— Что-нибудь придумаешь, — успокоил его Тунгдил. — Твоя пленница сказала еще что-нибудь важное?

— Не совсем, но я тут подумал… — Взвесив на ладони щипчики, Родарио провел по ним кончиками пальцев. — По словам Лирким, эоил считает, будто тот демон, который превратил Нудина в Нод’онна, сделав его предателем лучших друзей, все еще жив.

— Что? — опешила Балиндис.

— Я тоже думал об этом. — Тунгдил поднял свой боевой топор, отлично скованный, но не отличающийся чем-то особенным. — Если эоил прав, нам понадобится Огненный Клинок. А он до сих пор у альвов. Но, честно говоря, я понятия не имею, как демону удалось выжить. Я же убил его Огненным Клинком, и вы все это видели.