Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 37

Внизу снова закричали, и Тунгдил с Элием обернулись.

К эшафоту подошел какой-то незнакомый гном в черной одежде, коричневом кожаном доспехе и тяжелых башмаках. Лицо его было скрыто кожаной маской, из-под которой виднелась заплетенная в косы светлая борода.

— Меня задержали, — протопав по помосту, гном, не медля ни секунды, выдернул из рук Тунгдила тяжелый топор и подошел к плахе.

Он отсек девушке голову, даже не замахиваясь. Лезвие просвистело в воздухе и обрушилось на шею приговоренной. Голова упала на эшафот, из шеи хлынул фонтан крови, забрызгав передние ряды горожан. Тело женщины дернулось пару раз и сползло с плахи.

Палач срезал волосы со стержня и поднял голову казненной повыше, чтобы толпа ее разглядела. Лезвие аккуратно перерезало кожу, мышцы и позвонки — удар был необычайно точен. Видимо, гном хорошо владел своим ремеслом.

— Убирайся вон отсюда, — прошипел Тунгдилу Элий.

Не заставляя себя упрашивать, Тунгдил спустился с помоста и остановился, чтобы подождать второго гнома, которого Элий назвал Брамдалем. Монеты чиновнику он не вернул — в конце концов, это тоже деньги.

Горожане еще семь раз радостно завопили, и казнь закончилась. На помост поднялись музыканты, заиграла громкая музыка, и жители Скальграда пустились в пляс. Люди смеялись, радуясь празднику, а в это время стражники насаживали отрубленные головы на копья, поставленные рядом с эшафотом.

Вскоре второй гном присоединился к нему. Тунгдил заметил, что, хотя кровь немного забрызгала одежду и обувь Брамдаля, в целом гном не испачкался. Маску он уже снял, и теперь она болталась у него на поясе.

— Ну и потеха! Вот уж не думал, что меня в один прекрасный день перепутают с другим гномом, — признался он. — Меня зовут Брамдаль Мастер Клинка.

Тунгдил промолчал, смерив гнома взглядом. Видимо, Мастер Клинка был намного старше Тунгдила. В светло-карих глазах, несмотря на все горе, с которым этому гному пришлось столкнуться, плясали веселые искорки.

— Почему ты зарабатываешь на жизнь таким ремеслом? — наконец спросил Златорукий, указав на копья с насаженными на них головами.

— А почему нет? Ремесло как ремесло, не хуже, чем у кузнеца или пекаря. Пойдем, — приветливо махнул рукой Брамдаль, собирая волосы под черный платок. Как оказалось, он брил щеки, поэтому борода росла только на подбородке. — Поболтаем, только сядем там, где будет не так шумно.

Они пошли по переулку.

— Ты из какого племени, Тунгдил Златорукий? — У Брамдаля был мягкий, приятный голос. — И что слышно в твоем королевстве? Сейчас редко кого из наших встретишь, а на торговца ты не похож. Или ты изгнанник?

— А ты? Ты изгнанник? — обрадовался Тунгдил.

Если не думать о неприятных обстоятельствах этой встречи, то все складывалось очень удачно. Может быть, этот гном поможет ему связаться с племенем отверженных.

Брамдаль рассмеялся.

— И да, и нет. У меня есть дом, но не там, где живут племена гномов. Я держусь подальше от тех, кто прогнал меня только потому, что я не хотел покоряться законам. Я специально взял вину за один из проступков на себя и отправился в изгнание. — Он оправил бороду. — И возвращаться не собираюсь. А ты?

Сперва Тунгдил собирался все рассказать Брамдалю о том, почему оказался здесь, но потом решил, что лучше подыграть новому знакомому.

— Я люблю одну гномку, а она решила заключить Нерушимый Союз с другим гномом, хоть и отвечала мне взаимностью. Мы с этим гномом поссорились, и я убил его. — Златорукому легко было лгать. Слишком легко.

Он затравленно оглянулся.

Палач кивнул.

— Еще одно доказательство того, что не все законы нашего народа справедливы. Что-то должно измениться. — Он сочувственно посмотрел на Тунгдила. — А что бы ты сказал, если бы я поведал тебе о месте, где не имеют никакого значения требования клана и обязанности перед семьей?

Остановившись перед дверью трактира, Брамдаль пропустил своего спутника вперед, и у Тунгдила было какое-то время на то, чтобы обдумать ответ. Они уселись у камина, и палач заказал две кружки пива.

— А такое место существует? — спросил Тунгдил, когда трактирщик принес им выпить.

Брамдаль кивнул.

— Да, Тунгдил Златорукий. Гномы живут там в обществе равных, и нет ни излишней опеки кланов, ни устаревших законов.

— Но как это общество тогда управляется?

— Есть определенные правила, и король с королевой следят за их соблюдением, — пояснил Брамдаль. — Но эти правила просты и касаются преступлений против общины или отдельных гномов, предусматривая определенные карательные меры. Там нет законов клана. Мы все дети Кузнеца и свободны в своих мыслях и действиях.

Тунгдил отхлебнул еще пива.

— Так почему ты тогда разгуливаешь по Гаурагару, отрубая преступникам головы?

— Деньги зарабатываю, почему же еще? — равнодушно пожал плечами гном. — Еще недавно, когда тут были Мертвые Земли, мои услуги пользовались большим спросом. Ну, знаешь, зомби можно было окончательно добить, только если им отрубить голову. Я считаю, что выполняю свой долг, защищая людей.

— Я не вполне понял. Странновато слышать, что ты защищаешь людей во имя Враккаса, убивая их так же, как это делают орки и другие чудовища.

— Ты ошибаешься, Тунгдил. Я защищаю людей от них самих. Я уничтожаю отбросы общества, вот так я выполняю свой долг перед Враккасом. Я не убиваю без разбора, как это делают орки, а казню лишь тех, кто опасен для людей не меньше орков. Это приговоренные к смерти преступники, и я лишаю их жизни одним быстрым ударом.

— Вдова, не дождавшаяся конца траура, опасна?

— Опасно то, что она нарушила закон. А о смысле человеческих законов я предпочитаю не думать. — Брамдаль допил пиво. — На самом деле нужно не так уж много законов, но важно, чтобы они соблюдались. И это касается и людей, и гномов, и эльфов. — Гном прищурился. — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой?

— Из какого ты племени?

— Я… — Тунгдил запнулся, не зная, что сказать.

От пива и мыслей о Балиндис на душе становилось все тяжелее.

— Раз тебе нужно столько времени, чтобы сказать о своем происхождении, то ты, верно, из племени Третьих. — В голосе Брамдаля не было и намека на упрек. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Там, где я живу, племя не имеет значения.

— Так это что же, — Златорукий подался вперед, — вы принимаете к себе и гномов из племени Лоримбура?

Брамдаль расхохотался, наслаждаясь изумлением Тунгдила.

— Мы принимаем гномов, отвергнутых своим племенем, и если среди них есть потомки Лоримбура, то почему бы и нет? Если такой гном будет придерживаться наших законов, то его примут с радостью. А если нет… — Его рука выразительно опустилась на рукоять топора.

С каждым услышанным словом смущение Тунгдила росло. Он сможет поверить во все это только тогда, когда увидит собственными глазами.

— Я хочу попасть туда, — признал Златорукий. — Как мне это сделать? И как добиться, чтобы меня приняли?

Брамдаль объяснил, как пройти к пруду, находившемуся недалеко от входа в систему туннелей.

— Привяжи к себе что-нибудь тяжелое и ныряй. Ты должен опуститься на самое дно, и тогда свершится чудо, благодаря которому ты попадешь в королевство Свободных гномов.

— Свободных? Так вы себя называете?

— Отличное название. — Вдруг Брамдаль обратил внимание на какого-то человека, сидевшего за соседним столиком. — Погоди, сейчас вернусь. — Взяв заплечный мешок, он подошел к незнакомцу и начал с ним о чем-то говорить.

Тунгдил не знал, как ему следует воспринимать слова Брамдаля о входе в подземное королевство Свободных. Гномы и вода? Да никакой гном не полезет в водоем, если он глубже его колена!

Златорукий помнил, как его друзьям-близнецам не нравилось переходить реки. Как и все прочие гномы, Боиндил и Боендал верили в проклятие, наложенное на их народ богиней Эльрией: если гном вне своих гор зайдет в водоем, будь то река, пруд, озеро или море, то непременно утонет.