Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 42

— Прости, что я раньше не поздоровалась с тобой. Конечно, я и за тебя испугалась тоже, но…

— Ни слова больше. — Родарио поднял руку. — Я все понимаю.

Волшебница сцепила руки за спиной.

— Ты сможешь продолжить работу Фургаса?

— Я? — Актер несколько опешил. — Вы хотите, чтобы этот город строил мим? — Впрочем, он мгновенно передумал. — Я… с удовольствием попробую.

— Нечего тут пробовать. Работать надо, — перебила Андокай. — Если ты думаешь, что не справишься с поставленной задачей, лучше скажи об этом сразу, и я найду другого начальника строительства.

Зная, что волшебница готова заплатить за эту работу огромные деньги, Родарио осмелел.

— Почтенная Андокай, я глубоко польщен тем, что могу выполнять работу своего друга, по крайней мере до тех пор, пока он не придет в себя. — Актер картинно шаркнул ножкой. — Я с удовольствием отложу реконструкцию собственного театра и премьеру написанной мною пьесы…

— Хорошо, — остановила поток его излияний волшебница. — Иди домой, отдохни и завтра утром отправляйся на стройку. Промедлений в работе быть не должно. — Она повернулась к Нарморе. — Я прикажу, чтобы твои вещи перенесли во дворец. Ты можешь выбрать любую комнату, здесь достаточно помещений.

— Я останусь рядом с Фургасом. Эта комната достаточно большая и…

— Нет, — покачала головой Андокай. — Ему нужен полный покой, а мы и без того слишком долго разговариваем, тревожа его нашими голосами. Фургас может услышать нас и разволноваться, тогда его сердце забьется сильнее, разнося яд по всему телу. А это, вероятно, приведет к смерти. — Она подтолкнула Нармору к двери. — Раз в день ты сможешь побыть рядом с ним в течение часа. Ты можешь держать его за руку, но разговаривать с ним нельзя. Ты будешь рядом. Но молча. — Волшебница открыла дверь, и Джерун, загораживавший проход, отошел в сторону. — Я сделаю еще кое-что и после присоединюсь к тебе, — пообещала она.

Нармора провела Родарио к воротам.

— Как думаешь, ты сможешь выяснить, есть ли еще ученики Нод’онна в Пористе? — спросила она по дороге. — Может быть, ты переоденешься и разузнаешь? Твое мастерство актерской игры не знает себе равных.

Родарио ухмыльнулся.

— Ну конечно. Поброжу ночью по переулкам. — Он пожалел об этих словах в тот самый момент, когда они слетели с его губ. Но, вспомнив о Фургасе, лежащем без сознания, актер преисполнился мужества, которое так хорошо изображал на сцене. — Ладно. Я замаскируюсь так, что никто не посмеет ко мне притронуться, — решил он. — Вскоре волшебница узнает, где скрываются эти отродья, и уничтожит их!

— Нет. Ты должен рассказать об этом мне, а не ей.

По ее лицу Родарио все понял.

— Ты хочешь отомстить за мужа? Думаешь, это подходящая задача для беременной полуальвийки?

— Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы вступить в бой даже с Джеруном. — Открыв калитку, Нармора взяла Родарио за руку. — Обещаешь помочь?

Кивнув, он обнял девушку и оглянулся. Вокруг никого не было.

— Обещаю.

Махнув на прощание рукой, Родарио ушел.

Только сейчас, оставшись один, он решился разжать правую руку. Там осталось немного той странной жидкости, которой был смазан меч напавшего на Фургаса типа. Родарио испачкался, когда грабитель с мечом спросил у него, он ли Фургас.

Актер поднес руку к глазам. Ярко-желтая жидкость светилась в темноте, и почему-то она показалась Родарио знакомой. Да и никаких символов на мече нападавшего он не заметил. Почему же волшебница об этом сказала? Единственное, что из его воспоминаний совпадало с тем, что рассказала Андокай, так это то, что оба грабителя искали Фургаса.

«Может быть, тут кроется какая-то тайна?»

Родарио решил, что распутает загадочное дело, хотя втайне и надеялся, что не узнает ничего, что могло бы осложнить его жизнь в Пористе.

6

Пояс, на котором повис Тунгдил, затрещал. От неожиданного рывка, помешавшего ему нырнуть в спасительную воду, у гнома перехватило дыхание, но горячая боль в груди и плече, куда вонзились альвийские стрелы, не позволяла гному потерять сознание.

Наверху послышалось тяжелое дыхание — альвийке трудно было управиться с его весом. Ей не хватало сил, чтобы вытащить его на ступени. Нападавшая позвала на помощь, и Златорукий догадался, что вскоре к ней кто-то присоединится и вдвоем они его точно вытянут.

А самое ужасное — он ничего не мог с этим поделать.

Кровь вытекала из его ран и капала в черные воды пруда, а гном размахивал руками и ногами, пытаясь заставить альвийку выпустить его. Наткнувшись башмаком на колонну, поддерживавшую ступени, Тунгдил оттолкнулся и начал раскачиваться взад-вперед.

Проклятая вражина застонала от напряжения и ругнулась (по крайней мере Златорукий предположил, что это было ругательство). Его старания возымели действие — теперь он опустился немного ниже.

— Тебе меня не заполучить! — крикнул он. — Скорее мы оба утонем в этом пруду!

Внезапно Златорукий услышал наверху чьи-то голоса и пыхтение — видимо, кто-то пришел на помощь альвийке. Его потащили на ступени.

Но Тунгдил не сдавался.

Он уперся ногами в колонну и дернулся изо всех оставшихся сил. Противники не выпустили ремень. Зато не выдержала кожа. Застежки ремня не были созданы для того, чтобы удерживать такой вес. Первая дырка ремня разорвалась, и металлическая часть застежки взрезала кожаную полосу.

Сперва Златорукий обрадовался, но тут же вспомнил о волшебном топоре. «Огненный Клинок! — Он попытался ухватиться руками за пояс. — Он не должен попасть в руки аль…»

Руки гнома соскользнули, и он провалился в ледяную воду пруда. Кольчуга неумолимо тянула на дно. Тунгдил задержал дыхание — в точности как в те моменты, когда он купался в ванной.

Пруд оказался довольно глубок — гном все падал и падал на дно и уже не знал, плавает ли он в черных водах или уже потерял сознание.

Златорукий чувствовал, что слабеет. Ему хотелось открыть рот и вдохнуть воду, но сознание подсказывало, что так он захлебнется.

А затем Тунгдил увидел свет.

Свет был повсюду, он дарил тепло и безопасность. Послышался рев кузнечных мехов. «Вечная Кузница! Я попаду в Вечную Кузницу Враккаса!»

За такую наглость Тунгдилу тут же влепили пощечину.

Не успел гном испугаться, как его ударили еще раз — да с такой силой, что голова сама собой развернулась влево.

Златорукий сквозь пелену воды смутно различал лицо Бога — и действительно, Враккас оказался гномом. Красноватый свет становился все сильнее.

— Приходи в себя, книгочей, — пророкотал Враккас. — Клянусь, буду тебя молотить до тех пор, пока ты не выругаешься хорошенько.

Тунгдил заметил движение слева и успел парировать очередной удар.

— Вот же ж упертыш проклятый. — Гном закашлялся, пытаясь приподняться.

Кто-то ему помог. Отфыркавшись, Тунгдил сплюнул остатки воды. Наконец его легкие очистились и он смог оглянуться. От сильного кашля у него разболелась голова, глаза слезились.

Перед ним сидел мокрый до нитки, но очень довольный Боиндил. Они находились на берегу подземного озера.

То, что показалось Златорукому ревом кузнечных мехов, на деле было звуками водопада, вытекавшего из грота в потолке на высоте десяти метров. А красноватый свет исходил не от горна, а от светильников, развешанных по стенам.

Сама пещера, в которой они очутились, была длиной в милю, и б о льшую ее часть занимало озеро.

— Вот это покатали, да? — Боиндил махнул рукой в сторону водопада. — Во-он оттуда мы вывалились, а течение принесло нас к берегу. — Он вдруг помрачнел. — Так это что, только мы с тобой живы-то остались?

Тунгдил печально кивнул.

— Проклятые альвы! — Бешеный в ярости застучал кулаком по стене. — Да ниспошлет мне Враккас еще одну встречу с ними, чтобы я покарал этих подлых убийц! — Он поднял голову. — Мы нашли тех, кого искали. Они уже побежали за помощью. — Боиндил осмотрел раны друга. — Плохо дело. Надеюсь, что стрелы не были отравлены.