Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 51

— Всех, кроме одного. Папа говорил о троих гномах, но я не видела второго брата-близнеца в той группе.

— Наверное, он убежал.

— Подземыш, который бросит брата и друзей в беде? Нет, такого не может быть. Думаю, он в Серых горах, ведь остальные пришли именно оттуда. Как видите, у нас много причин, чтобы нанести этим гномам визит. — Покачав головой, Ондори повесила Огненный Клинок себе на спину. Ей не хотелось применять это оружие против орков. — Не понимаю, зачем они куют такие топоры. Они тяжелые и неудобные, к тому же могут застрять в теле противника.

Девушка спустилась по лестнице к площадке, где альвы оставляли верховых животных — коней мрака и огненных быков. Привязывать их было не нужно — они целиком и полностью подчинялись своим хозяевам.

— Эти подземыши мелкие, но достаточно сильные. Наверное, это оттого, что они постоянно ковыряются в своих горах, — задумчиво пробормотал Эстугон. — Мне сложно представить себе гнома с мечом или луком. У них пальцы слишком короткие. — Он рассмеялся, и остальные поддержали его смех.

Ондори подошла к Аграссу, черному огненному быку, и осмотрела его задние ноги. От ударов гнома на шкуре остались страшные шрамы — эта стычка чуть не стоила ее верному животному жизни. Но раны постепенно зажили, и на их месте остались лишь рубцы. Нежно погладив Аграсса по боку, альвийка прыгнула в седло.

Ее спутники предпочитали коней мрака, но Ондори считала их слишком слабыми в бою.

— Я знаю, что вы думаете об Аграссе, — сказала она, поглаживая шею быка. — Но ваши милые лошадки не выжили бы после тех ударов, что пришлось перенести ему.

Альвы рассмеялись.

— Он немного медлителен, — подколол Эстугон, ловко объезжая ее на коне мрака.

Красноглазый бык, опустив голову с впечатляющим боевым шлемом, проследил за лошадью взглядом. Ондори сжала ноги, давая ему понять, что следует прыгнуть вперед. Аграсс, выставив вперед рога, подбросил ими лошадь и всадника, однако не поранил их.

— Не такой уж он и медлительный, — злорадно заметила Ондори, когда Эстугон свалился на землю.

Заржав, жеребец альва вскочил на ноги и приготовился к бою. Земля под его копытами начала гореть.

— Я понял, — рассмеялся альв, сдерживая своего коня. — И все же на скачках твой бык проиграл бы.

— В бою мне важны его сила и ловкость. Победителям не нужно быстро убираться с поля боя, — самоуверенно парировала Ондори.

Девушка обвела взглядом Дзон, наслаждаясь его таинственным поблескиванием. Она знала, что уезжает из столицы надолго, и молила Тиона и Самузина о том, чтобы после возвращения сюда ей больше не пришлось покидать свой любимый город.

Мюрмианда осторожно сняла повязку и удовлетворенно осмотрела затянувшиеся раны.

— Ты справился с этим, Тунгдил, — сказала она, не поднимая глаз.

— Нет, это ты справилась с этим, — с облегчением возразил Златорукий. — Благодаря твоим травам удалось избежать заражения.

— И благодаря твоей живучести. — Сменив высохший мох на новый, девушка перевязала рану и швырнула старый компресс в костер. — Когда мы доберемся до Серых гор, ты будешь полностью здоров.

Наконец Мюр подняла глаза. И улыбнулась.

Тунгдил радовался этой улыбке, как и всему, что было как-то связано с целительницей. Время, проведенное вместе с девушкой в этом путешествии, пролетело как один миг. Мюр — она позволила ему так себя называть — нравилось общаться с Тунгдилом, и они говорили о разнообразных вещах. Эти разговоры напоминали Златорукому общение в библиотеке Лот-Ионана.

У него очень редко появлялась возможность обменяться мыслями со столь же любознательным, как он сам, и к тому же образованным гномом. И тело, и душа Мюр были столь же прекрасны, как молот и наковальня.

— Ловлю тебя на слове, — он улыбнулся в ответ.

Девушка помогла гному надеть кожаный подкольчужник и кольчугу, подаренные Геммилем, и уселась у костра.

Очевидно, сам Враккас решил помочь Тунгдилу и послал ему эту гномку, чтобы Златорукий забыл Балиндис. Гнома пугали мысли о том, что Мюр придется покинуть Серые горы. Однако сам Тунгдил не мог вечно оставаться в подземных владениях Свободных гномов, ведь он поклялся восстановить королевство Пятых. Но… он ведь уже сделал свое дело, так? Остальное должен был завершить Глаимбар.

«Как же теперь быть?» — подумал Златорукий, глядя на Мюр сквозь языки костра. Гнома мучили неведомые доселе чувства.

— Еще один роман, а, книгочей? — подколол его Боиндил, жаривший на огне сыр. — Неужели ты вновь не станешь прислушиваться к голосу рассудка и увяжешься за очередной юбкой?

— Ты что, ревнуешь? — Тунгдилу показалось, что он заметил в голосе друга какие-то странные нотки.

— Пф! Ревную, надо же… Это неподходящее слово. — Попробовав сыр, Бешеный недовольно поморщился и продолжил приготовление. — Я же воин, а не баба какая-то. Это гномки ревнуют, а я… я разочарован. — Он мотнул головой в сторону Мюр. — Ты всю дорогу только с ней и болтаешь. А старого друга совсем позабыл. — Боиндил помахал перед носом приятеля куском сыра. — И мне приходится идти сзади с воинами Свободных гномов. А они не очень-то разговорчивы. — Он обиженно принялся жевать.

— О чем же мы с тобой должны были говорить?

— Ну, о всяком, знаешь, — пробормотал с набитым ртом Боиндил. — Об альвах, которые напали на нас… о той странной корове… о том, что нам теперь делать без Огненного Клинка… как там Боендал… подошли ли свинорылые к нашим горам… что означает та руна в Потусторонних Землях… — Гном постепенно повышал голос. — А вместо этого ты разгуливаешь рядом с этой белокожей дамочкой с глазами красными, что твой кролик, и треплешь языком с умным видом! Смотри, чтоб у тебя язык на зубы не намотался! Ты что, забыл, зачем мы сюда пришли?

Остальные гномы притихли. Мюр, разговаривавшая с другой целительницей, обернулась в их сторону.

Тунгдилу все это не нравилось. Боиндил всегда страдал от излишней вспыльчивости и, когда начинал злиться, уже не мог остановиться. К тому же он давно не дрался и так и не смог отомстить за смерть своих спутников. И после этого откровенного разговора Златорукий действительно чувствовал себя немного виноватым.

Боиндил раздраженно откусил сыр вместе с палкой, на которую он был насажен, да так все и прожевал.

— Я просто поражен, Тунгдил. Как ты мог столь быстро все забыть?

— Но ты же сам мне советовал так и поступить, — робко возразил Златорукий.

— Ты должен был забыть о том, что Балиндис собиралась заключить с тобой Нерушимый Союз. Но не обо всем же остальном! — Видимо, Боиндил не собирался прекращать спор. — Твой долг состоит в том…

— Мой долг? — возмутился Тунгдил. — Да мне остотионило постоянно что-то слышать о моем долге, Боиндил. Всем я был что-то должен: Лот-Ионану, Верховному королю, гномам, Потаенной Стране. Хватит уже! Теперь я буду решать, что я хочу делать и в чем мое предназначение. Никто другой не будет решать за меня! Ни клан, ни племя, ни семья!

— Вот, значит, как? Слишком долго пробыл среди гномов-изгнанников, этих преступников, этих убийц! И вообще, тебе легко говорить, — перебил его Боиндил. — У тебя же ничего не было. Ты не… — Бешеный поспешно сунул в рот сыр, понимая, что наговорил лишнего. Было слышно, как он с треском жует палку.

Но было уже слишком поздно. Тунгдил прекрасно понимал, что собирался сказать его друг.

— Ну давай, говори! — Его глаза блестели. — Скажи это мне в лицо, Боиндил. Все так думают.

Боиндил удрученно молчал.

— Герой Черного Ярма — гном из племени Третьих, гном, выросший среди людей, диковинка. Лишь волею случая он оказался замешан во все это и сыграл слишком уж большую роль. Он не заслужил этого. — Тунгдил отвернулся к костру. — Вы забываете о том, что меня во все это втянули Верховный король с Балендилином. Без них все было бы иначе. Не пришлось бы вам со мной возиться, и я стал бы еще одним бродячим кузнецом. Ходил бы по королевствам людей и зарабатывал на жизнь. Или прибился бы к Свободным гномам!