Повелитель гномов - Хайц Маркус - Страница 13

Кряхтя, Лот-Ионан нагнулся к столу, присматриваясь к пергаменту с рунами. Он работал над волшебной формулой дни и ночи уже много циклов. Не хватало последнего символа, чтобы закончить заклинание.

Он улыбнулся. Смертные, которые редко сталкивались с силами магии, испытывали смущение перед всем, что считали колдовством. Их грубому разуму нелегко было постичь все переплетения элементов. Крестьяне с опаской говорили о «чудесах» и «ведовстве». Для Лот-Ионана же магия была результатом последовательности сложных жестов и слов.

И именно в последовательности было все дело. От нее все зависело. Неверный слог, неправильное ударение, недостаточно выверенный жест рукой или слишком быстрое движение посохом, даже не вполне верно очерченный магический круг сводили на нет все заклинание, а в случае невезения вообще приводили к катастрофе.

Лот-Ионан знал примеры того, как неосторожные ученики оказывались серьезно ранены или ненамеренно создавали кошмарных существ. Тогда они в малодушии своем обращались к нему, чтобы он исправлял то, что они успели натворить.

Маг был терпелив с ними, ведь, в конце концов, двести восемьдесят семь циклов тому назад он и сам был таким же, как они. Сейчас он носил титул великого мага, люди же называли его магистром магии.

«Двести восемьдесят семь циклов», — подумал он. Рука, потянувшаяся к пергаменту, замерла. Он увидел, что она покрыта старческими пятнами, и обратил взор своих светло-голубых глаз на шкафы, полки и стопки книг, пытаясь найти зеркало. В итоге он обнаружил зеркальную вазу.

Лот-Ионан взглянул на свое морщинистое лицо, седые волосы и белую бороду, покрытую чернильными пятнами. «Я постарел. Стал ли я мудрее?» — задумался он.

Его светло-бежевая мантия была покрыта множеством заплат, но он не хотел отказываться от удобной одежды. В отличие от некоторых собратьев по цеху, Лот-Ионан не обращал внимания на красоту. Главным при выборе одежды для него было удобство.

Старый маг был согласен с простым народом лишь в одном: магия была весьма опасна. Именно поэтому он обустроил свое жилище в штольнях. Здесь был его замок. Если какой-нибудь из его экспериментов приведет к серьезным последствиям, это не навредит его подданным.

Однако великий маг забрался под землю не только по столь альтруистичным соображениям. Здесь, под землей, люди и их повседневные заботы не беспокоили избранных. Право же управления территориями и решения различных распрей он передал заместителям, так называемым магистрам.

Его королевство Ионандар находилось на границе между Гаурагаром и Идомором, занимая фактически часть их территории. Тут была одна из шести магических земель, юго-восточная точка силы, на которую обратили внимание еще в древности. Волшебная мощь этих мест определенным образом передавалась людям, владеющим магией. Когда накопленная ими энергия расходовалась, они могли возобновить свои запасы на волшебных землях. Маги захватили эти столь ценные территории, поделили их на шесть частей и впоследствии защищали от людей, которые ничего не могли противопоставить силе магов. Одному поколению королей за другим приходилось мириться с тем, что часть их исконных владений принадлежит кому-то другому.

Точки силы давали магам власть. Понимание сущности магии и искусство волшебства в скором времени возросли, и в результате маги обрели возможность добиваться как прекрасных, так и кошмарных эффектов при помощи формул, рун и заклинаний.

«Сосредоточься на формуле», — призвал себя к порядку Лот-Ионан.

Тщательно смочив кончик гусиного пера в чернильнице, маг осторожно вывел символ элемента огня на пергаменте. Каждая линия здесь была существенна, и любая неосторожность свела бы на нет всю работу. У него все получилось. Довольный собой, маг наконец-то поднялся из-за стола.

— Ну вот и все, старик, — с облегчением пробормотал он.

Формула была записана. Если все сложится так, как он надеялся, выписывая руны на пергаменте в определенном порядке, то он сумеет чувствовать магию, будь она заключена в неодушевленных предметах, людях или животных. Но прежде чем переходить от теории к практике, Лот-Ионан решил наградить себя за содеянное.

Прошаркав к самому старому из своих настенных шкафов, маг достал с третьей полки бутылочку с нарисованным на ней черепом и отпил большой глоток.

Пугающий символ на бутылке вовсе не говорил о ядовитости содержимого. Просто таким образом Лот-Ионан охранял свою лучшую настойку от жадных учеников. Мера предосторожности совсем не лишняя, так как будущие маги любили пропустить глоточек-другой доброго пойла, а Лот-Ионан был готов поделиться своими знаниями, но не своей драгоценной водкой. Бутылки с настойкой этого года уже давно пустовали, поэтому эта емкость оказалась столь ценной.

Внезапно стены подземного сооружения сотряслись от мощного взрыва. С потолка обрушились обломки камней, покрыв пылью стол, многочисленные сосуды запрыгали на полках, их крышки зазвенели, а в комнате все задрожало.

Великий маг замер от ужаса. Открытая чернильница подпрыгнула, накренилась… и перевернулась. Заклинание равновесия было произнесено слишком поздно, и все содержимое чернильницы пролилось на драгоценный пергамент. Тщательно выведенные письмена исчезли в потоке чернил.

Лот-Ионан, не понимая, что происходит, замер на месте.

— Во имя Паландиэль-Создательницы!

Маг помрачнел, догадываясь, что было причиной землетрясения. Допив настойку, он развернулся на каблуках и выбежал в коридор.

Лот-Ионан буквально несся по темным штольням мимо комнат и переходов своего замка. С каждым шагом его ярость возрастала. Все старания оказались напрасны.

Преисполнившись гневом, он добежал до дверей лаборатории, за которой слышались странные звуки. Перед дверью, перешептываясь, стояло с полдюжины его учеников. Никто не решался заглянуть в комнату.

— Почтенный маг, — благоговейно поприветствовал его Йолосин. — Мы пришли слишком поздно! Я видел, как гном зашел в лабораторию, и…

— Прочь с дороги! — заорал Лот-Ионан, распахивая дверь.

Полная ценных образцов лаборатория напоминала поле боя, на котором бушевали обезумевшие алхимики. В воздухе парили какие-то мелкие предметы, местами дотлевали очаги пожара. Из разбитых флаконов вытекали дорогие эликсиры и, капая с полок на пол, перемешивались, образовывая зловонную субстанцию.

Виновник происшедшего скорчился в углу, прикрывшись чаном, чтобы защититься от взрыва. Кузнец заткнул пальцами уши и крепко зажмурился. Несмотря на обгоревшие волосы и дымящуюся бороду, это, несомненно, был Тунгдил Болофар.

Раздался еще один взрыв. В комнате взвились синие искры, часть из которых чуть не угодила в Лот-Ионан.

— Что здесь происходит? — в бешенстве завопил маг, но гном не отреагировал, так как, очевидно, вопроса не услышал.

— Тунгдил Болофар, я с тобой разговариваю!

Гном удивленно оглянулся и наконец углядел волшебника, вид у которого был угрожающий.

Тунгдил осторожно выбрался из-за своего укрытия.

— Почтенный маг, это не я, — заявил он, с возмущением уставившись на Йолосина, стоявшего в дверном проеме вместе с другими учениками и изо всех сил изображавшего удивление.

Лот-Ионан повернулся к ученику.

— Я? — с преувеличенным удивлением спросил Йолосин. — И как ты себе это представляешь, гном? Дверь была закрыта. Вы сами это видели, учитель.

— Молчать! Оба! — закричал Лот-Ионан. При виде всего этого хаоса у него улетучились последние остатки самообладания, а ведь такого не случалось уже более десяти солнечных циклов. — Мне надоели ваши войны в моих штольнях! — заявил он, размахивая испачканной чернилами бородой.

Но гном не чувствовал себя виноватым.

— Ничего я не делал, — упрямо повторил он, затопав ногами по полу.

Волшебник заставил себя успокоиться, вернув самообладание, которым он всегда славился. Усевшись на обитый железом сундук, он скрестил руки на груди.

— А теперь послушайте, вы, двое. Мне совершенно все равно, кто был виновником этой катастрофы. Я ненавижу, когда мою работу прерывают, и не намерен ждать повторения подобного инцидента, который уничтожил результат моей работы за целый солнечный цикл. Я позабочусь о том, чтобы в коридорах стало спокойнее.