Повелитель гномов - Хайц Маркус - Страница 97

«Чтобы поднять весь груз по ступенькам и пронести мимо водопада к пони, нам потребуется много времени». Это значит — снова промедление. Промедление, которое кто-то подстроил специально, чтобы задержать их в пути.

Златорукий не решался даже подумать о том, насколько их опередили Гандогар и его спутники. Тунгдил ругнулся, так как эти мысли неотступно лезли ему голову. Встряхнувшись, он заставил себя сосредоточиться на дороге и звуках леса.

— Эй, почтенный низенький человечек, который, очевидно, является предводителем всей этой группы, — обратился к нему Родарио. То, что он только что наступил на сухую ветку, и та хрустнула, а его голос разносился по всему лесу, актера, очевидно, не беспокоило. — Подземыши…

— Гномы, — автоматически поправил его Тунгдил.

— Ну хорошо, гномы. Таких, как вы, нам не суждено видеть часто, и я удивился, что же вы пятеро делаете вне пределов подземного мира. Неужто ваш народ изгнал вас?

— Вас это не касается, господин Родарио.

— Верно сказано, мне и вправду нет до того дела. Но нет ли у вас свободного времени, дабы отправиться со мной и моими друзьями в путь, выступая вместе с нами на сцене? — улыбнулся мим. — Если бы вы согласились на это, я написал бы пьесу, в которой речь шла бы о пяти гномах. Все это было бы столь необычно, что наши представления имели бы успех в Потаенной Стране. Монеты сами текли бы к нам рекой.

— Нет, господин Родарио. У нас другие заботы.

— Другие? Что же за заботы тяготят вас? — Он нахмурился. — Не ищете ли вы сокровища?

— Нет. Нам нужен Огненный Клинок, — неразборчиво буркнул Боиндил на всеобщем. — Мы идем в Серые горы, чтобы выковать оружие против Нод'онна, а затем вспорем его жирное брюхо.

— Молчи, пьяный дурак! — оборвал его Боендал. — Говори на гномьем, если уж тебе так нужно все выболтать.

— Не слушайте его, — сказал актеру Тунгдил, заметив любопытство в глазах человека. Гном старался вести себя спокойно, чтобы не будить у Родарио подозрений, будто в словах Боиндила есть доля правды. — Он пьян и бредит.

— Пускай бредит, я внимательный слушатель. Художники ищут вдохновение повсюду, — возразил Родарио. — И все это звучит довольно складно, вынужден признать. Если мы поставим это на сцене, зрителю понравится. Вот только… Где же мне найти актеров на роль гномов? Может быть, взять детей? Карликов или кобольдов с фальшивыми бородами? — Он замахал руками. — Ах, из этого ничего не выйдет! Мне нужны сильные парни, такие подземыши, как вы, для того чтобы все это смотрелось правдоподобно. Не захотите ли вы все же пойти с нами?

— Мы гномы, а не подземыши, запомни уже. — Боендал злобно покосился на лицедея. — И молчи. Или ты хочешь получить вдохновение от воткнутого в твой живот меча орка?

Тряхнув каштановыми локонами, актер вернулся к своим друзьям и завел с ними тихий разговор.

— Актеры, — вздохнул Боендал. — Я уже вижу, как долговязый показывает нашу историю на каждой деревенской площади, и все это еще до того, как мы успеем добраться до Серых гор. Если Нод'онн таким образом узнает о наших намерениях… — Он не закончил предложение.

— К тому моменту, пока он допишет свою пьесу, мы уже победим Нод'онна, — похлопал Боендала по плечу Тунгдил. Но тут он заметил, что Невероятный Родарио надел на шею подставку для письма и уже исписал первые несколько листов набросками к пьесе, так что уверенность гнома поуменьшилась. — Мы возьмем их с собой, — немного подумав, сказал он.

— Ты не можешь говорить это всерьез!

— Могу. Мы возьмем их с собой в королевство Первых. Актер не откажется от такой возможности. Мы оставим их там до тех пор, пока не выполним свою задачу, — изложил свой план гном. — Наверняка у Первых есть удобные комнаты, из которых эти трое не смогут сбежать и будут много солнечных восходов наслаждаться гостеприимством нашего народа.

— Это если они захотят с нами пойти.

Подмигнув Боендалу, Тунгдил стал рассказывать о своем плане, все больше радуясь идее.

— Пойдут. Я расскажу ему интереснейшие истории о гномьем королевстве, и он захочет увидеть его собственными глазами. Скажу всем остальным, чтобы они не удивлялись.

В ответ на это Боендал лишь что-то неразборчиво буркнул.

Делая вид, что проверяет состояние доспехов, Тунгдил подошел сперва к Гоимгару, а затем к Баврагору, и посвятил их в свой план.

Пройдя через лес, путники вновь наткнулись на трупы единорогов. Родарио немедленно начал делать записи и зарисовки, распространяясь об этих столь прекрасных и мирных созданиях.

«Правильно ли мы поступили?» При виде единорогов Тунгдила вновь начала мучить совесть за то, что он бросил в беде Мифурданию. «Боги, вы же знаете, что у нас не было другого выхода».

Группа дошла до подножия горы, откуда вверх вела неприметная тропка, по которой можно было добраться до плато.

— Тревога! — Тело Боендала напряглось. Он взял свой молот наизготовку.

Каменотес сжал в руках молот, а Гоимгар укрылся за щитом.

— Тревога? Почему тревога? Добрые люди, что вы намерены делать? — удивился Родарио.

Девушка тоже достала оружие. Два необычных смертоносных предмета. Казалось, будто мастер, изготовивший один из них, взял два изогнутых серпа и насадил их на концы короткого древка. А на втором древке лезвия были прямыми, и, судя по тому, как они сверкали, это было обоюдоострое оружие. Металлические пластины защищали руки девушки.

Актер повернулся к Нарморе.

— Что ты собираешься делать, о цвет Потаенной Страны?

За последние недели Тунгдил научился доверять инстинктам друзей и тоже приготовился к бою.

Вскоре и он почувствовал запах противников. Этот запах был интенсивнее и приторнее, чем у орков, и все же он отдавал жиром.

Внезапно враги бросились на них из кустов.

К ним с визгом мчалась орда богглинов. За их спинами стояли два орка с плетьми, снабженными железными наконечниками. Этими плетьми орки натравливали богглинов на людей и гномов, так как богглины по природе своей довольно трусливы.

Чудовища обнажили черные зазубренные мечи, на которых видна была засохшая кровь их последних жертв. Они прыгали и скакали как обезьяны, крича от страха и ненависти и неумело бросаясь в атаку. Обычно богглинам удавалось победить врага за счет численного преимущества, а никак не за счет воинского искусства или отваги. На месте одного убитого богглина тут же появлялись еще трое. Они били, кусали и царапали противников, бросаясь на них и сбивая с ног.

— В круг! — поспешно приказал Боендал.

Баврагор встал рядом с ним, потянув за собой и Гоимгара, которому ничего не оставалось, как принять бой. Родарио внезапно куда-то исчез, зато Фургас с Нарморой тоже встали в круг.

Оружие гномов разило противника, ломая черепа и кости. При этом гномам приходилось следить за тем, чтобы ни один из ловких врагов не проскользнул мимо. Гоимгар, укрывшись за щитом, орудовал коротким мечом, который, будто серебристая молния, пронзал тела богглинов, защищенные лишь кожаными доспехами. Отвратительного, гнойного цвета кровь капала на его щит и струйками стекала вниз.

Нармора двигалась в три раза быстрее гномов. Ее легкое, но невероятно острое оружие давало превосходство над богглинами. Вскоре люди и гномы начали теснить противника, но орки настолько жестоко лупили своих мелких родичей плетьми, что те бросались на противников из страха перед зеленомордыми.

Богглинов было много, круг гномов и людей постепенно сжимался, и гномы мешали друг другу. Острый шип молота и рукоять оружия Баврагора ударились друг о друга, и Баврагор выпустил молот. Три богглина мгновенно набросились на одноглазого и повалили его. Сквозь образовавшуюся брешь проникали все новые и новые уродцы. Тунгдилу стало сложно обороняться.

И тут послышалось громкое шипение. Из-за деревьев ударила струя ядовито-зеленого дыма. Что-то затрещало и завыло. В зеленом тумане показалось огромное чудовище с двумя головами, издававшее громкие вопли и плевавшееся огнем в богглинов из зубастых пастей. Двое богглинов пали жертвами пламени, остальные замерли от страха.