Битва титанов. Несущие смерть - Хайц Маркус - Страница 37

— Боиндил? — позвал он своего друга. — Иди сюда, я тебе кое-что покажу.

— Сей… — послышался громкий всплеск из-под занавеси, скрывавшей бадью; затем послышалось громкое фырканье, за ней последовал каскад самых ужасных гномьих ругательств.

Тунгдил усмехнулся.

— С тобой все в порядке?

— Проклятая вода! — бушевал Боиндил, срывая занавеску и вытираясь ею. — Ты только посмотри на это: теперь придется снова пропитывать бороду жиром, — он приподнял черные космы, клином свисавшие на грудь. — А ведь мне пришлось ухаживать за ней целый цикл, чтобы она блестела! — Гном обернулся и пнул бадью. — Проклятая ловушка для гномов, выдуманная Эльрией! Нужно запретить подобные штуки! — Равнорукий завернулся в ткань. — Я почти чувствую, как былое безумие несется по моим жилам! Снова тлеют угли — вот как сильно я разозлился.

— Успокойся. Что случилось-то?

— Поскользнулся я, — выдавил из себя гном. — На куске мыла. И пожалуйста, нырнул в воду головой вниз. — Гном сплюнул и скривился. — Тьфу, какая гадость.

— Если хочешь пить, то лучше выпей воды. Зато теперь ты пахнешь приятно, — подколол друга Тунгдил, указывая на письмо и сразу же становясь серьезным. — Я тут кое-что обнаружил.

Бешеный мгновенно заметил разные цвета рун.

— Значит, все-таки шпионы! — удовлетворенно произнес чернобородый гном. — Хоть я и не думал об этом всерьез, когда говорил эти слова, но, похоже, все так и есть.

— Не будем делать поспешных выводов, — предупредил друга Тунгдил. Он подхватил серебряный чайник, стоявший на второй печи, и налил себе полную кружку. — Посмотрим, что я смогу перевести. Может быть, письмо просто предупреждает не раскрывать нам все до последней тайны Аландура.

— Шпионы, — не успокаивался Бешеный, делая значительное лицо. — Сомнений больше нет. — Гном направился к одной из постелей и улегся в нее. Поворочавшись, Равнорукий встал, стянул одеяло и лег на пол. — Слишком мягко, — заявил он, прикрывая глаза. — Сегодня ночью ты дежуришь первым, — сказал чернобородый. — Разбудишь, когда захочешь, чтобы я сменил тебя.

— Дежурить? — удивленно поглядел на него Тунгдил. — Зачем?

— Я больше не доверяю остроухим.

— Но если это всего лишь безобидное напоминание…

— …то остроухие могли открыто написать его! — не сдавался Бешеный.

— …и мы могли счесть это недоверием. — Тунгдил не хотел слишком поспешно судить эльфов, хотя ему их поведение тоже показалось странным. И даже более чем странным.

Громкий храп подсказал Тунгдилу, что Боиндил не желает больше углубляться в спор. Поэтому он повернул фитиль лампы, чтобы она светила ярче и было лучше видно. Ночь будет долгой.

5

— А в Гаурагаре в это время года теплее, чем у нас? — спросил король Ортгер, мужчина почти двадцати циклов от роду, с самой заурядной фигурой, как у любого другого человека его возраста, и, к сожалению, жабьими глазами навыкате. Если бы не они, Ортгера, без сомнения, можно было бы назвать миловидным. Король оглядел свой отделанный листовым золотом доспех и снял шлем. Из-под него показались короткие черные волосы, уже редеющие на затылке. Кроме этой жидковатой поросли у мужчины имелась густая черная борода, которую он не сбривал, чтобы казаться старше.

— Ваше величество, путешествие приведет вас в Пористу. Мне сказали, что это очень красивая, просто очаровательная местность, — ответил слуга.

Ортгер поглядел на десять сундуков, в которых находились его дорожные платья.

— Я хотел узнать, теплее ли там, чем у нас. Тогда я мог бы обойтись одним-единственным сундуком.

—  Однимсундуком? — недоверчиво переспросил слуга.

— Конечно. Я хочу продвигаться быстро, а это не получится, если я буду нагружен, словно торговец тряпками. — Король указал на сундук. — Вот этот я возьму, остальные пусть остаются во дворце.

— Повинуюсь, — поклонился слуга и жестом подозвал четверых горничных, которые тут же принялись складывать ненужные вещи в шкафы.

Ортгер наблюдал за ними, затем подошел к окну и поглядел на казавшиеся бесконечными горы перед ним.

Дворец стоял на самом высоком из трех холмов, на которых раскинулась столица; под ним простиралось поселение с пестрыми каменными домами. Дерева в горах почти не было, поэтому все строили из камня. Различные породы имели различные цвета, и поэтому, несмотря на неуклюжесть четырехугольных строений, Ургон был городом пестрым.

Ортгер взошел на трон в Ургоне достаточно неожиданно. После того, как Беллетаин в своем безумии пригрозил после нападения на Черные горы и гибели тысяч невинных гномов провести еще одну атаку, офицеры свергли его. Ортгер был дальним родственником Лотаира, всеми любимого предшественника Беллетаина, и вел спокойную жизнь вдалеке от Тригорья, неподалеку от границы с королевством троллей Борволем, когда ему пришло известие, что он должен стать новым правителем Ургона. Ортгеру понадобилось немного времени, чтобы принять решение. И ни разу за пять циклов своего правления он об этом не пожалел.

В двери постучали, вошел стражник.

— Ваша гвардия готова, ваше величество, — доложил он.

— Выбраны самые быстрые лошади? — поинтересовался Ортгер.

— Как вы и приказывали, ваше величество. Пять сотен миль до Пористы будут пройдены быстро.

Ортгер нахлобучил шлем и велел снести сундук вниз.

— Необходимо торопиться, — он помнил о письме принца Маллена, в котором сообщалось о похищении бриллианта Табаина. Описание страшного существа, крушившего стражников хуже зверя, стало его кошмарным сном. Очень ярким сном: чудовище гнало его по дворцу и разрывало голыми руками всех, кто попадался на пути. Король настолько отчетливо слышал рев, словно монстр стоял прямо у его постели.

Правитель содрогнулся. Он не хотел думать о ночных страхах и стал глядеть из окна на мирные вершины Ургона и свой город.

После этого похищения исчезновение камня в Ран-Рибастуре представало в новом свете.

— Наш бриллиант находится в надежном месте?

— Мы перенесли его в то место, которое вы нам указали, ваше величество.

— Сколько человек охраняют его?

— Тридцать стражников. Днем и ночью. Мы выставили четыре копьеметательных орудия неподалеку, в любой миг готовых стрелять. Мы заряжаем их по очереди, чтобы тетивы не оборвались из-за постоянного натяжения.

Король удовлетворенно выслушал это. Больше ничего в качестве защиты он предложить не мог. Тот, кто прорвется через строй солдат, того остановит каменная дверь комнаты глубоко в недрах дворца. Она была настолько толстой и тяжелой, что ее сначала вырезали из камня и снабдили шарнирами, и только потом выдолбили в скале саму комнату. Нужна была сила четверки быков, чтобы вообще открыть ее при помощи лебедки и цепей. Не хватило бы даже силы тролля, чтобы сдвинуть дверь с места.

И, тем не менее, Ортгер с нехорошим чувством шагал по своему дворцу, больше напоминавшему военную крепость, чем королевскую резиденцию. Он вышел во двор, сел в седло и подъехал к Мейнарту, капитану гвардии.

— Галопом до Пористы, — коротко приказал он. И вскоре после этого застучали копыта лошадей, выезжающих со двора и направляющихся по улицам Тригорья на юго-запад.

Кортеж несся по узким дорогам, позволявшим разминуться только двум лошадям. Справа устремлялись к небу отвесные стены, слева зияли мрачные пропасти и бесконечные отвесные склоны. Вдали солнце освещало вершины и горные пастбища. Игра тени и света отвлекала внимание всадников. Но если из-за красивого пейзажа позабыть о том, куда направляешься, то можно очень быстро распроститься с жизнью.

Быстрая езда требовала осторожности. Капитан послал вперед гвардейца, который должен был обеспечить безопасность дороги. Если бы навстречу им неожиданно из-за поворота вылетела упряжка, то дело могло закончиться ранением и даже смертью. Если кто-то выпадал из седла или слетал с козел, с ним было покончено. Ущелья Ургона не знали жалости.