Битва титанов. Несущие смерть - Хайц Маркус - Страница 40

Однако по сравнению с их первым посещением зал радикально изменился.

Не было искусных мозаик из тонких золотых и палладиевых пластин между стволами деревьев, когда-то сверкавших, словно звезды. Их сменили более простые, но огромные картины, изображавшие… исключительно различные оттенки белого; то тут, то там в свете факелов вспыхивали бриллианты, казалось, расставленные в произвольном порядке. Роскошь и броскость искусного ремесла превратилась в непривычную, странную простоту, которая произвела на гномов не менее сильное впечатление своей монументальностью.

— А что вы сделали со всеми теми штуками? — вырвалось у Боиндила.

— Разве народ вынужден выражать свой талант к искусствам всегда в одной и той же форме? — ответил Тивалун. — Поскольку до сих пор к нам, в наши леса, почти никто не приходил, то о меняющихся предпочтениях в искусстве никто и не знает. И будьте уверены, Боиндил Равнорукий, мы перепробовали многое. Как и для вашего народа, одна-две сотни циклов значат для нас немного.

Эльф повернул налево, пытаясь выманить их из зала с деревьями, когда Бешеный указал на белый трехгранный монолит, возвышавшийся на том месте, где прежде находился трон Лиутасила. Издали казалось, что его высота составляет по меньшей мере шагов пятнадцать и семь в обхвате.

— Можно я посмотрю ближе, друг эльф?

— Вряд ли это имеет значение, — небрежно произнес Тивалун по поводу открытия. — Трапеза ждет…

Но Боиндил пропустил мимо ушей наставление Тунгдила относительно того, чтобы днем во всем слушаться хозяев. Нимало не смутившись, он прошел мимо Тивалуна и оказался у монолита.

— Здесь не помешает знаток камня, — заявил он. — Мое племя славится своими выдающимися способностями каменотесов.

Эльф ринулся следом, а затем забежал вперед.

— Нет, Боиндил Равнорукий. Прошу вас изменить свое намерение. Это нечто вроде святыни, которой может касаться только эльф, — он остановился, надеясь удержать этим гнома. — Такое небрежение с вашей стороны не может остаться без последствий. В принципе, вам даже видеть его было нельзя!

Бешеный поглядел на ноги эльфа, затем на торс и, наконец, добрался до лица Тивалуна.

— Это очень невежливо! — пожаловался он. — Ваша делегация имеет доступ во все уголки нашего королевства, а я не могу даже камень посмотреть?

— Это святыня, ты ведь слышал, Боиндил, — пришел на помощь Тунгдил.

— А почему он тогда сказал, что она не имеет значения?

—  Для васне имеет значения, — улыбнулся Тивалун. Капелька пота потекла по гладкой, без единой морщинки, коже, которая будет ровной и юной еще добрую сотню циклов. — Пожалуйста, остановитесь.

— Эльфы и священные камни, — усмехнулся воин. — Все-таки у наших народов больше общего, чем я предполагал. Ну, не считая пристрастий в еде. — Равнорукий повернулся и указал на проход, куда с самого начала направлялся Тивалун. — Туда?

— Туда, — с облегчением в голосе произнес Тивалун и побежал вперед, пока упрямый гном не передумал. — Благодарю за понимание, Боиндил Равнорукий.

— Это же само собой разумеется, — с широкой ухмылкой заявил Бешеный, подмигнув Тунгдилу.

Поздний вечер принес неожиданности как эльфам, так и гномам.

Они сидели вместе с Виланоилом и Тивалуном за последней переменой пышной и, тем не менее, очень легкой трапезы, когда вошел посланник и передал эльфу письмо. Тот прочел его и поглядел на гномов.

— Очень неутешительные новости, — обеспокоенно произнес он. — Три бриллианта украдены у короля Ната, короля Ортгера и короля Мальбалора. Говорят о страшных чудовищах и гномах, которые совершили эти нападения, — он прочел вслух строки, где подробно описывались события в трех королевствах. Гости слушали с ужасом; о нападении машины в Красных горах тоже говорилось. — Зло снова обрело почву под ногами и тянет к власти свои жадные лапы, — заключил Тивалун.

— Завтра утром мы покидаем гостеприимный Аландур, — взволнованно произнес Тунгдил. При таких обстоятельствах камень, который в свое время передал ему Гандогар и который находился в надежном укрытии в штольнях Лот-Ионана, нельзя было оставлять без присмотра. Златорукий опасался за свою супругу Балиндис, которая наверняка еще ничего не знает о случившемся. Если неизвестные грабители добрались до королевств людей и гномов, то им наверняка удастся проникнуть в относительно незащищенные штольни. Единственным и бесконечно слабым их защитником была Балиндис.

— Но ведь у нас миссия… — попытался было возразить Боиндил, когда вспомнил, что его друг владеет бриллиантом. — Забудь мои слова, книгочей. Пони отнесут нас домой быстрее ветра.

Тунгдил поднялся из-за стола.

— Мы не хотим быть невежливыми, Тивалун и Виланоил. Сейчас мы желали бы отдохнуть. Следующие дни станут для нас сложными. Передайте князю Лиутасилу наш сердечный привет. Я предполагаю, что мы вскоре встретим его на собрании правителей.

Казалось, Тивалун испытывает облегчение от того, что гномы засобирались домой.

— Конечно. Мы понимаем ваши действия. Я пришлю вам провиант, чтобы завтра вы могли тронуться в путь, как только пожелаете. — Эльф тоже поднялся из-за стола и поклонился. — Мне хотелось бы более мирного завершения вашего пребывания в Аландуре, но боги ниспослали нам новое испытание. — Остроухий улыбнулся. — Вы ведь наверняка снова сыграете в истории Потаенной Страны важную роль, как вы полагаете?

— Я бы предпочел не делать этого, — честно ответил Тунгдил. — Но если я нужен своему народу и Потаенной Стране, то я буду на переднем крае. — Гном направился к выходу, Бешеный схватил полную миску и последовал за ним.

Тивалун и Виланоил проводили обоих взглядом, пока за ними не закрылась дверь. Затем Тивалун поднял бокал и наполнил его вином до краев. Он прочел тайные указания в письме; гном заметил его утром в палатке только в тот момент, когда эльф заговорил. Тем более кстати пришлись дурные вести, изгнавшие незваных гостей из Аландура.

То, что они увидели монолит, было большой ошибкой, и все едва не закончилось плохо.

Тивалун поднял бокал.

— За твое здоровье, Ситалия. Я пью в честь тебя и твоего самого чистого создания, — он церемонно поднес бокал к губам, отпил три раза, остальное вылил на землю. — Пусть однажды вернется эоил и примет власть в свои руки.

Виланоил улыбнулся.

И, тем не менее, кое-что этой ночью произошло.

Несмотря на усталость, Боиндил не смог отказаться от намерения отправиться поближе посмотреть на тот белый камень, который заслонил от него Тивалун. Поскольку в начале следующего дня они все равно намеревались покинуть Аландур, можно было рискнуть быть пойманными. Что потом? Ну, голову точно не отрубят.

Гном не умел и не любил красться, но иначе было нельзя. Он даже снял сапоги с толстой подошвой и кольчугу. Абсолютно голый (по крайней мере, ему так казалось!), он неслышно двигался по дворцу из деревьев, в котором, похоже, было совершенно пусто. Несмотря на то что ему казалось, будто он запомнил дорогу, уже через некоторое время гном заблудился и начал бесцельно блуждать. Под землей с ним никогда не случилось бы ничего подобного, там он всегда ориентировался.

— Проклятые деревья. Все похожи одно на другое, — ворчал Равнорукий и повернул в следующем коридоре налево.

Сначала он радовался тому, что не встретил никого из эльфийских стражников, а теперь его это обстоятельство начало смущать. Как бы там ни было, это резиденция князя и слуг должно быть множество.

Боиндил мужественно открыл первую попавшуюся дверь и увидел пустую комнату; свет звезд освещал покинутый зал, на полулежало несколько листьев и пыль. Ни постели, ни шкафа, ни одежды — ничего.

Пробираясь по дворцу, Боиндил ни разу не наткнулся на жилые комнаты. Казалось, резиденция стала приютом для призраков.

Чернобородый случайно вышел в большой зал, где к потолку величественно устремлялся белый монолит.

Несмотря на то что лампы не горели, камень источал свет, словно целый день собирал его, а теперь отдавал в темноте.