Битва титанов. Несущие смерть - Хайц Маркус - Страница 69

— О Враккас, — в отчаянии произнес Бешеный. — Все это для меня как-то слишком. Честный бой — тут, по крайней мере, знаешь, что будет. А любовь — о, это… сложно.

Тунгдил радовался чувствам друга и от всей души желал, чтобы у него все сбылось.

— Держись и жди подходящего момента. — Златорукий хлопнул чернобородого по плечу. — И, главное, не слушай, что будут болтать представители твоего клана.

Бешеный усмехнулся.

— О, среди них моя слава давно померкла. Забываешь, что ты мой друг, книгочей.

С юга к месту их стоянки приближался всадник. Сначала они приняли его за сидящего на пони ребенка, но теперь заметили свою ошибку. Темная одежда, платок на голове, металлическое позвякивание в седельных сумках.

— Опять палач? — удивился Боиндил. — Скоро я перестану верить в случайности.

— А это и не случайность.

— Тогда пусть останавливается подальше, если уж хочет быть рядом с нами. Я ему не доверяю.

— Подожди.

Брамдаль остановил свою лошадь рядом с Тунгдилом и Боиндилом.

— Приветствую вас обоих, — рассмеялся он сверху. — Можно мне отдохнуть тут немного?

— Ты уже закончил свои дела в Пористе? — К огромному удивлению Боиндила, Тунгдил сделал приглашающий жест рукой. — У нас еще есть чай, если хочешь.

— С удовольствием. — Брамдаль пошарил за спиной и сбросил нечто вроде веревочной лестницы. Из стремени он перебрался на перекладину, а затем на траву.

— Вижу удивление, — усмехнулся он. — Я подумал: зачем ездить на пони, если гном на лошади будет двигаться быстрее? Поэтому я построил вот это, — он указал на лесенку, — и заказал седло.

Бешеный, покачав головой, поглядел на круп. Палач выбрал себе лошадь, которая казалась даже крупнее своих сородичей.

— Я туда никогда не залезу.

— А вид открывается отменный, — Брамдаль прошел за Тунгдилом к котлу с чаем и получил кружку. — Большое спасибо.

— Не за что, — отмахнулся Тунгдил. — Что привело тебя на север?

— Возвращаюсь в Скальград, — Брамдаль подул на горячий чай. — Король Брурон желает, чтобы я основал школу.

— Палачей, полагаю?

— Совершенно верно. Он не захотел, чтобы она была в Пористе. Из-за того, что в будущем она станет столицей, — ухмыльнулся гном. — А я всего лишь выполняю приказы. Странно, не правда ли? Люди осуждают себе подобных на смерть и, тем не менее, не хотят иметь с этим ничего общего.

Тунгдил улыбнулся.

— Мы не виделись в Пористе.

— Нет. Я был очень занят, — подмигнул ему Брамдаль. — Ты мне не веришь. Кем ты меня считаешь? Шпионом гномоненавистников?

— Да, — сразу сказал Бешеный, кладя обе руки на рукоять вороньего клюва.

Брамдаль громко рассмеялся, казалось, это его действительно забавляет. Взгляд его скользнул мимо воина к Годе, и гномка возбудила его любопытство.

— Красивая молодая гномка. Выглядит сильной. Готов спорить, что она очень здорово машет оружием. Отличный бы получился палач.

— Оставь ее в покое, — тут же взвился Боиндил. — Она моя ученица, — быстро добавил он. — Если когда она и отрубает кому-нибудь голову, то этот кто-то обязательно свинорожий. — Гнома бросило в пот, зашумело в ушах. Что это, ревность?

— Я понял. Твоя ученица, — широко усмехнувшись, ответил Брамдаль, и было неясно, что именно он имеет в виду. Палач отпил чаю. — Я разговаривал в Пористе с Гордисланом Молоторуким. В Златоплоте было происшествие, вызвавшее сильное беспокойство: нападение.

Тунгдил присвистнул.

— Машины Третьих?

— Нет. Нападение на город, — Брамдаль серьезно посмотрел на него. — Кто-то полностью открыл плотины и макнул Златоплот в воду. К счастью, жителям удалось заменить разрушенные подъемные механизмы плотин, в противном случае еще больше Свободных распростилось бы с жизнью.

— Сколько погибло? — поинтересовался Бешеный.

— Двести одиннадцать. Нужно перестраивать заново более тридцати домов, — он печально потупился. — Нет, машины гномоненавистников щадят нас, поскольку не могут попасть к нам через пещеры. Но лишают нас жизни иными способами, — он налил еще чаю. — Самое ужасное, что виновных не было. Стражники на плотинах были убиты. Никто не видел убийц и преступников.

— Ужасно, — произнес ошарашенный Тунгдил.

— Были у наводнения и другие последствия. Оно принесло недоверие в Златоплот. С тех пор все громче и громче раздаются голоса тех, кто обвиняет в преступлениях не Третьих, а остальные племена. Богатство, говорят они, вызывает зависть племен из-за такого количества враккасия и золота, сколько есть у нас. Утверждают, что один из членов гномьих племен заявил на собрании кланов Четвертых, что мы пытаемся обильными жертвоприношениями добиться расположения Враккаса и что нам нужно помешать. Другие полагают, что короли племен хотят загнать нас обратно в королевства, — Брамдаль замолчал, ожидая ответа.

— Чушь, — возмутился Бешеный. — В горах больше золота, чем влезет в пещеру, где расположен город. Зачем Вторым или еще кому-то жаждать золота отверженных?

Тунгдил прислонился к дереву и закрыл глаза.

— Вскоре уже никто не сможет ничего сказать, ничего не сможет произойти, чтобы не подумали, что к этому приложили руку Третьи; недоверие растет день ото дня, от события к событию. К сожалению, именно этого и добиваются гномоненавистники. — Златорукий открыл глаза. — Брамдаль, где бы ты ни услышал такие речи, скажи, что верить им нельзя. Чем больше распрей, тем быстрее гномоненавистники достигнут цели.

Палач кивнул.

— То же самое сказал мне и Гордислан Молоторукий. Полагаю, ты знаешь, как сложно бороться против слухов. — Гном поставил кружку на траву. — Поеду дальше. Может быть, мы еще увидимся. И не стоит думать, что я на стороне зла, — сказал он, обращаясь к Бешеному, затем поднялся и стал взбираться на лошадь. — Да пребудет с вами Враккас, — он поднял руку и поскакал дальше.

Тунгдил и Боиндил смотрели гному вслед.

— Знаешь, что меня удивляет? — спросил своего друга Тунгдил. — Он не спросил, что мы везем в повозках.

— Я остаюсь при своем, — упер руки в бока Боиндил. — Он шпион.

Тунгдил подмигнул ему.

— Потому что он стал бы строить глазки Годе?

— Нет, — возразил Равнорукий. — Да, да, — со вздохом произнес он.

— Мастер! Тунгдил! — закричала Года. — Идите сюда! Я кое-что нашла!

— Может быть, твое сердце? — поддел Тунгдил Бешеного и тут же получил локтем в бок.

— Больше ни слова про всякую там сентиментальность, — проворчал чернобородый и побежал; Тунгдил следовал за ним. Было очень непривычно видеть друга без длинной черной косы, в очередной раз подумалось гному.

Года опустилась на колени рядом с кустом и, когда они подошли ближе, раздвинула ветки.

— Смотрите!

Среди зелени и роскошных фиолетовых цветов стали видны черты эльфа, лежавшего на земле, словно мертвец, глаза его были закрыты, на лице — несколько увядших листьев.

В правой части груди торчали три стрелы, пробившие его кожаный доспех и одежду землистого цвета. Судя по роскошным, вышитым одеждам, это был эльф не самого низкого положения; а легкий доспех объяснялся тем, что он находился на охоте. Лагерь его должен был располагаться где-то неподалеку.

— Он дышит, — удивился Бешеный, заметив, что грудь слабо вздымается и опускается. — Хо, остро… эльфы не так тщедушны, как я думал.

— Помогите мне. — Тунгдил осторожно посадил раненого, чтобы посмотреть на древки стрел. Двое были сломаны, однако надломленное третье торчало в теле. — Во имя Враккаса! Это эльфийские стрелы!

— Если бы стрела была одна, я сказал бы, что это несчастный случай, — вынес свой вердикт Бешеный, глядя на окрашенную кровью спину. — Но поскольку их три, то я считаю, что это исключено. Если, конечно, они не устраивают охоту на своих же сородичей.

— Зачем эльфам убивать друг друга? — Тунгдил разглядывал лицо найденного. — Или нужно задаться вопросом, зачем им убивать его?

— Но ведь стрелы могут быть поддельными, — заметила Года. — Может быть, это Третьи?