Битва титанов. Несущие смерть - Хайц Маркус - Страница 72

Родарио заметил, что его указания выполнялись только после того, как кивнула или согласилась Тасия. Сначала он счел это шуткой.

— Нет, ты не всерьез, — неуверенно рассмеялся он.

— Перечитай свою пьесу заново. Я ее немного переписала. И она стала лучше, — ответила она, вкладывая листки ему в руку. Улыбнувшись, актриса страстно поцеловала его и побежала прочь, помогать Гезе готовить ужин.

Родарио посмотрел ей вслед и почесал в затылке.

— Эта женщина — сущий демон, — пробурчал он. — Если бы мне раньше сказали, я никогда не согласился бы на ту сделку в Ветродоле. — Невероятный направился к задней двери фургона, опустил маленькую лесенку и сел на ступеньки, пока работники распрягали, кормили и поили лошадей.

В лучах заходящего солнца он прочел то, что изменила и переписала в его пьесе Тасия.

К собственному неудовольствию, он неудержимо смеялся в некоторых местах. Женщина подтвердила свой талант. Родарио знал пьесы опытных людей, которые и в подметки не годились написанному его спутницей.

Жажда и тревога за друга наконец дали о себе знать. Актер поднялся по узким ступенькам.

— Фургас?

В ожидании ответа он быстро повернул голову, чтобы посмотреть, где Тасия, которая сидела у костра и вместе с Гезой чистила картошку. Каждый, кому в данный момент нечего было делать, тащился к костру, чтобы побыть рядом с восхитительной женщиной. Тогда Родарио осознал, что она действительно сказала правду. «Театр Диковинок» теперь находился в нежных, но умелых руках Тасии. Его ученицы. Его музы.

— Клянусь Паландиэль, так дело не пойдет, — пробормотал свергнутый король. — Нужно побеседовать с этой юной леди.

Он уже собрался было спуститься по ступенькам, когда услышал из фургона негромкий стон.

— Фургас? — Он открыл дверь, несмотря на то что его не приглашали, и нашел своего друга лежащим в луже крови на полу. Фургас перерезал запястья и от потери крови лишился сознания.

— Проклятье! — Родарио разорвал пополам пододеяльник и поспешно перевязал раны. — Что это такое? — набросился он на него, вставая. — Я освобождал тебя не для того, чтобы ты сам себя убил.

— Я не могу жить со своей виной, — прошептал Фургас. — Я построил машины, которые несут смерть гномам, — лепетал он, пытаясь взять себя в руки.

— Верно, друг мой. Они тебя вынудили…

— Я с таким же успехом мог лишить себя жизни, вместо того чтобы поддаться на угрозы, но… — Он поглядел на друга. — Сначала они посылали бурильные машины в старые, засыпанные штольни, надеясь, что они проложат себе дорогу. А за ними следовали машины смерти, — он вытер слезы. — Машины…

Родарио протянул ему кружку с водой.

— Успокойся.

— Я не могууспокоиться. Ты слышал, о чем рассказывали по дороге люди? О монстрах из стали и плоти? — Он судорожно сглотнул, пальцы сомкнулись на кружке. — Они тоже — мое творение. Третьи сговорились с Бессмертным, — сказал он, пытаясь овладеть собой.

Родарио прошиб холодный пот.

— Нет. — Он увидел, что в дверях показалась голова Тасии, которая не отваживалась привлечь к себе внимание. Она просто стояла, прислонившись к дверной раме, и слушала.

— Да, — горько рассмеялся Фургас. — Однажды ко мне пришел Бандилор и показал непонятные рисунки отвратительных существ, которые должны были в какой-то степени состоять из железа. Он украл у Пятых рецепт металла, который проводит магию, и немного жара из горна «Драконье Дыхание». С помощью его он создал сплав, из которого я должен был строить машины по его разумению. И я строил, не зная, что он собирается делать, — мужчина побледнел. — А потом пришли они. Я помню это очень хорошо… Мы вынырнули на поверхность, и нам привезли их. Маленькие, отвратительные ублюдки, смесь орка и альва, самому старшему из них не было и четырех циклов. Бандилор отвел остров в тайное место где-то на озере и опустил его на самое дно. Там мы засунули ублюдков в машины, прикрутили их к ним накрепко, отделили конечности и заменили их штуками, которые принес Бандилор. Стекло или кристаллы — не могу сказать. Он протянул через маленькие тела пруты из проводящего магию металла и бросил ублюдков в дыру, выкопанную специально для этого. Они кричали. О, как они кричали!

Фургас содрогнулся, когда воспоминания стали отчетливее.

— Из дыры били зеленые молнии, попадая в железо. Вспыхнули альвийские руны, засияли, а эти ублюдки… Они росли и кричали. Их тела стали неотделимы от конструкций. Моих конструкций. — Он осушил кружку до дна. — Я уже не помню, сколько это продолжалось. В какой-то момент Бандилор приказал поднять остров, и я больше никогда не видел этих существ. Пока по дороге мы не услышали о них.

Инженер замолчал и долгое время не произносил ни слова.

Тасия дрожала, все ее тело было покрыто гусиной кожей: сила воображения рисовала ужасных существ, пугая ее саму.

— О боги, — наконец вырвалось шепотом у нее. — Как страшно.

Родарио тоже потребовалось время, чтобы оправиться от услышанного. Магистр техникус создал свои шедевры. Шедевры ужаса и разрушения. Существа, дети магии и техники, управляемые злом, одержимые желанием нести смерть и разрушение.

— Виноват не ты, — наконец произнес он, помогая Фургасу сесть на постель. Он заменил воду вином, которое его друг стал пить большими глотками.

Фургас дрожал всем телом.

— Я заслужил смерть, Родарио, — подавленно произнес механикус. — Третьи действительно вынудили меня, но я хорошо сделал свою работу. Слишком хорошо. — Его кулаки сжались. — Потому что все время думал о Нарморе и моих детях. Я хорошо служил Третьим, чтобы отомстить гномам Потаенной Страны за то, что они отняли у меня семью. Только под конец я понял, какое зло причинил людям, эльфам и гномам. — Он допил вино и закрыл глаза. — У меня… голова кружится, — прошептал он, заваливаясь боком на постель. Вино и кровопотери сделали свое дело.

— Выспись, — взволнованно произнес Родарио, обращаясь к другу, укрыл его, стер кровь с досок; позже он как следует отскоблит дерево. — И не трогай ножи. — Актер вышел из фургона и закрыл двери.

С бутылкой вина в руке он присел на ступеньки и стал смотреть на заходящее солнце, отпил глоток и протянул бутылку Тасии.

— Что он имел в виду, когда сказал, что у него отняли семью? — запинаясь, спросила она. — Ты сказал, что это произошло во время битвы в Пористе.

Он притянул ее к себе и посмотрел в глаза; тут же представил себе, каково это — потерять ее навеки, и волна страха захлестнула его целиком. Он поцеловал ее долгим нежным поцелуем.

Тасия почувствовала разницу между порывом страсти и этим поцелуем, в котором не было желания, а только глубокие чувства, которые не сумел бы верно описать даже поэт. Она улыбнулась ему и погладила по щеке.

— За что это?

Родарио вздохнул.

— Нармора, так звали его жену, была полуальвийкой. Она сражалась с нами на стороне добра против Нод’онна, а затем пошла учиться к последней волшебнице, Андокай Вспыльчивой. Вместо волшебницы выступила она и сохранила Потаенную Страну от аватаров и эоил. В качестве благодарности часть ее рассыпалась в пепел. Искоренение скверны не знало пощады. Ни по отношению к ней…

— …ни к ее детям, — огорченно закончила Тасия. — Как ужасно. Бедный Фургас.

— После битвы он обвинил в их смерти гномов и людей. Если бы аватарам позволили выполнить свою работу, сказал он тогда в безумии, число жертв в Потаенной Стране оказалось бы значительно меньше. Они уничтожили бы зло и ушли обратно. Не потребовалось бы искоренения скверны. А сам он стал бы счастливым отцом семейства, — актер поглядел мимо нее на красное солнце. — Иногда я даже задавался вопросом, не был ли он прав.

Женщина промолчала, отпила вина и вернула ему бутылку.

Родарио вздохнул.

— Тогда было бы нечестно говорить, что я его понимал. Я горевал о Нарморе, как о подруге. Сегодня я могу представить себе, каково было ему, — он протянул руку и коснулся светлых волос Тасии. — Я молюсь богам, чтобы мне никогда не довелось испытать подобного. Кто бы ни был виноват в этом, я ненавидел бы и преследовал бы его до конца своих дней.