Сердцу не прикажешь - Хол Джоан - Страница 11

— А как насчет завтрашнего вечера?

Не поворачивая головы, она могла сказать наверняка, что отец сейчас переводит взгляд с дочери на гостя и обратно, не решаясь встрять в разговор. «Бедный папочка, он, вероятно, полагает, что я намерена пожертвовать собой только для того, чтобы покрыть все его темные махинации», — успела подумать Фриско. Ей захотелось расхохотаться, но она сдержалась.

В некотором смысле, конечно, жертвенная идея не лишена смысла. И хотя самой Фриско вовсе не улыбалось преподнести себя на обеденном блюде этому человеку, она поспешила согласиться, зная, что еще немного — и передумает.

— А вот завтрашний вечер у меня как раз свободен.

— Превосходно. Устроит ли вас в семь часов?

— Фриско, детка, это вовсе не обязательно, — поспешил сказать Гарольд, упреждая ее окончательный ответ. — Поверь, мы с матерью вполне можем уладить все эти затруднения, и потому ты вовсе не должна…

— Она вообще ничего не должна никому, — резко перебил его Лукас.

— Я и сама это знаю, — она взглянула на Маканну предельно спокойным взглядом, отчаянно надеясь, что Лукас на сей раз не сумеет прочесть ее мыслей.

Вскочив со своего кресла, отец подошел и встал напротив дочери.

— Ты и в самом деле уверена, что хочешь пойти?

Теперь уже Фриско действительно не знала, плакать ей или смеяться. Потому что вид отца, защитника собственной дочери, в данной ситуации не вызывал ничего, кроме грусти.

Вид отца реанимировал утихшее было чувство вины. Да, когда-то, когда Фриско была совсем девочкой, отец неизменно приходил ей на помощь при любых затруднениях. Она не могла об этом не помнить, и лицо ее подернулось печалью.

Напомнив сейчас себе, что, будучи давно уже не девочкой, она тем не менее остается все той же самой Фриско, она мягко улыбнулась, выказывая тем самым сочувствие отцу в его нынешних затруднениях.

— Папа, речь ведь идет всего лишь об ужине.

— В ресторане, где будет полно народа, — произнес Лукас официальным тоном, как бы подтверждающим его чистые намерения.

Озабоченный взгляд Гарольда перекочевал с дочери на мужчину, который сидел подле Фриско. Маканна улыбался. Фриско могла бы поклясться, что зримо различает поднимавшуюся в душе отца волну озабоченности и даже страха.

Она подумала, что все это становится вовсе уж забавным, и потому решила взять контроль над ситуацией в собственные руки.

— Вот именно, папа, там будет полно народу. И, кроме того, не забывай, пожалуйста, что я вполне взрослая женщина и отлично могу позаботиться о себе сама. — Она одной половиной рта улыбнулась Маканне, стрельнув в него недобрым взглядом. — И более того, я тебе обещаю, что если вдруг он сделается неуправляемым, то я закричу на весь ресторан.

Лукас оценил ее юмор и понимающе расхохотался, воочию представив себе подобную сцену.

Глаза Фриско сузились: смех Лукаса был веселым, очень уж веселым, и при этом таким мужским и сексуальным.

Боже праведный! Или она совсем спятила?! О чем она думает?!

Недовольная собой, своим отцом, но прежде всего — разозленная поведением Маканны, Фриско поднялась с дивана, прошла на середину комнаты и, обернувшись, посмотрела на обоих мужчин.

— Ну так как же, будем считать, что мы договорились касательно главной темы разговора? — И она демонстративно посмотрела на инкрустированные часы, стоявшие на отцовском рабочем столе. — Дело в том, что в 12.30 я договорилась пообедать в центре… — То была сущая ложь, однако (Фриско мысленно пожала плечами) кому-нибудь да нужно первому попытаться сдвинуть дело с мертвой точки.

— О! — протянул Гарольд, одним этим звуком вполне выдавая свое состояние нервозности. — Ты ничего мне не говорила.

— Ну, видишь ли… — Фриско теперь буквально пожала плечами, — я полагала, в этом нет никакой необходимости.

— Да ведь никакой необходимости вас задерживать у нас тоже нет, — сказал Лукас. — Равным образом как и продолжать этот разговор. — И он улыбнулся мудрой, понимающей улыбкой, от которой в душе Фриско шевельнулось беспокойство.

— Вы хотите сказать… — прозвучавшая в голосе Гарольда радость была столь очевидна и неприкрыта, что за него даже было неловко.

— Да, именно это я и хотел сказать. Я согласен дать тебе время, — твердо произнес Лукас. Затем в его голосе появились металлические нотки: — Но хочу, Стайер, чтобы ты понял. Это не значит, что я переменил решение. Я намерен сделать так, чтобы ты ушел со своего поста. А на твоем месте буду я, и я приму руководство компанией.

Лицо Гарольда вытянулось.

Фриско часто заморгала.

Не повышая голоса, как ни в чем не бывало, Лукас продолжил:

— И еще я хотел бы узнать, Фриско, по какому телефону вам можно позвонить, чтобы сговориться насчет завтрашнего вечера.

Глава 7

— Мне прежде не доводилось тут бывать. Очень симпатичное место. — Фриско сделала небольшой глоток из рюмки с охлажденным «шардоннэ», затем лениво огляделась по сторонам.

Ее приятно поразило то, что Лукас остановил свой выбор именно на этом ресторане. Он помещался в отреставрированном старинном особняке, расположенном в пригороде, далеко от тех ресторанов, которые принято считать наиболее шикарными в их городе. Тут свет не резал глаза, а приглушенная музыка, оставаясь приятным фоном, не мешала разговору. Вообще вся здешняя атмосфера была очень чинной, очень спокойной, а кухня оказалась просто отменной.

Круглые столики, покрытые накрахмаленными скатертями, твердые накрахмаленные салфетки, фарфор тонкой работы. Столы располагались на порядочном расстоянии друг от друга, что располагало к приватной беседе.

Общее впечатление — благородства и элегантности. Такое же впечатление произвел на Фриско винного цвета автомобиль, в котором Лукас привез ее сюда.

— Тут все едва ли не самое лучшее, что только возможно приобрести за деньги, — заметила она и, поблуждав взглядом, посмотрела на него.

— Пожалуй. — Он улыбнулся и поднял бокал с каберне в направлении Фриско. — Я так и думал, что вам здесь понравится.

Скажите, пожалуйста, какая уверенность. Надо было как-то отреагировать на его слова. Но сдерживать давно подступивший смех Фриско более не хотела — и поэтому рассмеялась мягким грудным переливом.

— Интересно, каким же это образом вы разузнали про этот ресторан? — поинтересовалась она, тем самым несколько подыгрывая Маканне, ибо помнила, что прежде всего и главным образом она приехала сюда и согласилась поужинать, чтобы уладить отцовский вопрос. — Должно быть, по объявлению?

— Нет. — Его улыбка сделалась шире, придав лицу несколько, пожалуй, коварное выражение. — Несколько месяцев тому назад я заключил одну сделку, и мои деловые партнеры пригласили меня сюда. Они также пытались сделать мне приятное.

— Также? — Фриско нахмурилась. — Не вполне вас понимаю.

— Я вижу.

Фриско даже и не пыталась скрыть свое удивление.

Лукас переменил тему разговора.

— Между прочим, мне очень понравился ваш особняк. Там все так мило. Это первый дом в Рэндоре, где я побывал.

— Спасибо, — сказала она и, не желая оставлять тему непроясненной, посчитала нужным заметить: — Только это вовсе не мой дом. Там живут родители.

— Стало быть, вы?..

— О, давно уже не живу. Как только окончила колледж, так сразу и переехала.

— В таком случае, где же именно вы обитаете?

— В центре города.

— А где именно? — не унимался Лукас. — Вы живете одна?

То напряжение, которое почувствовала Фриско, когда вчера увидела Лукаса в кабинете отца, потихоньку исчезало. И вот теперь, едва только он принялся расспрашивать ее о личной жизни, как настороженность вернулась. Не отдавая себе в том отчета, Фриско выпрямилась за столом и произнесла весьма официально:

— Не понимаю, почему вас это интересует.

— А вот и напрасно, напрасно, — произнес он мягким голосом с едва слышными металлическими нотками. — Я ведь говорю не просто так, о чем ни попадя, а о делах. О своих и о делах вашего отца. — Взгляд его сделался сардоническим. — Следует ли мне напоминать вам о том, что никто вас не приглашал влезать в наши дела, вы вмешались по собственной своей инициативе.