Сердцу не прикажешь - Хол Джоан - Страница 52

— Ты и в самом деле так думаешь, Гарольд? — спросила его жена. — Знаешь, мне он и вправду нравится, и я была бы очень рада в один прекрасный день услышать от него о намерении жениться на Фриско. Но мне вовсе не хотелось бы, чтобы наша дочь в очередной раз оказалась вовлеченной в, так сказать, неформальные отношения с мужчиной. И уж тем более с Лукасом Маканной.

— На сей счет, дорогая, ты можешь решительно не переживать, — спешил успокоить ее Гарольд, заключая жену в свои объятия. — Я совершенно уверен, что Лукас не предложит нашей дочери ничего подобного. — Он помолчал, выбирая слова. — Собственно говоря, я не слишком удивлюсь, если по приезде дочери увижу у нее на руке обручальное кольцо.

Гертруда подалась назад и пристально взглянула на мужа. В глазах ее застыла осторожная радость.

— Дорогой мой, неужели это и вправду возможно?

Гарольду ничего не стоило сделать уверенным голос, ибо он уже знал конечный результат всей этой истории.

— Думаю, дорогая моя, что очень даже возможно, — сказал он и подавил в себе желание рассмеяться. Вместо того он обнадеживающе взглянул на супругу. — Я бы даже решился посоветовать тебе потихоньку, не спеша, начать приготовления к вечеринке по случаю обручения нашей дочери… скажем, наметили бы мы такой вечер на следующие выходные.

— Да, но представь, если они вернутся и еще к тому моменту не будут обручены?

— Хммм… — он на мгновение наморщил лоб, как бы прикидывая такую возможность. Затем, как если бы только что идея пришла ему в голову, Гарольд просиял и сказал: — Тогда будем просто планировать вечеринку как бы по случаю их возвращения домой. А если моя догадка окажется верной, там же, на вечеринке, мы сможем сделать и соответствующее объявление.

— А ведь и правда! — с энтузиазмом воскликнула Гертруда. — Ох, Гарольд, какой же все-таки ты у меня умный!

В ответ Гарольд обольстительно улыбнулся.

— Это ты им посоветовал устроить вечеринку по случаю нашего возвращения? — требовательно спросила Фриско, едва только они с Лукасом остались в автомобиле.

— В голову бы даже не пришло, — с негодованием отверг Лукас саму эту мысль. — Я впервые об этом услышал.

Поглощенная своими размышлениями, Фриско машинально крутила кольцо у себя на пальце.

Она так еще и не была у себя дома, черт возьми! Созвонившись с гаражом, Лукас договорился, чтобы шофер ждал с машиной в аэропорту. Высадив шофера, он сам повел машину, на которой они и приехали в дом родителей Фриско.

Длительный полет был для Фриско божьим наказанием. Она и садилась-то в самолет, чувствуя себя расстроенной и оскорбленной.

После того как полтора суток — день и две ночи подряд — она провела в постели с Лукасом, у нее зародилась робкая надежда на то, что с этим человеком вполне возможно вместе жить, вместе строить будущее.

Лукас казался ей таким милым, внимательным, с ним вовсе не было скучно, он бывал таким страстным, что о лучшем любовнике ни одна женщина и мечтать бы не могла.

Но после того как Фриско подслушала фрагмент его разговора со своим отцом, все ее мечты вмиг рассеялись, и она была вынуждена опуститься на грешную землю.

Ругая себя самыми последними словами, она винила себя за то затмение, что несколько дней мешало ей трезво смотреть на вещи. Однако выдержки Фриско хватило на весь долгий, двухступенчатый путь домой. И даже когда делали пересадку, а естественную эту паузу Лукас пытался использовать для наведения мостов, — даже и тогда Фриско отвечала лишь спокойным, ничего не выражавшим взглядом.

И хотя внутри у нее все клокотало и пенилось, хотя ей хотелось швырнуть Лукасу в лицо все обвинения, высказать ему все свои обиды, она заставила себя держать свои огорчения при себе. Она понимала, что Лукаса, собственно говоря, ей и обвинить-то было не в чем: он всего лишь делал то, о чем давно еще сказал ей, когда только впервые признался, что хотел бы видеть ее в своей постели.

И ведь, Боже праведный, он и вправду поимел ее!

После некоторого размышления она пришла к выводу, что получила от него столько же, сколько и сама дала ему. Но, посидев и подумав в самолете на пути домой, она изменила свое мнение: может быть, и нет… Она ведь не просто позволяла ему пользоваться своим телом, она распахнула перед Лукасом свою душу.

Черт побери, она любила Лукаса! Но эта правда самой Фриско показалась настолько ужасной, что произнести вслух эти слова она бы не решилась ни за что.

Весь длинный бесконечный полет она вынужденно оставалась наедине с собственными мыслями. И это бесконечное же перелопачивание утомило Фриско до такой степени, что она едва держалась на ногах.

После того как Фриско была вынуждена целый вечер улыбаться, чтобы, не дай Бог, мать ее ни о чем не догадалась, — после того как мать долго и разнообразно высказывала ей свои восторги по поводу подаренного Лукасом обручального кольца, Фриско вынуждена была еще и участвовать в обсуждении вопроса об устройстве в ближайшее воскресенье вечеринки, посвященной долгожданному для Гертруды событию. Как же все это ее утомило!

Но когда они подъезжали к ее дому, Фриско занимала мысль о том, что намерен делать Лукас. Если он полагал, что этак вот запросто ввалится в ее квартиру — ему стоило вторично хорошенько подумать.

Или, как сказала бы в подобной ситуации Джо, тут вам не Гавайи.

— Думаю, что ради соблюдения приличий будет лучше, если до церемонии бракосочетания мы с тобой будем жить порознь, — сказал Лукас, как если бы сумел заглянуть в ее мысли.

— Пожалуй, — тотчас же согласилась Фриско, обрадованная, что по этому поводу не приходится с ним спорить.

Он вопросительно взглянул на нее.

Она ответила Лукасу твердым взглядом.

Он въехал в паркинг, которым пользовались исключительно жильцы этого дома. Едва только машина затормозила, Фриско поспешила выскочить из салона.

В лифте поднимались, не говоря друг другу ни слова.

Поскольку Лукас нес ее чемоданы, ей пришлось не только открыть дверь, но и пропустить его в квартиру.

У нее было ощущение, что она отсутствовала здесь многие годы, а вовсе не короткие две недели.

— Чемоданы я в спальню отнесу, — сказал он.

Она не возражала. Фриско как ступила на порог, так и застыла на месте, не делая больше ни единого шага.

Как только Лукас показался на пороге спальни без чемоданов, Фриско молча раскрыла входную дверь.

— Послушай же, Фриско, рано или поздно все равно придется нам обсудить это.

— В таком случае пускай это будет поздно. — Фриско демонстративно взглянула на ручные часы. — Я очень устала, завтра у меня рабочий день… Если не позабыл…

— Завтра тебе незачем идти в офис, — сказал Лукас. — Пусть у тебя будет еще один выходной. Отдохни как следует, сделай не спеша все, что нужно… Ну, распакуй чемоданы, постирай, допустим, если нужно что постирать… — Он пожал плечами и повторил: — Сделай что нужно. А работать начнешь со вторника.

Надо же, какое редкостное великодушие, цинично подумала она.

Прямо-таки повадки аристократа! В ее мозгу вновь и вновь прокручивались те самые слова, которые вечность тому назад (утром этого дня) разбили в пух и прах все ее возвышенные мечтания: «Когда вернусь, приму все дела…»

Эти слова Лукаса, отзывались в ее сознании едкой горечью: горечь чувствовалась и в ее тоне.

— Прошу вас поправить меня, мистер Маканна, если я окажусь не права. Разве компания с сугубо юридической точки зрения не является моей собственной?

— На бумаге — да, миссис Маканна, — ответил он, сделав логическое ударение на слове «миссис». — Но и вы, и я, мы с вами знаем, кто именно распоряжается всеми делами.

— Ну так вот, попрошу иметь в виду, что я намерена управлять фирмой вместе с вами, — эмоционально заявила она, испытав странное чувство от того, что ее впервые сейчас назвали «миссис Маканна». — А начну я завтра с утра, как и положено. Так что если вы не против… — Она широко распахнула перед ним дверь.