Письма к тайной возлюбленной - Блейк Тони - Страница 11

А потом ее взгляд случайно упал на цифру, отражавшую количество комментариев, которые читатели оставили на этот пост. Она моргнула и снова посмотрела туда. Линдси была почти уверена, что когда в последний раз смотрела статистику — примерно за час до того, как сняла одежду, заменив ее одним розовым передничком, — она была равна примерно ста пятидесяти. Теперь комментариев оказалось более семисот!

У нее оборвалось сердце.

Почему-то она совершенно об этом не подумала — о том, что ее блог дает людям свободный доступ к ней. Обычно она очень внимательно следила за своим интернет-дневником и могла стирать все неподобающее и неприятное прежде, чем это успевали увидеть. И к тому же у нее практически не бывало проблем такого рода: читатели Линдси обожали.

Раньше.

Потому что она совершенно твердо знала, что содержится в этих новых комментариях.

Обвинения. Которые, скорее всего, были справедливыми.

Насмешки. Которые, скорее всего, были уместными.

И оскорбления. Которые она, скорее всего, заслужила.

Ей не хотелось заглядывать в комментарии, но, конечно, это необходимо было сделать. А потому она глубоко вздохнула и с отчаянно бьющимся сердцем щелкнула по надписи «Комментарии», готовясь увидеть те ужасные слова, которые люди говорят о ней после происшествия с передником и последовавшего за ним ее исчезновения.

Она быстро прокрутила первый кусок — те сто с чем-то комментариев, которые она прочла в тот же день, когда отправила пост, и в которых она и ее читатели вели оживленную дискуссию о проблеме Все еще Одинокой. А потом она настороженно подвинула мышь дальше и прочла то, что было написано потом.

ЛизаКб222

МилаяРиниизОгайо

РокРобин1965

Ого! Неужели все такие добрые? Но это было в самом начале. Это самые первые комментарии — сразу после того, как все случилось. Может, ее читатели надеялись, что все окажется злой шуткой или еще чем-то в этом роде.

Наверняка впереди ждет что-то гадкое.

Она перешла дальше, на более недавние комментарии.

Джулиджуликтоменялюбит

ВильгельмТелль

ДжониЛюбитГолливуд

Линдси сидела неподвижно, взволнованная и изумленная. В каждом комментарии — во всех до единого! — были только сочувствие, надежда, соболезнование или призыв возвратиться.

Она просто глазам своим не верила. Какие же у нее удивительные, чудесные, добрые читатели! Возможно ли, чтобы в наше время, когда все, кажется, только и делают, что тычут пальцами и осуждают, эти люди оказались настолько дружелюбными?

Линдси вернулась к самому началу новых комментариев и внимательно прочла все по очереди. Она была так тронута их словами, что сердце у нее было переполнено.

Закончив чтение, она осторожно отключила компьютер, ощущая себя такой любимой, какой уже не рассчитывала никогда себя почувствовать. Конечно, все эти люди не знали ее лично. И в то же время в каком-то отношении, наверное, они все-таки ее знали! Она столько себя вкладывала в свою работу, что чувствовала подлинную связь со своими читателями, несмотря на то, что никогда не видела их лиц.

Чувствуя себя посвежевшей и повеселевшей, она вышла на яркое дневное солнышко. Секунду задержавшись для того, чтобы полюбоваться на спокойное озеро, она направилась к «Ленивому лосю». Заметив, что ее машина по-прежнему стоит на парковке, Линдси напомнила себе, что нужно будет отогнать ее к гостинице, а потом поднялась по ступенькам, которые не показались ей такими крутыми, как накануне.

Поскольку вечер еще не наступил, в зале было пусто, не считая двух стариков, которые играли в шашки за столиком в углу. Карла стояла за стойкой бара, протирая стаканы и подпекая песне «Вдруг стало видно», которая неслась из музыкального автомата.

При виде Линдси она широко улыбнулась:

— Привет! Как дела?

Линдси уселась на тот табурет, который занимала накануне вечером.

— Знаешь, подруга, ответ будет непростым.

Карла с довольным видом отозвалась:

— Я вся превратилась в слух. Говорите. — Она взялась за бокал для мартини. — «Космополитен»?

Линдси содрогнулась.

— Коктейли были классные, но… думаю, сегодня ограничусь чем-то менее опасным. Дайте мне колы.

Карла нахмурилась: она была явно разочарована таким ответом.

— Колы? Серьезно?

— Ладно, — уступила Линдси, округляя глаза. — Пусть это будет «Кровавая Мэри». Ну как?

На губы Карлы тут же вернулась улыбка.

— Гораздо лучше. Сейчас приготовлю. Так что же случилось?

— Ну, — начала Линдси, — Роб Коултер — грубиян и терпеть меня не может. Но оказалось, что мои читатели меня любят. Сильнее, чем я думала.

После этого она пересказала Карле свою встречу с Робом и содержание ободряющих писем в блоге.

Карла поставила перед ней красную смесь в бокале на квадратной салфеточке.

— А стебель сельдерея?

Карла наклонила голову к плечу с явной укоризной:

— Это же не…

— …не Чикаго. Знаю, — закончила за нее Линдси. — Сельдерея не будет. Ничего, переживу.

— Значит, вы снова начнете писать вашу колонку? Раз оказалось, что люди по-прежнему считают, что вы можете давать им советы?

Линдси отпила немного коктейля, обдумывая вопрос, который задала Карла, и вздохнула.

— Нет, — заявила она, наконец. — Потому что я сама больше так не считаю. Я поняла, что в моем положении я не вправе давать людям советы.

— Тогда почему у вас такое хорошее настроение? Я о чем: со вчерашнего вечера ведь ничего не изменилось, а может, все стало даже хуже. Роб сказал вам, что продавать дело не собирается?

Линдси кивнула:

— Это так. Но изменилось вот что: сегодня я вдруг снова в себя поверила.

— Но как это можно приложить к нынешней ситуации?

— Я не сдаюсь, Карла. Я снова пойду к Робу.

Линдси ожидала, что Карла одобрительно хлопнет ее по ладони, но вместо этого ее подруга за стойкой только изумленно покачала головой:

— А это никак не связано с возвращением в сексуальное седло, а?

Линдси возмущенно закатила глаза и решительно ответила:

— Нет! После того, что было этим утром, я ни за что не села бы с ним в седло… — Она вскинула руки ладонями наружу, имея достаточно совести, чтобы признать собственное преувеличение. — Ладно, наверное, села бы, но лишь в одном случае: если бы он оставался последним мужчиной на Земле. И если бы он вел себя вежливее.

— Тогда что же вы планируете делать?

— Скажу, как только придумаю.

Карла подняла брови, явно сомневаясь в благоразумии такого решения.

Линдси объяснила ей:

— Я — человек импульсивный. И обычно работаю именно гак. Но на этот раз я буду действовать намного тоньше, так что не успею я и глазом моргнуть, как он поднесет мне прокат каноэ на блюдечке.