Письма к тайной возлюбленной - Блейк Тони - Страница 3

«Я уже старая, Линдси, и мне хотелось бы оставить мою собственность тебе по завещанию. Я умерла бы счастливой, если бы знала, что ты будешь ее ценить, обживешься здесь и будешь следить за ее сохранностью. Я знаю, что это очень далеко от твоей занятой жизни в большом городе, но, может быть, в этом и есть вся прелесть? Подумай об этом и дай мне знать».

Линдси подумала об этом — секунд этак пять — и вежливо отказала своей двоюродной бабке. Ну, действительно: она — и каноэ? Можно ли придумать более дикое сочетание? Она сама в этом сильно сомневалась, и к тому же Гаррет определенно не стремился назад к природе. Если уж на то пошло, то он высмеял эту идею чуть ли не раньше, чем Линдси успела ее огласить. Так что в целом вся идея выглядела довольно нелепо.

И возможно, эта идея по-прежнему казалась бы нелепой, но когда фото с ней в передничке и Гарретом с заляпанным десертом лицом моментально появилось в Интернете и «Патруле Чи-Тауна», она впервые в жизни ощутила потребность сбежать… и сразу же подумала про Лосиный Ручей.

Через полгода тети Милли действительно не стало, и Линдси пришлось жить с неприятным сознанием: она не исполнила последнего желания старой умирающей женщины.

Черт! Было бы благороднее не отказываться от предложенного подарка и лишь после смерти тети Милли продать прокатную станцию, но она не сделала этого. Она просто написала письмо, в котором объясняла, что она не из тех, кому интересны каноэ, и предлагала тете Милли найти кого-нибудь еще.

Тело тети Милли отправили обратно в Иллинойс, чтобы она лежала рядом с Джоном, и ее похоронили несколько месяцев назад, в непогожий январский день, и под сердцем у Линдси образовалась сосущая воронка вины. Родители Линдси были глубоко разочарованы тем, как она отреагировала на подарок тети Милли, — честно говоря, это разочаровало их гораздо больше, чем то, что их дочь растиражировали по всему Интернету в одном только передничке. И несколько дней назад они полностью поддержали ее решение швырнуть какие-нибудь вещички в чемодан и отправиться на машине в Монтану.

Ее план был такой: использовать свои сбережения для того, чтобы купить прокат каноэ у тех, кто теперь стали их владельцами. Она не обманывала себя мыслью о том, что останется жить в Монтане, но она наймет кого-то, кто будет следить, чтобы прокат работал как следует, а потом немного там поболтается и придумает, что ей делать дальше.

Линдси решила, что это будет для нее шансом восстановить контакт с той частью своей жизни, о важности которой она на время забыла, — с родными. Это станет для них хорошим, спокойным местом для отдыха, как это и предлагала тетя Милли, и в то же время свяжет всех с их прошлым. И еще это даст ей возможность хоть как-то их поблагодарить, потому что, видит Бог, она не выдержала бы последних двух недель без мамы, папы и Лизы.

Она подумала, что именно в такие моменты человек начинает полагаться на поддержку своей родни.

И тут, словно чудом, она увидела большую деревянную вывеску, на которой было написано: «Добро пожаловать в Лосиный Ручей!»

— О-го-го! — радостно завопила Линдси.

Она добралась! Что бы теперь ни случилось, она уже не замерзнет до смерти и не станет добычей хищников — четвероногих или двуногих, — плетясь по бесконечной дороге! Она цела! Пусть даже и не совсем невредима после недавних событий.

И именно в этот момент — Господи! — громадный медведь гризли ростом в три метра возник прямо в свете ее фар, выпустив когти и злобно оскалив пасть. Она завизжала и крутанула руль вправо, чуть не налетев на гигантскую зверюгу, а потом ударила по тормозам, внезапно обнаружив, что оказалась в центре крошечного городка.

Тут она заметила, что дорога на самом деле повернула вместе с ней: удивительное дело, но она оказалась на небольшом кольцевом разъезде, который окружал медведя. И, выглянув из окошка, в лучах автомобильных фар она разглядела, что это… был вовсе не медведь, а большая деревянная скульптура медведя. Ух! Ничего себе встреча! Да уж, «добро пожаловать»!

Поскольку движения на дороге не было, Линдси с минуту сидела на месте, пытаясь прийти в себя.

Слева от дороги она не разглядела ничего, кроме плотной пелены тумана, и предположила, что там должно находиться озеро. Линдси помнила его весьма смутно, но знала, что оно считается центром для отдыхающих, предоставляя возможность плавать на каноэ и ходить в походы. Справа располагалось несколько строений необычного вида, однако в колышущемся тумане можно было разглядеть только одну, ближайшую, вывеску, прикрепленную к углу здания, обшитого белыми досками: «„Ленивый лось“. Бар и гриль».

Слава Богу.

Она не останавливалась, чтобы пообедать, а раз гриль — значит, еда.

И бар сейчас тоже неплохо.

Войдя в «Ленивого лося», Линдси с удивлением обнаружила, что там кипит жизнь. Слышался стук биллиардных шаров, музыкальный автомат играл «Я еще не нашел то, что ищу», а на решетке гриля скворчало что-то невидимое от двери — и снова напомнившее ей о том, насколько она проголодалась. Крепко сбитая женщина из-за барной стойки крикнула: «Добавь к последнему заказу еще один бургер, Джимми!», а голос молодого мужчины из окошка у нее за спиной откликнулся: «Понял!»

Конечно, кипение жизни было не настолько бурным, чтобы люди не оторвались от своих дел, чтобы воззриться на незнакомку. Линдси подумала, что вечером в четверг и не в сезон отпусков в Лосином Ручье редко появляются незнакомые люди.

Оглядевшись, она встретилась взглядом с ближайшими устремленными на нее глазами, которые, как оказалось, принадлежали немолодому седеющему типу и, подняв руку, помахала ему:

— Привет!

Он коротко кивнул и приложился к горлышку пивной бутылки.

Так как все табуреты у бара пустовали, она села на один из них, порадовавшись тому, что барменша, которая только что передала заказ на гамбургер, остановилась, протерев деревянную стойку влажной тряпкой, и с приветливой улыбкой посмотрела на нее.

— Что вам подать?

— М-м… Как насчет коктейля «Космополитен»?

Зеленовато-золотистые глаза женщины заблестели так ярко, словно кто-то только что вручил ей подарок.

— Вы серьезно?

Линдси не знала, как ей понимать такую реакцию.

— Ну да… Но если вы… их не готовите или еще что, то я выберу что-то другое.

Барменша вскинула руки, останавливая ее.

— Нет, я могу его приготовить. Просто рвусь его приготовить!

— Э-э…

— Мне очень давно не заказывали настоящих напитков, ну, понимаете, тех, где больше двух ингредиентов. Я обожаю смешивать интересные напитки, но почти все время подаю пиво… или если кто-то настроен очень решительно, то ром с колой. Так что вы — просто греза наяву.

Линдси выгнула брови, радуясь тому, что кто-то в этом провинциальном углу искренне рад ее видеть.

— Это здорово. А то мою жизнь в последнее время нельзя было назвать грезой — если честно, то, скорее, кошмаром.

Барменша заинтересованно наклонила голову.

На самом деле Линдси не собиралась делиться с незнакомой женщиной своими проблемами, но та показалась ей такой милой, что она решила — какого черта! Все равно от выпивки у нее всегда развязывался язык.

— Ладно, — пробурчала она. — Потом поделюсь с вами. Но сначала скажите мне вот что. — Она неопределенно махнула рукой в сторону площади. — Что это, к черту, у вас на кольцевом разъезде?

Женщина тряхнула каштановыми волосами.

— А-а, медведь. Он вас испугал?

— Чуть не умерла. Еще немного — и устроила бы аварию.

Барменша пожала плечами и взяла шейкер.

— Да, он опасен даже для тех из нас, кто здесь все время живет. Особенно если принял побольше.

— Но если он так опасен, то почему здесь стоит?

— Бывший муж Элеонор (она владелица гостиницы «Гризли», которая тут рядом) сделал его для гостиницы. Но он оказался слишком велик для альпийской горки у входа. И городской совет проголосовал за то, чтобы поставить его на площади, чтобы он не пропадал зря. Это потому, что центр был пустой, если не считать клумбы с цветами, и люди вечно по нему проезжали. А еще потому, что это очень даже хороший медведь.