Письма к тайной возлюбленной - Блейк Тони - Страница 45

— Сначала я не хотела тебе рассказывать об этом, потому что это ужасно унизительно, — объяснила она между поцелуями, — но теперь… Теперь мне это было необходимо, понимаешь?

Роб наклонился, прижавшись лбом к ее лбу, и тихо ответил:

— Да, понимаю.

— Надеюсь, твой член ушел не очень далеко? — добавила она, с надеждой глядя ему в глаза. У Роба вырвался тихий смешок.

— Нет, моя хорошая. Я просто тебя дразнил. Он и не подумает уходить, пока у него есть надежда подобраться к тебе ближе.

— Он мне нравится! — заявила она.

— Это у вас взаимно.

С этими словами Роб подхватил ее под попку и приподнял. Она инстинктивно обхватила его бедра ногами. Продолжая ее целовать, он отнес ее к дивану и уложил, явно готовясь вернуться к тому месту, на котором они остановились.

Но на секунду он остановился, оглянулся на компьютер — а потом посмотрел ей в глаза.

— Имей в виду, Эбби: для меня ты в любое время можешь устраивать что-нибудь раскованное.

В понедельник он работал у Стива Фишера, а Линдси помогала убираться после фестиваля, отвечала на комментарии в блоге и написала новый пост о том, каким чудесным вышел праздник. И, благодаря Элеонор, она смогла включить в сообщение даже яркую новенькую цифровую фотографию, на которой она была изображена со своей победной рыбой. Все снимки получились отлично, так что она планировала в какой-нибудь из ближайших дней заняться перенесением своих впечатлений в альбом тети Милли.

Она съела ленч с Карлой и Элеонор в «Прибрежном кафе», а потом они вместе перешли в «Ленивый лось», где Карла смешала для них всех по коктейлю «Секс на пляже», от одного названия которого Элеонор хохотала до колик. А когда Линдси поделилась с приятельницами тем, что Роб собрался сделать с ее рыбой, они начали вздыхать так, словно он подарил ей десяток роз.

Вечером она купила стейков все в том же универмаге (помимо всего прочего, Бернард предлагал у себя и полный набор продуктов), и они с Робом приготовили их на гриле. Поев, они надели куртки и вывели Кинга на задний двор, где Роб снова и снова бросал ему старый желтый теннисный мяч, чтобы пес мог его приносить. Она обнаружила, что ей нравится смотреть на их игру просто потому, что привязанность Роба к собаке согревала ей сердце, несмотря на прохладные сумерки. Позже они умостились на диване и нашли на спутниковом канале старый кинофильм.

А когда фильм закончился и начались титры, Линдси с удивлением поймала себя на мысли: как это получилось? Как она оказалась в таком уютном и теплом доме с мужчиной, которому еще пару недель назад было противно даже на нее смотреть? Она приехала сюда, чтобы выкупить прокат лодок, а вместо этого влюбилась.

Конечно, в ближайшее время она говорить об этом Робу не собиралась. Безусловно, он открылся ей во многом, но она по-прежнему опасалась, что слово «любовь» его оттолкнет. Так что пока она держала свое радостное, счастливое ощущение влюбленности при себе и просто купалась в том наслаждении, которое оно ей давало.

— Я решил завтра после обеда не работать, — сказал он ей, выключая телевизор.

— Да?

— В этот уик-энд к Элеонор приедет много постояльцев, ведь в субботу начнется сезон проката каноэ. Так, может, до этого нам с тобой прокатиться на лодке одним, пока на озере нет массы народа? Хочешь?

А вот это действительно было похоже на десяток роз в исполнении Роба. Романтичная, уединенная прогулка на каноэ.

— Очень! — ответила она взволнованным шепотом.

А потом они поднялись наверх и начали неспешный и сладостный секс, который незаметно для них самих превратился в жаркий и торопливый, но в любом варианте он ей нравился. И она заснула у него в объятиях.

И вот уже наступил вторник, и она стала собираться на лодочную прогулку. Она заказала в кафе корзинку еды для пикника, но сначала проехала в универмаг, чтобы сделать кое-какие дела.

— Привет, милая! — сказал Бернард. — Ты у нас краше самой весны!

Она надела светло-желтый сарафан с аппликацией в виде ромашек по верхнему краю лифа и завершила ансамбль желтыми вьетнамками с шелковым цветком между пальцев.

— Спасибо, Бернард.

— Не похоже, чтобы ты сегодня собиралась покупать продукты. Помочь тебе что-то найти?

Она улыбнулась:

— У вас есть шлепанцы — особенно с блестками или прибамбасами?

— Не знаю точно, что такое «прибамбасы», милочка, но уже вижу, что ты собираешься скупить у меня всю обувь, — заявил он и молниеносно помчался куда-то со своей палкой.

Линдси приняла это за приглашение следовать за ним.

— У девушки слишком много обуви не бывает, Бернард, — серьезно напомнила она ему.

Через минуту они уже были в обувном отделе — и в следующем ряду за кедами Линдси углядела несколько пар украшенных бусинами шлепанцев, которые как раз и могли оказаться теми, какие ей были нужны. Для Лосиного Ручья они как раз подходили.

— О, вот это выглядит неплохо. Надо их примерить.

— Знаешь что? — сказал Бернард. — Если ты тут останешься, то мне, наверное, надо закупить обувь.

Если она тут останется? Гм! Этот вопрос ей задают уже не в первый раз.

Она приехала сюда, определенно не собираясь оставаться, это точно. Она рассматривала Лосиный Ручей только как временное убежище. Но теперь она нашла здесь друзей. Она помогала организовать фестиваль. Она поработала в прокате. И у нее есть любовник. Нет, не просто любовник. Мужчина, которого она любит.

Она пока не знала, куда все это приведет, но, почувствовав, что сейчас согласна вообще не возвращаться в Чикаго, она сказала:

— Может, и надо. — А потом, когда Бернард уже собрался уходить, она спросила: — Да, еще одно. У вас есть рамки для фотографий?

— Ну конечно! — Ткнув пальцем в сторону, он добавил: — Вон там, где лампы.

— А есть такие, куда можно вставить два снимка, один над другим?

Чтобы пояснить свою мысль, она запустила руку в свою соломенную сумочку — под цвет сарафана — и вытащила из нее две фотографии, которые накануне незаметно утащила из проката, пока Роб был занят фритюрницами и грилями. Она приложила их друг к другу, демонстрируя Бернарду свою идею.

— Гм! — произнес он, и Линдси поняла: ей, наконец, удалось найти нечто такое, чего у Бернарда не оказалось. — Не знаю, есть ли, — признался он, но тут же торжествующе поднял вверх указательный палец. — Но мы можем сделать заказ, ага!

— Отлично. Сколько надо будет ждать?

— Не знаю. Никогда раньше их не заказывал.

К тому моменту, когда она вышла к кассе с парой новеньких шлепанцев, украшенных разноцветными бусинами, Бернард уже достал каталог и смог показать ей немалый выбор подходящих рамок. Она выбрала простую раму из некрашеного дерева, которая очень хорошо подошла бы и к помещению проката/и к дому Роба, решив, что это станет наиболее подходящим подарком в честь начала первого сезона проката, когда Роб выступает в качестве владельца лодочной станции озера Спирит.

Оставив машину, шлепанцы и снимки в гостинице «Гризли», Линдси забрала у Мэри Бет корзинку с едой для пикника и пошла к причалу, где Роб уже готовил ярко-красное каноэ для их экскурсии.

— Привет! — сказала она с улыбкой.

Он ответно улыбнулся и окинул ее взглядом.

— Моя хорошая, ты похожа на солнышко. Но эта обувь для каноэ не годится. Неужели ты еще не выучила этот урок?

Уже привыкнув приспосабливаться к своему новому дому в глуши, Линдси ответила:

— Это не проблема.

Скинув босоножки, она бросила их в каноэ.

Роб тепло ей улыбнулся. Линдси и до этого была хороша, но теперь, босая, с перламутрово-розовыми ноготками на ногах, она стала просто восхитительной.

— Пошли, Эбби, — сказал он. — Давай поплывем.

Он придержал каноэ у причала, пока Линдси осторожно в него забиралась и садилась, а потом присоединился к ней, оттолкнув лодку и вручив ей весло.

Начав грести одновременно с Линдси, Роб посмотрел на лесистые склоны, окружавшие озеро, наслаждаясь свежим воздухом и солнцем. Именно это он нашел здесь прошлым летом: природные красоты и чудесную женщину, которая захотела помочь ему заново построить жизнь. А теперь с ним была еще одна женщина — совсем другая, к которой он испытывал иные чувства. Он ни за что не смог бы предсказать такое, но вот теперь она сидит перед ним, с распущенными по плечам шоколадными волосами и с расправленной по сиденью юбкой сарафана, и безмятежно опускает весло в воду, и ему совершенно не хочется говорить ей, что она гребет неправильно и что лодка двигается вперед только благодаря его собственным усилиям.