Непокорная - Девон Джорджина - Страница 23

Карета наконец остановилась, и Мэри Маргарет облегченно вздохнула. Графиня и Аннабелл вышли первыми, затем Рейвенсфорд. Он повернулся и предложил ей руку. Она посмотрела на ладонь в перчатке и приказала себе не волноваться. Но в душе знала, что сохранить спокойствие не удастся. С трудом сдерживаясь, чтобы не дрожать, она протянула ему руку. Рейвенсфорд сжал ей пальцы… и Мэри Маргарет забыла обо всем: о сестре, о племяннице, об окружающих. Существовал лишь он один. Неважно, сколько раз граф помогал ей выйти из кареты — а он делал это постоянно, — но для нее прикосновение его руки навсегда останется магическим.

— Эндрю, — сердито окликнула сына графиня, хлопнув сложенным веером по их сцепленным пальцам.

Он взглянул на мать, нарушившую волшебство момента. Мэри Маргарет отдернула руку и спрятала ладонь в складках юбки.

— Мэри Маргарет, — властно изрекла графиня, — займись Аннабелл. Тебе именно это надлежит делать.

Мэри Маргарет кивнула и еле удержалась от реверанса. На Рейвенсфорда она не смотрела, боясь увидеть на его лице презрение — ведь она снова стала жертвой своей чувственности. С гордо поднятой головой, как учила ее мама, она поспешила отойти в сторону. Для графини она может быть пустым местом, но не позволит втоптать себя в грязь.

Аннабелл, нахмурившись, наблюдала за происходящим.

— Крестная бывает до невозможности деспотичной. Не обращайте внимания, Мэри Маргарет. — И девушка, взяв Мэри Маргарет за руку, пошла вместе с ней к дверям.

— Эндрю, у тебя нет ни капли гордости! Девчонка — прислуга. Спи с ней, если тебе это необходимо, но не нежничай с ней на людях.

Злобное шипение графини долетело до Мэри Маргарет, и она с тревогой взглянула на Аннабелл, боясь, что та тоже слышала эти слова. Но внимание Аннабелл было занято стоящим рядом молодым человеком. Что ответил Рейвенсфорд, Мэри Маргарет не знала, но могла предположить, что он с негодованием отверг подобное предположение.

Графиня с сыном вошли в двери первыми, а Мэри Маргарет и Аннабелл поспешили за ними. В театре они заняли места в ложе Рейвенсфорда: Аннабелл, графиня и граф сели впереди, а Мэри Маргарет сзади — ей придется смотреть на сцену поверх их плеч.

Давали трагедию Шекспира, и Мэри Маргарет следила за действием с неослабевающим вниманием. Пьеса уже заканчивалась, когда кто-то заслонил ей сцену — это в ложу зашел поболтать молодой человек. Рейвенсфорд встал и предложил ему свое кресло, в которое тот не преминул усесться.

— Не принести ли вам что-нибудь из буфета? — спросил Рейвенсфорд, обращаясь к Мэри Маргарет.

Она опешила и прошептала:

— Нет, благодарю вас.

— Как всегда, спокойны и выдержанны, — пробормотал он.

Она ничего не ответила, а он сверлил ее взглядом.

— Эндрю! — одернула сына графиня.

Мэри Маргарет не знала, радоваться ей или огорчаться. Он ставил ее в неловкое положение, но… его интерес был приятен.

Граф отвесил своей родительнице изысканный поклон и неторопливой походкой вышел из ложи. Чувствуя на себе злобный взгляд графини, Мэри Маргарет старалась не смотреть на нее.

Вдруг ей показалось, что перед ней промелькнуло что-то золотистое. Она бросила взгляд на балкон, затем на передние ряды партера, где перед сценой толпились денди и выкрикивали имена актрис. Мэри Маргарет наклонилась и в дальнем конце зала увидела высокую, стройную фигуру мужчины, небрежно прислонившегося к стене и смотревшего на нее. Он был одет в безукоризненно сидевший на нем вечерний костюм.

Нет. Не может этого быть. Он не мог сюда приехать. Но… Мужчина помахал ей рукой. Томас! Мэри Маргарет побледнела. Он последовал за ней в Лондон! А где Эмили и Энни? Он оставил их в Ирландии?

— Я взял на себя смелость принести вам пунш, — раздался у нее над ухом баритон Рейвенсфорда.

У девушки подскочило сердце. Она взглянула на него, надеясь, что ее лицо не выдало волнения. Заметил ли он, как она смотрела на Томаса, а Томас — на нее? Но даже если и видел, то наверняка не придал этому значения. Просто двое людей обменялись взглядами. И к тому же он незнаком с Томасом.

Но графиня знает викария. Мэри Маргарет вздрогнула.

— Вот, пожалуйста. — Рейвенсфорд поставил перед ней пунш. — А где ваша накидка?

Она рассеянно смотрела на него, не понимая, о чем он спрашивает.

— Где ваша накидка? — повторил граф.

— У меня ее нет.

— Нет, есть. Я отдал вам накидку моей матери. — Он говорил таким тоном, словно она была ребенком.

Девушка покачала головой.

— Я ее вернула.

Что здесь делает Томас? Может, собирается подойти к ней и повторить свой приказ украсть драгоценности? Она закрыла глаза.

Рейвенсфорд положил ей руку на плечо и вернул к действительности.

— Эта накидка ваша. Когда я вам даю что-нибудь, то с полным правом ожидаю, что вы будете это носить.

Она уставилась на него, удивляясь тому, что он так беспокоится из-за сущего пустяка.

— Накидка принадлежит не вам, и вы не можете взять какую-нибудь вещь у другого человека, сказать, что она ваша, и отдать тому, кому пожелаете.

Его пальцы сжали ее плечо.

— Вы всегда руководствуетесь в жизни подобной философией? Или это касается только меня и проклятой накидки?

Мэри Маргарет хотела ответить, но слова застряли в горле. Он говорит так, словно обо всем догадался. Но никто ничего не знает, даже Эмили!

— Я верю в эти принципы.

Рейвенсфорд ничего не ответил и отошел к матери и Аннабелл. Мэри Маргарет почувствовала сильную слабость и исподтишка бросила взгляд туда, где стоял Томас. Он исчез.

Она в раздумье закусила губу. Возможно, ей померещилось, так как в театре было не очень светло. Просто нелепо предположить, что Томас проделал такой длинный путь, оставив дома жену и дочь. Ведь, пока Эмили и Энни с ним, он уверен, что заставит ее выполнить его приказ. Да, так оно и есть. Она ошиблась — ее подвела нечистая совесть.

Мэри Маргарет увидела, что молодой человек, занявший кресло графа, встал.

— Не беспокойтесь, Хиггинз, — сказал Рейвенсфорд. — Я вполне могу постоять.

— Разумеется, Рейвенсфорд, но мне пора. Мисс Аннабелл позволила мне нанести ей завтра визит. — Хиггинз с поклоном удалился, даже не взглянув на Мэри Маргарет.

Она устремила взгляд на сцену. Неизвестно, что хуже: когда тебя третируют, как это делает графиня, или когда тебя не замечают. У нее было такое ощущение, словно она вообще не существует. Как ужасно!

— Не обращайте внимания на Хиггинза, — произнес Рейвенсфорд. — Его манеры всегда оставляли желать лучшего.

Она благодарно улыбнулась: Рейвенсфорд почему-то всегда угадывает ее настроение. На мгновение ее захлестнула теплая волна, и она почувствовала, что у нее есть опора. Но лишь на мгновение.

Оставшаяся часть вечера тянулась для Мэри Маргарет бесконечно долго.

А Рейвенсфорд внимательно разглядывал сидящих в зале, ища блондина, который махал Мэри Маргарет. Если бы он не заметил, как она побледнела и изменилась в лице, словно ее ударили, он решил бы, что этот человек — ее обожатель. Неужели это тот самый незнакомец из Ирландии, который приказывал ей обокрасть графиню? Спорное утверждение, но должен же быть кто-то, кому она передаст украденные украшения. Придется повнимательнее за ней следить. Правда, это крайне неприятно. Он сознавал, что совершил ошибку, позволив себе увлечься этой женщиной и считая, что хорошо ее узнал. Он проявил малодушие и впредь постарается быть осторожным.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Спустя несколько дней Мэри Маргарет сидела в саду за домом, пока графиня и Аннабелл отдыхали в своих покоях. Она решила воспользоваться тишиной и погрузилась в “Гордость и предубеждение” Джейн Остин. На губах у нее появилась улыбка, когда она прочитала о борьбе высокомерного мистера Дарси с самим собой, что едва не стоило ему потери любимой женщины. Отложив книгу, Мэри Маргарет уставилась в пространство. Роман мисс Остин — это правдивая история любви двух людей, занимающих разное общественное положение. Она слышала о том, что даже принц-регент, правящий вместо больного отца, читает книги мисс Остин. Значит, и ей не грешно отвлечься от собственных проблем.