Глубже - Гордон Родерик - Страница 4

А ведь колонисты — поразительно выносливый народ, многие столетия выживавший в тяжелейших условиях в своем подземном мире. И если то место, куда мальчиков нес поезд, было так ужасно, то каковы их шансы? Уилл не сомневался, что впереди их — всех троих — вновь ждут испытания, однако ни брат его, ни друг к ним совершенно не готовы. По крайней мере, пока.

Согнув руку и почувствовав, как трудно ею шевелить, Уилл расстегнул куртку, чтобы пощупать укус на плече. Его покалечил один из свирепых служебных псов, которых использовали стигийцы, и хотя о его ранах позаботились, он и сам был не в лучшей форме. Уилл машинально взглянул на ящики со свежими фруктами вокруг. По крайней мере, у них хватит пищи, чтобы восстановить силы. Но как ни печально, нельзя сказать, что они готовы к трудностям.

Уилл вдруг осознал, как огромна его ответственность: казалось, на каждое плечо положили по гире и стряхнуть их невозможно. Именно он втянул Честера, а потом и Кэла в поиски отца, который и сейчас пропадал где-то в неизвестных землях, к которым они приближались с каждым поворотом петляющих туннелей. Если, конечно, доктор Берроуз еще жив… Уилл покачал головой.

«Нет!»

Нельзя позволять себе так думать. Он должен продолжать верить в то, что вновь встретится с отцом, и тогда все снова будет хорошо — так, как он и мечтал. Они вчетвером — доктор Берроуз, Честер, Кэл и он сам — будут работать вместе, как одна команда, открывая невероятные, чудесные вещи… потерянные цивилизации… может быть, новые формы жизни… и тогда… и что тогда?

Об этом Уилл не имел ни малейшего понятия.

Так далеко заглянуть у него не получалось. Как он ни старался, Уилл не видел, как именно все устроится. Он лишь знал, что так или иначе, исход будет счастливым, и главное для этого — найти отца. Иного пути нет.

Глава 3

В разных углах цеха стрекотали швейные машины, а в ответ раздавалось шипение гладильных прессов, словно те и другие пытались переговариваться друг с другом.

Там, где сидела Сара, сквозь нестихающий шум понапрасну пытались пробиться пискливые позывные радиостанции, постоянно присутствовавшие на заднем плане. Стоило ей нажать ногой на педаль, и машина пришла в движение, сшивая очередные куски ткани.

Услышав чьи-то крики, Сара подняла голову — какая-то женщина пробиралась между рабочими столами к подругам, поджидавшим ее у выхода. Они шумно болтали, словно взволнованные гусыни, а потом вышли на улицу, толкнув вращающуюся дверь.

Как только они покинули здание, Сара посмотрела наверх, внимательно изучая грязные стекла высоких фабричных окон. Она видела, как на небе собираются облака и на улицу опускается тень, словно уже вечерело, хотя на дворе всего лишь полдень. В цеху оставалось еще немало упорно трудившихся работниц, каждую из которых отделял от других конус света, лившегося из ламп над головами.

Сара нажала кнопку под столом, чтобы выключить свою машинку и, схватив пальто и сумку, быстро пошла к выходу. Она проскользнула через дверь, проверив, чтобы она не издала ни звука, и мигом спустилась по коридору. Сквозь окно офиса Сара разглядела пухлую спину администратора цеха, который, склонившись над столом, погрузился в чтение газеты. Саре следовало бы сообщить ему, что уходит, но она торопилась на поезд, и к тому же чем меньше людей будет знать о том, что ее нет на месте, тем лучше.

На улице Сара огляделась в поисках любой необычной для этих мест фигуры. Она сделала это автоматически, сама того не осознавая. Интуиция говорила о том, что пока она в безопасности, и Сара начала спускаться с холма, свернув с главной дороги и выбирая куда более запутанный маршрут, чем требовалось.

Прожив столько лет словно призрак, каждые несколько месяцев меняя работу и место жительства, Сара жила теперь среди людей-невидимок — нелегальных мигрантов и мелких преступников. Но хотя она и являлась чем-то вроде иммигрантки, преступницей Сара не была. Не считая нескольких фальшивых удостоверений личности, полученных ею за эти годы, у Сары ни разу и мысли не возникало нарушить закон, даже когда у нее совсем не было денег. Нет, ведь тогда ее могли бы арестовать — и она оказалась бы внутри судебной системы. А значит, за ней тут же потянулся бы след, который можно засечь.

А все потому, что первые тридцать лет Сариной жизни были совсем не такими, как у обычных людей. Она родилась под землей, в Колонии. Ее прапрапрадед вместе с несколькими сотнями других, тщательно отобранных людей работал над секретным подземным городом, принеся клятву верности сэру Габриэлю Мартино — человеку, которого они считали своим спасителем.

Сэр Габриэль объявил своим добровольным последователям, что однажды разъяренный и мстительный Бог уничтожит человечество, очистив мир от разврата. Все, кто живет наверху, верхоземцы, погибнут, и тогда его паства, непорочный народ, вернется в дом, принадлежащий ей по праву.

Сара очень боялась стигийцев. Представители религиозной полиции жестоко и целенаправленно поддерживали в Колонии раз и навсегда установленный порядок. И хотя Саре удалось бежать из Колонии, стигийцы не остановятся ни перед чем, чтобы схватить ее и наказать в назидание остальным.

Сара вошла на площадь и обошла ее по кругу, проверяя, не следят ли за ней. Прежде чем вернуться назад, на главную дорогу, она нырнула за припаркованный фургон.

Несколько секунд спустя из-за фургона вышла женщина, на Сару совершенно непохожая. Она вывернула пальто наизнанку, сменив зеленую клетку на однотонную серую ткань, и завязала на голове черный шарф. Пока женщина шла к вокзалу, ее в такой одежде почти не было видно на фоне закопченных фасадов офисных зданий и магазинов, мимо которых она шла — словно Сара стала хамелеоном в человеческом обличье.

Услышав первые звуки, возвещавшие о приближении поезда, Сара подняла голову. Она улыбнулась — время удалось рассчитать с точностью до секунды.

Глава 4

Пока Честер с Кэлом спали, Уилл постарался оценить ситуацию.

Осмотрев вагон, он понял, что прежде всего им надо подумать о маскировке. Уилл считал, что пока поезд двигается, вряд ли кто из колонистов будет его обыскивать. Однако если он остановится, Честер и Кэл должны быть к этому готовы. Но что Уилл мог сделать?! Под рукой ничего нет… Но затем мальчик решил, что лучше всего сделать укрытие из неповрежденных ящиков. Он принялся подтаскивать их к дремлющим Кэлу и Честеру, ставя друг на друга, чтобы получился «домик», в котором хватило бы места для всех троих.

Переставляя ящики, Уилл заметил, что у вагона впереди бортики выше, чем у их платформы, — более того, они выше всех остальных бортиков, через которые он перебирался во время предыдущей вылазки, когда нашел Честера. То ли им повезло, то ли Имаго сделал это специально, но сбросил он их на относительно закрытое место, где мальчики были отчасти защищены от дыма и сажи, которую паровоз выбрасывал из трубы.

Едва Уилл взгромоздил на место последний ящик и отошел в сторону, чтобы полюбоваться на дело рук своих, как его мысли переключились на следующий по важности вопрос — воду. Пока им хватило бы и фруктов, но уже очень скоро захочется пить по-настоящему, да и провизия, которую они с Кэлом купили в Верхоземье, тоже пригодится. А значит, кому-то придется пробраться вперед, чтобы забрать рюкзаки из передних вагонов, куда их сбросил Имаго. И Уилл знал, что кроме него идти туда некому.

Вытянув руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, словно на палубе корабля в штормящем море, Уилл внимательно рассматривал железную стену, на которую ему предстояло взобраться. Он поднял взгляд к самому краю борта, который был ясно виден на фоне светящихся оранжевым кусочков горящего пепла, пролетавших над головой. По прикидкам Уилла, бортик был почти вдвое больше бортиков, через которые он перебирался до того.

— Ну же, слабак, давай, вперед! — подбодрил он себя и с разбегу запрыгнул на бортик своего вагона, после чего ухватился за более высокий бортик соседнего.