Глубже - Гордон Родерик - Страница 71

Если бы Уилл позволил себе хорошенько задуматься о своем положении, то у него не хватило бы сил это вынести. Заблудиться на более чем на пятимильной, если Тэм не ошибался, глубине под землей — что может быть ужаснее?! По подсчетам Уилла, он бродил, оторвавшись от Дрейка и остальной группы, не менее суток. А может, и дольше, только мальчик понятия не имел, как следить за временем.

Каждая последующая секунда в этом вечном забвении была так же важна и пугающа, как предыдущая, и мальчику казалось, что позади него выстроились миллионы этих секунд. Он и вправду не имел ни малейшего представления, сколько пробыл в этих бесконечных туннелях, но раз в горле так невыносимо пересохло, значит, прошло не меньше двадцати четырех часов. Единственное, что Уилл знал точно, — ни разу в жизни его еще так сильно не мучила жажда.

Он встал, пытаясь нащупать стену. Но пальцы касались только теплого воздуха. Там, где он ожидал ее найти, стены не было. Мальчик тут же представил себя на краю огромной пропасти, и у него закружилась голова. Еще один неуверенный шаг. Пол какой-то неровный, но даже в этом больше нельзя было быть уверенным. Уилл дошел до того, что ему трудно было понять: это пол поднимается под углом или он сам стоит под углом к полу. Мальчик перестал доверять даже собственным ощущениям.

Еще сильнее закружилась голова, и подкатила тошнота. Он попытался восстановить равновесие, раскинув руки в стороны. Через несколько секунд, стараясь удержать это положение, словно кривобокое пугало, Уилл почувствовал себя немного уверенней. Сделал несколько осторожных шагов, но никакого намека на стену так и не появилось. Мальчик закричал, прислушиваясь к эху.

Он вышел в более открытое пространство — это Уилл понял по отражавшимся от стен звукам — наверное, попал на пересечение нескольких туннелей. Мальчик отчаянно старался подавить нараставшую панику: дышал он с присвистом, очень часто, а в ушах неровно стучал пульс. По телу прокатывались неослабевающие волны страха, вызывая непроизвольную дрожь, хотя Уилл не мог понять, холодно ему или жарко.

«Как так получилось?» Вопрос повис в воздухе, как трепещущая бабочка в невидимой паутине.

Собрав все свое мужество, мальчик сделал еще шаг. Стены так и не было. Хлопнув в ладоши, он прислушался к отраженному звуку. Эхо явно говорило о том, что он действительно попал в какую-то пещеру, по размерам большую, чем туннель, — оставалось лишь надеяться, что здесь, во тьме, его не поджидает бездна. Снова головокружение. «Где же стены? Я потерял эти чертовы стены!»

В нем поднялась волна гнева, мальчик так сильно стиснул зубы, что они заскрипели. Сжав кулаки, Уилл издал нечеловеческий вопль, нечто среднее между рычанием и визгом, но ни на то, ни на другое не похожий. Он попытался обуздать свои чувства и понял, что не в состоянии задушить гнев и презрение к самому себе.

«Идиот! ИДИОТ! ИДИОТ!»

Казалось, неприветливый голос в голове празднует победу, уничтожая в сердце всякую надежду, которая помогла бы Уиллу справиться. Он — глупец и заслуживает смерти. Уилл принялся винить других, особенно Честера и Эллиот, выкрикивал оскорбления в их адрес, обращаясь к немой пустоте вокруг, страстно желая кому-то навредить, причинить боль. Здесь, в черной неизвестности, он принялся лупить самого себя, молотя кулаками по бедрам. Потом стукнул по голове, и боль вызвала жгучую ясность, позволившую Уиллу прийти в чувство.

«НЕТ, Я СПОСОБЕН НА БОЛЬШЕЕ! Нужно идти дальше». Опустившись на четвереньки, он пополз, пробуя пальцами каждую выемку, каждую пустоту, вновь и вновь все проверяя, чтобы сослепу не упасть в расщелину. Уилл чего-то коснулся.

Стена! Со вздохом облегчения он потихоньку поднялся на ноги и, прижимаясь к ней, вновь отправился в утомительно медленный путь.

Вагонетный поезд миновал еще несколько пар Штормовых ворот, о которых упоминала Ребекка.

Первым знаком, возвестившим Саре о том, что они подъехали к пункту назначения, стал звон колокола и протяжный, жалобный гудок поезда, который начал тормозить и с визгом остановился. Боковые двери вагона раздвинулись в стороны, и показалась Вагонетная станция, где в окнах слабо горели огни.

— Все меняется, — заметила Ребекка с легкой улыбкой.

Сара, спрыгнув с подножки вагона и размяв затекшие ноги, увидела спешивших к ним стигийцев.

Схватив свой ранец, Ребекка велела Саре оставаться у поезда, а сама пошла встречать стигийцев. Их было не меньше дюжины, и шагали они с такой поспешностью, что поднимали за собой клубы пыли. Сара узнала одного из них — старого стигийца, который ехал с ней в экипаже, когда она возвращалась в Колонию.

Сара не забыла своих старых привычек и потому, чтобы как-то занять время, принялась мысленно определять число солдат и рабочих. Нужно хорошенько ознакомиться с местностью — вдруг представится возможность сбежать?

Кроме разного рода патрульных, разбросанных по всей станции, здесь находился отряд стигийской Дивизии, легко отличимый по зеленому камуфляжу.

«Но зачем они здесь?» — задумалась Сара.

Солдаты проделали большой путь. По прикидкам Сары, их было около сорока и примерно половина при оружии — с бомбомётами и крупнокалиберными винтовками. Остальные сидели на лошадях и, похоже, собирались уезжать.

«Лошади! Да что здесь происходит, черт возьми?»

Сара обратила внимание на расположение строений в пещере, пробежала глазами по сигнальным мостикам и путям над головой. Она постаралась определить, где находятся входы и выходы из пещеры, но это удалось не сразу — в сумраке, окутывавшем ее по периметру, много не разглядишь.

Начиная потеть в форме патрульных, Сара поняла, насколько здесь, внизу, жарче. Втягивая горячий воздух в легкие, она чувствовала, что все вокруг будто пропахло гарью, словно воздух иссушен жарой. Тут все было ново и незнакомо, но Сара была уверена, что сможет акклиматизироваться — как она это сделала и в Верхоземье.

Женщина заметила движение в правой части зданий на станции. Ей едва удалось различить человек шесть или семь, выстроившихся в неровную линию. Раньше женщина их не видела, поскольку те стояли неподвижно и к тому же частично были скрыты грудами ящиков с товарами. По их гражданской одежде Сара догадалась, что то были колонисты, стоявшие со склоненными головами, лицом к сторожившему патрульному с наведенной на них винтовкой. Вряд ли в этом была большая необходимость, так как их руки и ноги были закованы в тяжелые цепи. И убежать они никуда бы не смогли.

Сара решила, что их, скорее всего, отправили в Изгнание. Как бы там ни было, Изгнание сразу целой группы мужчин выглядело в высшей степени странно, если только речь не шла о бунте или организованном восстании, которое стигийцы подавили. Сара как раз задумалась, во что она влезает и не бросят ли и ее тут вместе с этими несчастными, как вдруг услышала голос Ребекки.

Девочка показывала верхоземские газеты старому стигийцу, который высокомерно кивал. Сара решила, что такое оживление, вызванное последними новостями с кричащими заголовками — возможно, о верхоземской эпидемии, — связано с чем-то большим, нежели простое наблюдение стигийцев за текущими событиями там, наверху. Особенно в свете неосторожных слов Джозефа в Гарнизоне о крупной операции в Лондоне. Да, здесь все было серьезнее, чем показалось Саре поначалу.

Газеты перешли в руки других стигийцев, теперь говорил старый стигиец. Сара стояла слишком далеко, чтобы разобрать слова, и, в любом случае, он часто переходил на скрипучий, непонятный язык стигийцев. Потом донесся голос Ребекки.

— Да! — воскликнула она довольно отчетливо, с молодым задором, и выбросила вверх руку в победном жесте, словно ее очень обрадовало то, что рассказал ей старик-стигиец.

Потом старый стигиец повернулся к другому участнику, который, открыв маленький саквояж, вручил что-то Ребекке. Окружающие смотрели во все глаза.

Все стигийцы затихли. Сара не могла толком разглядеть, на что не отрываясь смотрела Ребекка, но порой что-то поблескивало на свету: судя по всему, девочка рассматривала два маленьких предмета, сделанные из стекла или похожего материала.