Фарландер - Бьюкенен Кол - Страница 4

Отверстие расширилось настолько, что в него уже была видна часть ночного неба. Услышав собственное хриплое дыхание, Эш взял паузу и какое-то время просто висел.

Чтобы снова приняться за работу, потребовалось сделать над собой немалое усилие. Наконец, пыхтя от усталости, он подтянулся и, царапая бока, протиснулся в дыру и вылез на крышу.

Поселок мирно спал. Над головой чернело небо, усыпанное звездами, похожими на мелкие, безжизненные брильянты. Эш соскользнул на землю и на мгновение застыл, пригнувшись, по колено в снегу. За спиной у него крышу ледяной избы пересекал темный кровавый след.

Он тряхнул головой и огляделся, пытаясь сориентироваться. Справа и слева виднелись утопающие в сугробах ледяные жилища. Кое-где под снегом шевелились уснувшие собаки. Вдалеке группа мужчин готовила сани для утренней охоты.

Пригнувшись как можно ниже, Эш направился к ледяной крепости. Под голыми ступнями чуть слышно похрустывал свежий снег.

Крепость росла на глазах, темным пятном закрывая звезды.

Эш прибавил шагу и наконец, прорвавшись через полог из шкур, вбежал в узкий проход. Двое стражников, гревшихся у пылающей жаровни, явно не ждали его появления. Узкое пространство ограничивало возможности маневра. Первого караульного Эш ударил в физиономию лбом, сломав ему нос и свалив на землю. Пронзившая голову боль отвлекла на мгновение, и в это самое мгновение второй караульный едва не достал его копьем. Эш успел пригнуться, так что костяной наконечник лишь скользнул по плечу. Приглушенное сопение, шлепок столкнувшихся тел… Удар коленом в пах заставил противника согнуться, и Эш довершил дело тычком в горло.

Перешагнув два распростертых тела, он осторожно прошел дальше.

И оказался в тесном коридоре, за которым находился главный зал, откуда не доносилось ни звука. Впрочем, прислушавшись, Эш уловил негромкое похрапывание.

Меч.

Он свернул влево, в боковой проход, который привел его в небольшую, задымленную комнату, освещавшуюся лишь маленькой жаровней. Исходившее от жирных кусков красноватое мерцание рассеивало тьму не более чем на пару шагов.

На нарах сбоку от жаровни спали, прижавшись друг к другу, мужчина и женщина. Держась тени, Эш прокрался к дальней стене, где все еще лежали, сваленные в кучу, его вещи.

Порывшись в мехах, он нашел кожаный кисет с листьями дульче, достал сначала один, а потом, подумав, и второй и сунул оба в рот, между зубами и щекой.

Взяв небольшую паузу, Эш прислонился к стене, пожевал листья и сглотнул горьковатый сок. Боль отступила, в голове прояснилось.

Не обращая внимания на меха, он вытащил из ножен клинок и на цыпочках прокрался к входу в главный зал. Пара на нарах продолжала спать.

Свет, просачиваясь под пологом из шкур, падал на голые пальцы ног. Остановившись на миг, Эш втянул в себя побольше воздуху, медленно выдохнул через нос и, держа меч внизу, проскользнул в зал.

Вождь спал на троне в дальнем конце помещения. Воины, некоторые с партнершами, лежали вповалку на полу. Сбоку от входа дремал, опираясь на копье, караульный.

Дрожь ушла. Эш окунулся в свою стихию, и холод был для него теперь чем-то вроде накидки. Страх отступил в прошлое, став далекой, как и его меч, памятью. Все чувства обострились до предела. Он заметил сосульку, свисавшую с потолка над самой жаровней, услышал тихое шипение, с которым она уронила каплю, уловил резкий запах рыбы, пота, горящего жира и чего-то еще, почти сладкого, отчего заурчало в животе. Он почувствовал, как поют в предвкушении схватки натянутые мышцы.

Движение привлекло внимание караульного, который пошевелился и встряхнулся, прогоняя дрему. Он даже успел поднять голову, но увидел перед собой лишь окровавленное лицо и оскаленные зубы. Клинок уже летел к нему и, прорезав дугу в густом от чада воздухе, легко, почти не встретив сопротивления, вошел в грудь. Падая, несчастный всхрипнул.

И этого оказалось достаточно, чтобы разбудить остальных.

Поднимаясь, воины шарили по полу и хватали копья. Команды не было, они просто набросились на Эша со всех сторон.

Он разметал их, как детей. Каждому хватало одного удара. Не думая о себе, Эш просто шел к цели и убирал все, что вставало на пути. В этом всеобщем смятении, в этом бурливом хаосе он не издал ни звука. Каждое его движение направлялось отточенным чутьем, инстинктом наступать и только наступать, его рубящие и колющие удары, его блоки и нырки естественным образом совпадали с ритмом шагов.

Еще раньше, чем последний воин свалился на землю, Эш достиг трона, оставив за собой след из красноватого тумана, поднимающегося от изрубленных тел.

Вождь сидел на троне, трясясь от ярости и сжав подлокотники, словно пытаясь и не находя сил подняться. Он был пьян, и дыхание его несло тяжелый запах алкоголя. Грудь вздымалась, будто легким недоставало воздуха, а из приоткрытого рта стекала на подбородок струйка слюны. Безумные глаза взирали на рошуна из-под полуопущенных век.

«Похож на сердитого ребенка», – подумал Эш и тут же отбросил эту мысль.

Смахнув с клинка кровь, он приставил острие к горлу вождя. Дыхание последнего заметно участилось.

– Хут! – рявкнул Эш, заставляя врага поднять голову так, чтобы их взгляды встретились.

Вождь посмотрел на приставленное к горлу лезвие. По канавке легко и свободно, словно вода по промасленному холсту, текла его собственная кровь. Он перевел взгляд на Эша, и под левым глазом дернулась жилка.

– Акужка, – процедил вождь.

Войдя снизу под подбородок, стальной клинок пронзил мозг. Взгляд, только что полный ненависти, потух.

Эш выпрямился и перевел дух. От трона поднимался пар – в последний миг содержимое мочевого пузыря вождя пролилось на пол, словно вода из лопнувшего бурдюка.

Сняв с мертвеца печать, Эш повесил ее себе на шею и, словно вспомнив о чем-то, закрыл вождю глаза.

Потом подошел к деревянному ящику у стены, поднял крышку и вытащил лежавшего там алхаза.

– Все кончено? – прохрипел бедолага, хватаясь за Эша так, словно намеревался не отпускать его до конца жизни.

– Да, – только и ответил Эш.

И они ушли.

Глава 1. Щит

На гору Истины Бан поднимался не раз и не два. Сама гора представляла собой широкий зеленый холм с плавными склонами и не была очень уж высокой. Однако в то утро она казалась более крутой, чем прежде. Шагая по тропинке, ведущей к плоской, сплющенной вершине, он не находил этому никакого логического объяснения.

– Бан. – Марли потянула его за руку. – Подожди.

Он обернулся. Прикрывшись ладонью от солнца, жена смотрела куда-то вниз. Их десятилетний сын, Джуно, тащился сзади, заметно отстав. Мальчик был мал для своего возраста, и корзинка с продуктами для пикника, похоже, оказалась непосильной ношей. Тем не менее он настоял на том, что понесет ее сам, и от предложений помощи упрямо отказывался.

Бан вытер влажный от пота лоб и тут же ощутил легкий поцелуй прохладного ветерка.

«Не хочу, чтобы он увидел это сегодня».

Поймав себя на этой мысли, Бан вдруг понял, что дело не в крутизне подъема, а в его собственном сопротивлении этому походу.

Вывалившееся из корзинки краснобокое, блестящее, как губная помада, яблоко покатилось по отполированным камням. Джуно остановил беглеца ногой, наклонился и поднял.

– Помочь? – обратился к сыну Бан, стараясь не думать, во сколько обошлось ему и это единственное яблоко, и все остальное, что лежало в корзине.

Джуно ответил сердитым взглядом и, вернув яблоко на положенное место, поправил ношу и продолжил восхождение.

Вдалеке прогремел гром, хотя небо оставалось чистым до самого горизонта. Бан отвернулся и медленно выдохнул, надеясь очиститься от непонятного беспокойства, похоже свившего себе гнездо где-то на дне желудка.

Маскируя тревогу, он натянуто улыбнулся. Этому трюку, как и некоторым другим, Бан научился за годы службы в Красной Гвардии. Просто растягиваешь губы, и бремя забот уже не так сильно давит на плечи.