Воскрешение вампира - Хендерсон Джейсон - Страница 3

— Я не делал ничего такого, я просто подумал, что мы провели распределение слишком быстро, и может быть, стоит подобрать мне кого-нибудь более подходящего?..

— Подходящего? Мы провели распределение? — повторил Отранто за Алексом, вернее, повторил то, что было дерзкого в этой фразе.

Алекс смотрел в пол:

— Я думаю, нам нужно…

— Я думаю, вам нужно на урок, — сказал директор. — А мы тем временем будем с нетерпением ждать от вас новых учебных рекомендаций.

Алекс тяжело вздохнул.

Он выскользнул из приемной в коридор. Первый урок уже шел. Хорошее начало учебного года.

Чувствуя себя не лучше мышонка, Алекс вошел в кабинет, где у него по расписанию были занятия. Первым уроком значилась литература, и мистер Сангстер, учитель — едва за тридцать, коротко стриженные волосы слегка вьются — уже был в классе и что-то царапал на доске. Гленарван — школа для мальчиков, и когда Алекс появился в дверях, его встретили вкрадчивые, едкие, недружелюбные взгляды одноклассников. Все они принадлежали высшему обществу. Сыновья дипломатов, аристократов, нефтяных магнатов вперемешку с отпрысками правящей элиты со всего мира.

Сам Алекс был далеко не отребьем, но фамильное состояние с трудом позволяло причислить их семью к богачам. В отличие от остальных, он был здесь не для того, чтобы завязать полезные знакомства, которые сохранятся на всю жизнь. Он был здесь потому, что его вышвырнули из прежней школы — и воспоминания о том, за что именно, преследовали его до сих пор. Он был здесь потому, что его отправил сюда отец, который замял дело и сказал Алексу забыть, что это вообще случилось. Но как? Алекса все еще мучило чувство вины.

Алекс медленно прошел мимо двух мальчишек, с которыми он уже встречался раньше, — мимо Пола, здоровенного парня из Англии, который, казалось, еле втиснулся на свое место, и Сида, который делил с Полом комнату, тощего неуклюжего канадца с рыжей лохматой шевелюрой. Эти подробности он выяснил, когда они немного поболтали за завтраком — правда, беседа вертелась вокруг экзотической, на взгляд Сида и Пола, фамилии Алекса. («Ничего особенного, — утверждал сам Алекс, — фамилия как фамилия».)

Алекс остановился у своего места и почувствовал на себе взгляд Билла Меррила, сидевшего на соседнем стуле. Его брат Стивен расположился рядом. Алекс мельком взглянул на Билла — тот ухмылялся, и этой ухмылки хватало, чтобы очаровать преподавателей и чтобы сторонний наблюдатель мог принять ее за улыбку и не заметить жестокости, которая скрывается за ней. Алекс положил рюкзак на стол.

Сид обернулся, когда Алекс выдвигал себе стул.

— Где ты был? — прошептал он.

Алекс пожал плечами.

— У Отранто, — и начал садиться.

Но стула под ним не оказалось — Алекс просто падал, цепляясь руками за воздух, как вдруг чья-то рука схватила его за воротник и резко дернула вверх.

Алекс оторопело поднял глаза. Это мистер Сангстер легко держал Алекса на весу одной рукой.

Как он здесь оказался? Или он прошел через весь класс, пока Алекс шептался с Сидом?

— Тебе стоит быть осторожнее, — морщинки вокруг глаз придавали лицу мистера Сангстера одновременно и веселое, и сердитое выражение. Учитель отпустил его, и вот Алекс снова стоял на ногах.

Весь класс пялился на него, когда он схватил свой стул и сел, уставившись в парту. Ну почему все это происходит с ним? Что он такого сделал? Потом Алекс вспомнил и залился краской стыда; усилием воли он заставил себя избавиться от этого чувства.

Когда стыд прошел, его место занял гнев. Алекс в ярости взглянул на братьев Меррил — это Билл выдернул его стул, Алекс был уверен.

Мистер Сангстер снова шел к доске. Как и Алекс, в отличие от остальных студентов, большинство из которых были выходцами из Европы, Азии или Ближнего Востока, мистер Сангстер был американцем.

— Кажется, до того, как мистер Ван Хельсинг продемонстрировал нам свой акробатический номер, мы обсуждали «Франкенштейна».

Алекс достал из рюкзака тетрадь и свой потрепанный экземпляр книги. Мистер Сангстер отрекомендовался знатоком и ценителем романтизма и викторианской эпохи и сказал, что собирается посвятить изучению «Франкенштейна» несколько недель.

— Итак, — сказал мистер Сангстер, — какие рассказы писала литературная группа с виллы Диодати?

Алекс услышал, как Сид пробормотал:

— Истории о вампирах.

Алекс посмотрел на Сида и прошептал:

— Скажи это.

Сид покачал головой. Вероятно, он кое-что понимал в вампирах. Фамилия Алекса — Ван Хельсинг — его просто заворожила, хотя ничего такого и не значила — честно, совсем ничего.

Билл опередил Сида и ответил:

— Истории о вампирах.

— Ну, не совсем. Но близко, — сказал мистер Сангстер. — Итак, какие рассказы они писали?

Билл послал Сиду уничтожающий взгляд.

— Ты, придурок, — прошипел он. — Ты подсказал мне неправильный ответ.

Сид дернулся, как будто его ударили. Он прошептал:

— Нет, правда, двое из них действительно писали о вампирах.

Мистер Сангстер посмотрел на задние ряды.

— Кто-нибудь хочет что-нибудь добавить? Сид?

Сид на секунду онемел от такого пристального внимания и принялся рассматривать свои руки на парте, но через мгновение уже справился с собой и сказал:

— Полидори и Байрон писали о вампирах. — Сид назвал двоих, присутствовавших на вечеринке, о которой рассказывал учитель.

Мистер Сангстер пожал плечами:

— Да, но Мэри Шелли писала не об этом.

Он имел в виду предисловие к книге. Предисловие, в котором Мэри Шелли объясняла, как возникла сама идея книги. Алекс оценил объем книги и прикинул, что если они будут продолжать в том же духе, то не дочитают «Франкенштейна» до окончания школы.

— Истории о привидениях, — предположил Билл. — Ужасы.

— Верно, — сказал мистер Сангстер. Он указал за окно, где простирались владения Академии. — В тысяча восемьсот шестнадцатом году за этим самым озером, на очаровательной вилле, которую снимал знаменитый поэт, лорд Байрон, компания решила провести вечер, рассказывая истории о привидениях — по крайней мере, так это преподносит Мэри Шелли.

Мистер Сангстер посмотрел на доску, на которой он написал несколько ключевых имен и дат.

— На вечеринке на вилле Диодати тем летом — летом, которого не было, — собралось пять литераторов: лорд Байрон и Перси Биши Шелли, оба уже довольно известные, две женщины-писательницы — Мэри Годвин (скоро она станет Шелли) и ее сводная сестра Клэр, которую Мэри так не любила, что даже не упомянула о ее присутствии, и друг Байрона, доктор Полидори, который писал рассказы. И они чертовски скучали — хотя было лето, но из-за извержения вулкана в Азии небо было облачным, и погода стояла дождливая и холодная. И тогда лорд Байрон предложил устроить что-то вроде литературного испытания: пусть каждый придумает самую страшную, самую ужасную историю, какую только может вообразить. Мэри пишет, что оба известных литератора сочинили по небольшому рассказу, а этот доктор Полидори — забавный факт — загорелся идеей написать о даме с черепом вместо головы, которая была таким образом наказана за подсматривание в замочную скважину — уж не помню, что она там увидела, но, конечно, что-нибудь жуткое и аморальное. — Мистер Сангстер снова взглянул на даты и имена. — А потом… потом они оставили эту игру.

— Может, из-за этой самой черепоголовой дамы? — сказал Билл. — Полидори! Имя в самый раз для неудачника.

Класс засмеялся. Билл любил играть на публику.

— Что ж, — мягко сказал мистер Сангстер. — Действительно, в самый раз. — Затем он обернулся к классу: — Но испытание, которое придумал Байрон, заронило зерно, из которого на благодатной почве необузданного воображения девятнадцатилетней Мэри прорастет одна из самых живучих книг в истории английской литературы. — Он улыбнулся. — Вот эта. «Франкенштейн».

Алекс осмелился поднять руку:

— Живучих? Не одна из лучших?

— Посмотрим. Но это случилось здесь. Прямо здесь, на вилле Диодати. И для каждого из вас большая честь читать эту книгу на ее родине.