Тест для убийцы - Лэвендер Уилл - Страница 50

«Что же ты наделала, Мэри? Во что ввязалась?»

«Камри» влетела в студенческий городок на скорости шестьдесят миль в час по дороге с ограничением в тридцать пять миль. Было 22.30, и городок почти полностью опустел. Лишь там и сям прогуливались несколько оставшихся студентов. Мэри остановилась на светофоре на углу Прайд и Монтгомери, и ее машина резко дернулась на тормозах. Девушка обернулась, но Свина не было видно. «Пожалуйста! — взмолилась она. — Пожалуйста, ради Бога, включайся!»

Наконец зажегся зеленый.

Пересекая разделительную полосу на светофоре, Мэри краем глаза заметила, как что-то промелькнуло мимо. Она ударила по тормозам и дернулась вперед, а ремень безопасности отбросил ее назад на сиденье. Подняв глаза, Мэри увидела, как кто-то переходит дорогу. Это был мужчина. На поводке он вел собаку.

Черного лабрадора.

Мэри наблюдала, как человек переходит дорогу. На нем была ветровка, застегнутая на молнию до самого верха, и надвинутая на глаза кепка «Бостон ред сокс». Когда незнакомец проходил мимо ее машины, он посмотрел на Мэри. Всего один короткий взгляд. Но девушка поняла, что он означал.

Человек зашагал вдоль Прайд, и Мэри, свернув направо, поехала за ним. Мужчина перешел на медленный бег, но не направился к деревьям непосредственно на территории студенческого городка, а продолжал бежать по Прайд, чтобы девушка без труда могла заметить его. Он миновал дом профессора Уильямса, затем оставил позади особняк Ормана на Грейс-Хилл. На углу Прайд и Тернер мужчина свернул вправо и направился в глубь Винчестера. Мэри следовала за ним по пятам. Пробежав весь Верхний двор, он двинулся в лес около спортзала. Притормозив у обочины, Мэри увидела, как в сотне ярдов впереди незнакомец исчез на входе в окутанное полумраком здание.

Семинарский корпус.

Его шпили не освещались. В высоких окнах с витражами было темно, и красочные религиозные образы, которые горели в них днем, исчезли. Когда учебное заведение объединилось в колледж, здесь располагался зал собраний, который всего десять лет назад превратился в учебный корпус. Сегодня ночью он напоминал крепость, которую оберегала тьма.

Мэри выбралась из машины. Воздух был все так же резок и пронзительно холоден. Девушка пошла под пологом дубов, трепетавших на ветру. В темноте пробралась к входу с восточной стороны здания и вошла. Ступени впереди были едва различимы. Мэри стала подниматься, и ее шаги эхом раздавались во мраке.

48

Когда Брайан Хаус добрался до границы штата Индиана, одержимость взяла над ним верх.

Он ехал с выключенным радио, намереваясь выехать на шоссе № 71, попасть в Коламбус, штат Огайо, и там отдохнуть, а на следующее утро завершить второй отрезок пути до Покипси. Было шесть вечера. Он не мог повернуть назад, иначе потерял бы два часа и вернулся домой не раньше завтрашнего вечера. Нет, он должен продолжить путь. Если бы только можно было найти способ отключить мысли, заглушить бурлящий разум.

Они убили Дианну Уорд.

Заткнись.

Ректор Орман приказал убить Дианну Уорд.

Нет.

Уильямс пытался остановить их.

Хватит, Брайан. Стоп.

Уильямс не сумел помешать им, но…

Что «но»?

Но Уильямс не сообщит в полицию. Он всего лишь изобретает головоломки для…

Для кого?

Для нас. Чтобы поиздеваться над нами. Как та встреча с Полли в «Рубке», но…

Но он не упоминал о Полли.

Он не упоминал о ней, верно?

Тогда в машине Уильямс ничего не сказал о девушке, которую встретил Брайан. Он объяснил все: фальшивую жену, связь ректора Ормана со Свином Стивенсом, но ни слова не сказал о Полли.

Это его дочь? Неужели в истории замешана родная дочь Уильямса?

Нет. Невозможно. Ей, должно быть, уже за сорок. Девушка в мастерской была намного моложе.

И что из этого?

А то, что еще не вся правда вышла на поверхность. Обман до сих пор не раскрыт. Уильямс сказал, что объяснил все, но это не так. В головоломке до сих пор недостает нескольких элементов.

А если головоломка не решена, значит…

Что?

Значит, профессор продолжает лгать.

Если же Уильямс лжет, то и его рассказ про ректора — тоже фальшивка. Еще одна хитрость. Надувательство. Следовательно, Уильямс пытался подставить Ормана. Почему? Из-за старой обиды? Профессиональной зависти? Значит…

Ну что? Давай уж, скажи.

Значит, Дианну Уорд убил Уильямс.

Это единственное логичное объяснение. Догадка мучила Брайана, зудела внутри, лишая покоя. В какой-то момент — возможно, когда он выехал из Белл-сити — мысли приобрели форму. Стали осязаемы. Они метались в голове Брайана, пронзая все на своем пути. Царапали мозг острыми краями.

Леонард Уильямс убил Дианну Уорд.

«По-моему, профессору трудно доверять после всего, через что он заставил нас пройти», — сказала тогда Мэри.

И все выглядело логичнее некуда. Уильямс убил Дианну, и чувство вины постепенно довело его до безумия. Профессор попытался обвинить во всем человека, который всегда превосходил его, обошел по карьерной лестнице и был знаменит своей дружбой с легендарным ученым по имени Стэнли Милгрэм: Эда Ормана.

Постепенно преступление свело несчастного Уильямса с ума. Он разработал сценарий, позволявший заменить правду ложью. Систему замысловатых обманов. Поддельную книгу, из-за которой его интерес казался не более чем профессиональным. Приемная дочь, Полли. Уильямс становился героем. Спасителем. Кроме того…

«Кроме того?» — провоцировала совесть Брайана.

Значительно легче связать с Дианной Уорд Уильямса, чем Ормана.

Ведь именно Уильямс, а не Орман, жил неподалеку от Кейла и Дианны Уорд в Белл-сити. Именно он, а не ректор, уделял подозрительно много внимания делу о похищении девушки и снабдил историю о Полли ужасающими подробностями. Именно Уильямс, а не Орман, обожал эти отвратительные жестокие танграммы, о которых им с Мэри рассказывал Дэннис.

Брайан хотел, чтобы профессора наказали за все, что тот совершил. Уильямс был потенциальным убийцей и заманил своих студентов в эту извращенную игру, потому что…

Почему? Потому что он спятил к чертовой матери. Теперь Брайан в этом не сомневался. Он наконец разгадал ложь Уильямса, которую тот втолковывал им сегодня утром по пути из Белл-сити. Это было всего лишь прикрытие.

Вдруг Брайан ощутил неудержимую ненависть к Уильямсу.

Виадук. Там зарыта Вещь.

«Сможешь?» — поинтересовался у себя Брайан.

Сумел бы?

«А что еще остается, когда всю твою жизнь перевернула чья-то жестокая игра? Что же ты предпримешь, — думал Брайан, — если все подсказки и приметы указывают на единственный выход? На что ты готов, если место, время, мотив и обстоятельства ведут только к одному человеку?

Ты разворачиваешься. И возвращаешься, чтобы завершить начатое».

Именно так Брайан Хаус и поступил.

49

— Эй! — крикнула Мэри вслед человеку в бейсболке.

Тишина. В корпусе застыла величественная тишина. Ничто не шелохнулось.

Мэри поднялась по лестнице на третий этаж и вошла. Дальше по коридору, в аудитории Уильямса горел свет. Она пошла на свет. А вдруг там Орман? — подумала Мэри. Что, если ее заманивают в ловушку?

Но остановиться она не могла. Игра подходила к концу, и Мэри должна была доиграть до конца, иначе она никогда не простит себя за то, что подобралась так близко к ответу и облажалась. Необходимо выяснить, чем все закончилось. Дианну Уорд так и не нашли, и кто-то в этой аудитории знал, где девушка. Остановиться сейчас означало пожертвовать всем, что Мэри узнала за эти шесть недель.

Она вошла.

50

Брайан прибыл в университет уже в сумерки. В затихших общежитиях погасли окна. По Монтгомери не ездили машины, и даже уличные фонари казались тусклее, отбрасывая мутное серое свечение вместо привычного слепящего оранжевого света.

Говорят, навязчивые мысли появляются, только когда на тебя обрушиваются трагедии. Брайан думал, не это ли с ним случилось, если его способность подавлять собственные порывы пошатнулась после самоубийства Марка. Это многое объясняло: назойливую одержимость Брайана игрой профессора, его паранойю после встречи с той девушкой в мастерской. Сегодняшнее страстное стремление дойти до финала.